Этот мир еще не дорос до этой шутки.
— Эм… — Ино даже остановилась. — Ты о чем?
— Я о масштабе наших возможностей. Но мы все же говорим о селении ниндзя. Нужно учитывать специфику, так сказать.
Куноити покачала головой:
— Я не про это. То есть, конечно, там клановые кварталы, резиденция, все прочее. Но ведь…
Като вздохнул:
— Ино. Что ты задумала?
Девушка несколько секунд смотрела на мужа, после чего подошла к столу и, взяв лист бумаги, нанесла на него рисунок.
— Помнишь, ты показывал мне эту печать?
— Да, — кивнул Като. — Только это не печать, а основа для…
— Я знаю! — прервала его Ино. — Ты сказал, что некоторые техники можно переводить в печать, а затем комбинировать с этой печатью…
Сеннин поморщился:
— Ближе к делу, милая.
— Като!
— Все это с очень большими допущениями. Далеко не каждую технику можно написать печатью, которая еще и работать будет стабильно. Тем более комбинировать.
Ино кивнула и, взяв другой свиток, нанесла на него печать:
— Это можно?
Като задумался, но кивнул:
— Допустим.
Удовлетворенная ответом куноити нарисовала схему, и продемонстрировала мужу. Сеннин несколько долгих секунд смотрел на схему, затем взял другой листок и начал записывать расчеты. Все же его знания в фуин были далеко не полными.
— А вообще… — он постучал кончиком пера по бумаге, оставив пару клякс. — Может и сработать. Но нам нужны настоящие специалисты.
Ино самодовольно улыбнулась:
— Кто у нас молодец?
Като кивнул:
— Ты молодец. Но стоить это будет…
Вздохнув под насмешливым взглядом жены, он достал новый свиток и начал писать послания.
Глава опубликована: 13.01.2018
** ГЛАВА 116
------------------------------------------------------------
Это была простая прогулка. Блажь, не более. Ей нестерпимо хотелось запечатлеть в своей памяти этот безумно красивый, и до ужаса безумный город. Город контрастов. Город противоречий. Город, в котором высокая справедливость намертво переплетена с подавляющей несправедливостью. Город, олицетворяющий всю страну, являющийся ее лицом, апогей, собравший в себе Абсолют царящих в этой стране законов.
Город Трехсот Тридцати Трех Лестниц.
Самый Справедливый Феодал во всем мире. И единственная страна, в которой рабство официально закреплено и широко практикуется. И большинство рабов живут в городах… Впрочем, живут — это очень громкое слово. Существуют. Влачат свое жалкое существование. И не то, чтобы они не желали свободы или не готовы были за эту свободу драться. Еще как готовы. Просто гарантом их послушания в первую очередь были синоби.
Женщина, гулявшая по городу, удовлетворяя тем самым свою блажь, остановилась. Ее внимание привлекла группа рабов, неплохо одетых мужчин, что несли несколько крупных тюков куда-то по улице. Здесь, в нижнем городе, это нормальная картина. Этот город вообще поражал, во многих смыслах. Поражал сами своим существованием. Потому что в этом городе, если считать рабов, находилась десятая часть всего населения страны. Огромный мегаполис, неимоверными усилиями рабов и синоби еще не превратившийся в одну сплошную человеческую помойку.
Она уже знала многие его секреты. Знала, даже не утруждая себя подняться в верхний город. Ей достаточно было посетить средний город, чтобы получить неописуемое наслаждение. Наслаждения от состояния натянутой до тонкой едва заметной дрожи струны. Насладиться замершей на кончике лезвия капле, готовой упасть в переполненный сосуд. Насладиться напряженным молчанием тысячи ртов. Насладиться затаенной злобой тысяч пар глаз.
В Стране Огня не уставали говорить о Воле Огня. Здесь не забывали повторять о Молниеносной Справедливости. Справедливости, столь ослепительной, что половина жителей города уже давно забыла… А в чем она? Справедливость?
Здесь, в этой Великой Стране, были установлены жестокие и суровые законы. Законы, позволявшие долгие годы держать людей в повиновении, свести преступность к минимуму, подчинить все ресурсы страны воле Дайме. Тотальный Закон. Ослепительный в своем карающем правосудии.
Женщина проводила взглядом уходящих сабанто. Так их называли. Слово "Раб" не употреблялось. А за его излишне частое употребление можно было и самому стать этим самым рабом. Пусть и временно, пока не "возместишь нанесенный обществу ущерб". Это общество, эта страна приводила женщину в экстаз. Украл — сабанто. Убил — сабанто. Не уплатил налоги — сабанто. Хулиганил — сабанто. Только сроки "отработки" различаются. Конечно, если ты законопослушный крестьянин, вспахивающий землю и ежегодно отдающий налог — боятся тебе нечего. Но человеческую природу не обманешь. Поэтому количество "Рабов" было примерно постоянным.
Женщина шла по нижнему городу, посматривая из-под капюшона на окружающих ее людей. Большей частью здесь жили освобожденные. Те, кто уже не рабы, но и возвращаться им некуда. Так что эти люди влекли свое не менее жалкое, чем у самих сабанто, существование, плодились и размножались, как и положено маргинальным слоям общества, и постоянно пополняли тем самым ряды рабов. По сути, такие "нижние" города были в любом городе этой страны, разве что назывались обычно нижними "районами". Трущобы, они и есть трущобы. Жалкого вида люди, жалкого вида постройки, разве что на улицах чисто. За этим следили рабы, в этом Великом Городе грязи быть не должно.
Женщина остановилась, глядя на девчонку лет пятнадцати, отчитывающую своего раба. Точнее, конечно, не своего. По закону все сабанто принадлежали Дайме и только ему. Ну, как минимум, его семье. Поэтому никакого причинения вреда, ни-ни. Допустимые наказания были строго описаны в законах, что приводило женщину, наблюдавшую все это со стороны, в состояние радостного предвкушения. Она любила эту страну. Законотворцам Страны Молнии она бы отдалась прямо на главной площади города, столь сильно было ее предвкушающее обожание.
ТАК подставить под удар ВСЮ систему власти, это нужно уметь.
Женщина оскалилась под лицевой маской. Благо, глаза, не скрытые тканью, и сейчас выражавшие ее злорадное наслаждение открывающимися видами, были хорошо прикрыты капюшоном.
Но, заметив, приближающихся патрульных-синоби, двинулась дальше, чтобы не привлекать к себе внимания. Все же кумовцы на патрули отправляли, зачастую, самых отбитых равнителей закона. А, согласно удивительной законодательной системе страны, доебаться до человека можно было хоть за камень на дороге, который тот поленился пнуть к обочине.
Выйди из лабиринта узких улочек на один из городских проспектов, она сдвинулась ближе к стенам и пошла дальше. Люди в капюшонах, вообще-то, могли привести что синоби, что даже юхеев в экстаз от возможности поймать нарушителя порядка и от этого счастья прибавку к зарплате. Но она знала, где находится. Изображать Сестру Молнии было несколько опасно, но не более опасно, чем соваться в сердце самого зашоренного государства из ныне существующих. Одежда женщины-нинсо хорошо ее маскировала, и вызывала минимум вопросов. Ей оставалось только полностью соответствовать поведением.
И все же. Что же вызывает ее восторг?
Все просто. Тупиковость ситуации.
Она остановилась, наблюдая за рабочими, перестраивающими один из старых домов. Вширь город расти не может, по объективным причинам, поэтому растет ввысь. И будет расти, пока крыши нижнего города не упрутся в фундамент среднего.
Женщина запрокинула голову вверх. Нужно отдать должное безымянным гениям. Почти пять сотен метров от земли. Целый город с населением в сотню с лишним тысяч человек, висящий в пяти сотнях метров от земли. Нижний город был освещен фонарями. Всегда, круглые сутки. Потому что Нижний город жил в вечной ночи.
Она прошла еще немного, остановившись на перекрестке. Она оглянулась, пытаясь понять, куда она еще не ходила в этом огромном городе. Что забавно, здесь действительно было туго с преступностью. Сложно купить алкоголь. Почти невозможно купить наркотики. С жрицами любви вообще все очень грустно. Даже в нижнем городе нарваться на серьезные неприятности почти невозможно. Тебя не ограбят, и тем более не убьют. Могут попытаться обмануть, и то далеко не факт. Но какой ценой этого достигли.
Ей здесь нравилось. Ей нравилось смотреть на спокойные дни этого огромного города. Последние, потому что она собиралась погрузить здесь все в хаос.
Вернулась на импровизированную базу она только через пару часов. Стянула с головы белый безразмерный капюшон, открывая достаточно коротко подстриженные ярко зеленые волосы. Лицо прикрывала шарф-маска желтого цвета, все от того же костюма сестер молнии. Шарф полетел в сторону. Больше она в ближайшее время его носить не станет. Белое кимоно нинсо было на несколько размеров больше, чтобы скрывать под ним не только стройное тело куноити, но и комплект снаряжения вместе с броней. Да, умереть от ран она практически не боялась. Но раны замедляли, доставляли дискомфорт. И снаряжение же нужно где-то держать. Ее главным оружием были не все эти игрушки, конечно, но синоби диктуют правила игры.
— И как? Оно того стоило? — спросил ее сидевший в соседней комнате напарник.
— Не злись, малыш, — улыбнулась куноити, — и конечно оно того стоило.
У нее была жутковатая улыбка. Да что там, весь ее вид внушал какой-то нелогичный, иррациональный страх. Бледная, почти белая кожа всего тела. Чистые, но невыносимо холодные бирюзовые глаза в черных глазницах. Три стальных кольца на левой ноздре. И уродливые грубые шрамы, будто расширяющие рот, криво раскрашенные помадой. На лице читалось безумие. Неправильная, неестественная мимика вызывала у неподготовленных людей шок. Мышцы лица подрагивали, само лицо постоянно, будто без ведома хозяйки, гримасничало, отчего сережки в ушах неровно подрагивали. Но ее напарник к такому был то ли привычен, то ли просто безразличен.