Девушка в обычной, на вид, разве что очень свободной и несколько мешковатой одеждой, с изуродованным лицом, подбросила в руке обычную фарфоровую бутыль. А затем, ухмыльнувшись, швырнула ее в окно Управления Сикуре. Бутыль уверенно влетела в окно, оказавшись крепче дешевого казенного стекла, и разбилась уже внутри. Пара секунд, и из окна вырывает пламя.
Девушка оборачивается к заполняющей центральную площадь, по периметру которой и расположились основные административные здания, толпе.
— Свободу! Волю! Долой рабские законы! Долой сабанто!
Патрульные на площади, казалось, растерялись, не зная, что делать с такой толпой. Но на самом деле им просто не давали ничего предпринять. Кукловод, скрывающийся в толпе, подыгрывал напарнице. А бунт зрел давно, у этих людей были причины для ненависти, был повод чувствовать себя несправедливо обиженными, было все, кроме повода. Им не хватало только повода. И этот маленький успех, видимость неуверенности власти, промедление патрульных… Искра зажгла фитиль!
Крики ярости и десятки бутылок полетели в окна. Вспыхнуло пламя, еще больше воодушевив толпу. Новая волна ярости, и теперь бутылок, заранее принесенных неизвестно кем, летит в окна и просто в здания уже в разы больше. Неконтролируемое безумие массового бунта захватывает толпу. Но бутылки и крики — лишь видимость. Сейчас марионетки кукловода вырезают всех, кто может подавить бунт. В открытом бою ему бы не удалось сделать это легко, но вот так, после нескольких дней подготовки.
Джокер вскочила на стоящие у стены коробки, обратив на себя внимание.
— Мы не рабы! Вырвем свободу силой!
В Нижнем городе было мало тех, кто не поддержит такой лозунг. Поэтому толпа загудела и пришла в движение. Стихийный бунт начался. Джокер не просто поднесла искру к готовому вспыхнуть фитилю, она предварительно облила все горючим маслом. Все последние дни по всему городу вспыхивали мелкие конфликты между сабанто и их хозяевами. Не достаточные, чтобы охранка обратила на это внимание, ведь такое происходит постоянно, и порой обостряется, но временно. Но это если не смотреть на детали. Все случаи провоцировали хозяев на жестокие наказания, и случаев было много, а наказания, почти всегда, публичными. И без того недовольные рабы день за днем наблюдали за этим, и злились от бессилия. И вчера администрация отреагировала, выпустив поправку к законам, еще больше развязывающую хозяевам руки по части наказаний. Не могли же они знать, что листовки с содержанием поправки будут на каждом столбе в Нижнем Городе висеть уже через пару часов после принятия поправки.
И сегодня толпа свободных, но находящихся на грани попадания в кабалу жителей пришла требовать отмены поправки. Такое бывало, опять же. Обычно договаривались, толпа обещала не хулиганить, правительство отменяла поправку, обычное дело. Но не сегодня. Только не сегодня.
Джокер спрыгнула с импровизированного помоста и пошла к напарнику, с удовлетворением и одобрением наблюдая за происходящим вокруг. Бунт, бессмысленный и беспощадный. Толпа крушит и ломает. А еще находит тех, кто еще недавно был их кровными врагами, и рвет на части, иногда предварительно насилуя, если под руку попадается женщина.
— Ты сказала, что сначала придется разозлить толпу, позволив патрульным убить нескольких, — напомнил Сасори.
Джокер пожала плечами:
— Импровизировала, ведь они и так были очень злыми.
— Что дальше?
— Проконтролировать, чтобы их не подавили сразу, и бунт охватил весь город.
Тех, кто в Нижнем Городе мог быстро и эффективно подавить волнение, Сасори уже превентивно уничтожил. Но подкрепление из Облака придет быстро, буквально через пару дней.
— Они не будут сражаться насмерть.
Джокер улыбнулась:
— Будут! Еще как будут!
Она уже нашла тех, кто возглавит бунт. Нашла самых харизматичных, и самых жестоких. Сегодня они почувствуют власть, безнаказанность и кровь. Завтра почувствуют свободу. И, когда придет время все это отдать, они сами, без ее вмешательства, бросят толпу в бой.
— Ну? Твои марионетки на месте? — спросила Джокер.
— Всегда, — подтвердил Сасори.
Из них получилась отличная команда. Когда Джокер описала свою идею, Сасори творчески ее доработал. Его искусство здесь было очень к месту. Джокер великолепно чувствовала настроения массы, могла мастерски надавить на нужные чувства и эмоции. Но контролируемые Сасори живые куклы превращали театр одного актера в эпическое представления с целыми толпами массовки.
— Тогда чего тянуть!? — улыбнулась она. — Не позволять же Дайме опомниться и подумать над происходящим!? Действуем! Давай-давай-давай!
Сасори кивнул, сорвавшись с места. Каким бы мастером он ни был, но дистанция его техник все равно имела конечное ограничение. Джокер держалась рядом, и на лице ее было предвкушение.
Снова окраина города. Одна из внешних колонн, слегка потрескавшаяся. Нет, колонны, выдерживающие огромные нагрузки, были надежны настолько, насколько вообще могли быть. Но прошедший в Среднем Городе не так давно фестиваль, сопровождавшийся собранием больших масс народа, временно повысил нагрузку на эту часть опорной конструкции, и ее оперативно латали. Обычное дело, опять же. Но так и было задумано. Все действия, которые предпринимали напарники, били по слабым местам, в точки напряжения, в узлы сосредоточения нагрузок. Сасори понимал это, как никто другой, отлично зная, что у любой куклы есть свои слабые места, точки, удары по которым принесут наибольший ущерб. Его напарник же… Джокер делал это инстинктивно, на уровне ощущений, едва ли осознавая такие детали.
Рабочие, и без того нервничавшие, потому что со своей высоты неплохо видели взрывы внизу, вздрогнули, когда поставленная заранее техника заработала. Их охранники просто попадали, Сасори не тратил на них время, просто вырубал, чтобы не мешали. Ему сейчас предстояла настоящая работа. Огромная колонна была стойкой, испытывающей колоссальные нагрузки. А у него было совсем немного взрывчатки, недостаточно, чтобы ее разрушить. Но достаточно, чтобы предел ее прочности опустился ниже испытываемых перегрузок. Точный расчет, всего лишь точный расчет.
Не больше получаса, и взрывные печати расставлены. Сасори кивнул напарнице, и та поспешила исполнить свою роль. Последний штрих, на сегодня последний. Момент ее маленького триумфа. Первого в череде. Это только начало, но сегодня это начало станет ошеломительным.
Средний Город, казавшийся другим. Чистый, светлый, приятный. Другие люди, даже рабы здесь другие. Или это лишь видимость? Не хотят жители Среднего Города видеть вокруг себя презренных рабов, и, как могут, облагораживают своих невольных слуг?
Не важно!
Джокер растолкала людей у выхода с колонны, не стесняясь убивать. Ошеломленные людишки отшатнулись, разбегаясь в стороны от окровавленной женщины с изуродованным шрамами лицом.
— Мы — новые хозяева Нижнего Города! — громко выкрикнула Джокер. — Мы больше не подчиняемся вам! Свобода или Смерть! И умереть мы готовы!
Город задрожал. Колонн было всего триста тридцать три. И сейчас одна из них с грохотом разрушалась, разламывалась на куски. Люди падали, сбитые с ног дрожащими улицами. Грохот все нарастал, и из глухого, доносившегося из-под основания Среднего Города, становился все более отчетливым. Это раскалывался на куски и разрушался один из кварталов. Тонны камня разламывались на куски и летели вниз. Несколько долгих секунд, и мощнейший удар, сравнимый с землетрясением. Удар от падения целого квартала. Этому городу еще только предстоит осознать, какую угрозу представляет для них бунт.
— Мы станем свободными! — выкрикнула Джокер. — Или этот город станет огромной могилой для нас всех! Свобода или Смерть!
Глава опубликована: 13.01.2018
** ОВА 3. ГЛАВА 3/1
------------------------------------------------------------
Черно-белый мир, мрачный и холодный. Звук, как пробегающее по коже дуновение ветра. Если добро больше не из чего сотворить, я сотворю его из зла.
Нога, закованная в тяжелые латы, опускается на голову скулящего волка с распоротым брюхом. Я вижу, как проклятая чакра в его теле, кажущаяся пылью, разлетается во все стороны, будто убегая от смерти. Несмотря на распоротое брюхо и вывалившиеся на облитую желтоватой кровью траву внутренности, он бы выжил. Носитель джуина, всего лишь животное, но обладающее невероятной живучестью. Старик ошибся, чакра здесь не только в источнике. Она повсюду.
Сделал шаг к дереву и, протянув руку, сорвал один листок, чтобы тут же растереть его между пальцами. Чувства резануло холодом, мое тело противится проклятой чакре, сопротивляется ей, воспринимает не иначе, как яд. Новое ощущение, которое я еще не испытывал в этом состоянии.
Холод.
Я уже успел забыть это чувство, и теперь по-своему наслаждался им, глядя, как лист осыпается прахом в моих пальцах.
— Тебе не стоит слишком долго здесь находиться, — предупредил я Сигурэ. — Не больше суток.
Куноити стряхнула с походного плаща вязкую кровь, кивнув:
— Приму к сведению, — и подошла к еще одному волчаре, пытающемуся уползти, прокомментировав — Это не нормально.
У зверя, что пытался уползти, не было половины туши. Мой снаряд врезался ему в позвоночник, и, взорвавшись, укоротил на треть, оторвав задние лапы, затем ему еще досталось от Сигурэ. Вид царапающего одной лапой землю волка, волочащего за собой собственные кишки, но настырно пытающегося уползти в кусты, любопытен. С одной стороны, это всего лишь волк переросток, усиленный проклятой чакрой. Сильнее, живучее, злее, но не более того. Однако он стабилен. Джуин не разрушает его тело, не высасывает из него жизнь, не убивает его, как можно было бы ожидать. Если бы это была одиночная особь — то понятно. Единственный, кто пережил мутацию. Но вокруг нас с Сигурэ валялась целая стая, и все, как и этот, вполне стабильны. А еще он быстро регенерирует.