— М-м-м… Хорошо сработано, — Какаши заметил приближение еще одной группы гостей, но не подал виду. Просто сделал паузу, чтобы его фраза выглядела драматичней. — А теперь давайте уйдем подальше от границы, пока…
И его команда дернулась, заметив приближение новых людей. Какаши мысленно поставил себе плюсик, момент выбрал отлично. Из леса вывалились пятеро самураев, держа в руках катаны. Один из них имел знаки различия офицера.
— Вы нарушили границу Страны Железа! — сходу заявил офицер самураев.
Какаши улыбнулся ему одним глазом:
— Вообще-то мы на нейтральной полосе.
Самураи чуть разошлись в стороны, чтобы не мешать друг другу, если начнется бой. Команда Какаши несколько сменили позы, чтобы было удобно начинать бой, но агрессии не проявляли. Чуть подумав, самурай решил не накалять обстановку:
— Эта троица является преступниками, нарушившими наши законы.
— Как и наши, — ответил Какаши. — Но это не повод для конфликта, как я считаю.
Самурай кивнул:
— Не повод.
Самураи вложили свои клинки в ножны. Гэнины приняли расслабленные позы. Можно считать — первый контакт налажен. Офицер самураев подошел к пленникам и снял с головы шлем, чтобы их рассмотреть.
— Хм… И это те самые хитрые контрабандисты, которых мы ловили чуть ли не месяц? — хмыкнул мужчина.
Он носил аккуратную бороду, подчеркивающую достаточно строгое лицо.
— Ты был прав, Маруяма, — обратился он к одному из своих людей. — Это всего лишь кучка гэнинов. Мы слишком мудрили с ловушками, нужно было действовать проще.
— Мы случайно их обнаружили, — продолжил Какаши действовать согласно плану. — В другое время просто выпинали бы их обратно в их страну, но…
Самурай нахмурился:
— Да.
Этим одним словом он передал и солидарность с Хатаке, и подтверждение, что находится в таком же положении. По законам военного времени, а Страна Железа находится на военном положении даже дольше, чем Коноха, он обязан был совершить полевой суд, чтобы не тратить времени. И наказание этих неудачников ждало только одно. Если бы тюрьма синоби не была уничтожена, то был бы вариант вышвырнуть их туда, но…
— Давай отойдем, — предложил самурай Хатаке.
Дзенин кивнул, и они отошли чуть в сторону. Самурай присел на поваленное дерево и достал откуда-то из многочисленных карманов трубку и табак. Какаши его не торопил. Его гэнины с интересом разглядывали самураев, те делали вид, что разглядывания не замечают. Офицер неторопливо раскурил свою трубку, и только после этого заговорил:
— Что у вас полагается этим… детям.
Какаши сделал вид, что задумался.
— Ничего хорошего. Но не думаю, что казнь. Все же их деревню разрушили, так что им действительно некуда было деваться. Но, даже если их доставят в Лист и будут переобучать… Я не могу гарантировать своим ученикам, что они не попадут на войну. А уж этим…
Самурай задумчиво выдохнул:
— Ждете, что скоро полыхнет?
Хатаке кивнул:
— Ждем. Только вот наш враг — Акацки. С другими селениями нам делить нечего…
Самурай прищурился:
— Так уж?
— Не спорю, с Водой мы еще не все решили, — не стал отрицать Какаши. — Но одно дело — пограничные трения. Тем более что у нас теперь есть доказательства, что смерть семьи Дайме, ставшая поводом, не наша вина. Но кто нас слушать станет?
Самурай пожал плечами:
— Раньше-то вы, синоби, как это решали?
— Гокаге Кайден, — выдохнул Какаши.
Самурай усмехнулся:
— Сразу так? А послы? Дипломатия?
Какаши отмахнулся, как бы говоря, что все это — ерунда. Самурай покачал головой:
— Что же ты мне это говоришь, а не своему каге?
— А ты подумай, кого и как мы пригласим? Особенно Суну, которую разрушили, и Кири, с которыми воюем. С Облаком, допустим, договоримся. Но Камень с ними недавно воевал. А еще у нас деревню слегка порушили. Кто к нам в гости придет в таком случае? — это было уже не совсем по плану, но Какаши действительно так думал.
Самурай затянулся, а до Какаши внезапно дошло, чего хотел Шестой. То есть это было настолько банально и очевидно, что Хатаке просто не принял этот вариант в расчет.
— Слушай, — слегка ошарашенный своей же догадкой, Какаши смотрел на офицера.
Тот перевел на дзенина вопросительный взгляд.
— Вы же нейтралы, да? И со всеми деревнями у вас, в целом, ровные взаимоотношения?
Офицер несколько секунд смотрел на Какаши, а затем удивленно приподнял брови:
— Ты намекаешь…
— М-м-м… Ну да… — протянул Хатаке.
Самурай отвел взгляд и глубоко затянулся. Затем задумчиво почесал пальцами в латных рукавицах затылок.
— Ну, так-то оно так… Только мы же в ваши дела не лезли никогда. Нейтралитет, все дела.
Хатаке покивал:
— Согласен. Но ты хоть это… Передай такую идею своему начальству. Я тебе честно говорю — в Конохе никто очередной грызни не хочет. И, думаю, не только в Конохе. Ну а договориться, с учетом нашего недоверия друг к другу…
Самурай продолжал задумчиво курить, глядя перед собой. И мыслями он, явно, был сейчас где-то не здесь. Какаши его не торопил. Наконец, приняв какое-то решение, самурай выдохнул:
— Настучат мне по голове за инициативу. Тебе, кстати, тоже.
Хатаке кивнул:
— Пусть так. Главное — что это поможет делу.
Самурай снова кинул. Поднял взгляд на пленников.
— Ну, а с этими что делать будем?
Хатаке улыбнулся одним глазом:
— Оставляй их нам. Один синоби из их деревни у нас уже есть. Может и эти приживутся?
— Может, и приживутся, — задумчиво протянул офицер. — Может быть… Ладно. Мы будем считать, что вас здесь не было. Вы считайте, что нас не видели.
Дзенин кивнул и подал знак своей команде, чтобы готовили пленников к переходу. А пока они это делали, Какаши наблюдал за удаляющимися Самураями. Это была, вероятно, самая странная дипломатическая миссия, в которой он участвовал. Только глядя на ее итог, Какаши понял, что безликие из Корня, вероятно, прикрывали нукенинов, чтобы те не попались самураям раньше времени. А заодно безликие несколько раздули славу детишек, чтобы за ними пришел какой-нибудь офицер, а не просто рядовые патрульные. А этот разговор? И у него, Какаши, и у самурая явно голова болела совсем не из-за этих детишек. Были проблемы куда более крупные и намного более сложные. Так что разговор сам собой на них соскочил, причем практически сразу. Когда-то очень давно на курсах АНБУ ему объясняли, что пара слов, сказанных нужному человеку в нужный момент, могут дать результат больший, чем тысячи слов, сказанных не в том месте, не в то время и не тем людям. Тогда эта мысль казалась банальной и очевидной. Но, пожалуй, сегодня Какаши взглянул на нее по-другому. Вот так, один разговор, всего лишь один разговор.
— Сенсей?
Дзенин обернулся. Все было готово. Поникшие пленники хмуро смотрели себе под ноги. Хатаке задумался, стоит рассказать им, что их положение не так уж плачевно, или оставить в неведении? Подумав немного, он принял решение:
— Не вешайте нос, все не так плохо.
На непонимающие взгляды нукенинов он ответил взглядом-улыбкой.
— Вам, вероятно, предложат стать синоби Конохи. Ваша деревня была уничтожена, так что это не будет предательством.
Нукенины немного приободрились. Ученики Какаши, к слову, тоже восприняли эту новость положительно. Смертей вокруг и так достаточно, и потому редкие положительные эмоции становятся особенно ценными.
— Все, возвращаемся в Коноху, — приказал Хатаке.
Он оглянулся, всматриваясь в окружающий лес, но присутствия безликих так и не обнаружил. Кто бы их не сопровождал — сработали они чисто.
Глава опубликована: 26.07.2018
** ГЛАВА 136
------------------------------------------------------------
Маленькая квадратная камера. Одна дверь, открывающаяся только снаружи. Один заключенный и два специальных дзенина внутри, плюс один тюнин снаружи у двери. Внутри только ведро. Дзенины меняются, но в камере постоянно присутствует минимум один, и то — недолго, в основном во время смены. Новая смена только заступила, теперь у нее час до поверки постов. Проверяли бы и чаще, но у них просто не было достаточного количества синоби. Особая тюрьма Шторма — последнее место, в которое стоит попадать. Но у нее свое собственное представление о том, как и куда стоит попадать.
Пленница подняла взгляд на дзенинов, пристально следивших за каждым ее движением.
— А можно мне попить?
Дзенины ее просьбу ожидаемо проигнорировали. Но куноити и не ожидала, что все будет так легко. Она сделала максимально невинную и просящую мордашку, на какую была способна.
— Я знаю, что это не по правилам, но… — она покосилась на ведро. — Вы же видите. О моем здоровье никто не заботился, и…
Последние пару дней она очень качественно изображала больную. Изображать, по сути, и не требовалось, куноити сложно было назвать здоровой в ее текущем состоянии. Дзенины, оценив ее актерскую игру, все же переглянулись. Результатом этих взглядов стал ответ одного из сторожей:
— Сейчас схожу.
Один из сторожей постучал в дверь. Открылось небольшое окошко, в которое заглянул тюнин.
— Выпусти меня. Надо за водой для нее сходить, а то еще сдохнет на нашем дежурстве.
— Не положено, — отозвался тюнин.
— Сам знаю, что не положено. А ты знаешь, что к ней уже два раза ирьенина вызывали. Не дрочи мне мозг, открывай.
Второй дзенин прищурился, глядя на куноити:
— Без глупостей.
Но куноити демонстрировала только покорность и послушание. Дверь открылась, и дзенин покинул камеру, оставив напарника один на один с пленницей. Та отвела взгляд и закрыла глаза, но лишь на секунду. Затем снова открыла и посмотрела на стражника.