— Не можешь. Ты очень привязана к своему маленькому братику. Это так мило. А я не чувствую боли. И не боюсь смерти. Тебе нечем мне угрожать. Понимаешь? Мы с тобой не противники в этой игре. Потому что я — шулер. Плут. Паяц. Козырь в рукаве. Джокер! Раздающий. Карты у меня в руках. А ты можешь лишь играть с тем, что я тебе раздам. Присаживайся.
Но куноити лишь прищурилась, сжимая кулаки.
— Время уходит. Время играет против твоего братика. Сыграешь — получишь шанс вернуть его целым. Не успеешь — получишь его по частям.
— С чего мне тебе верить? Что заставит тебя вернуть его?
Джокер пожала плечами:
— Потому что ваши жизни ни хрена не стоят. Мне на вас лично насрать. Дело только в демоне.
— И ты хочешь его получить?
Джокер рассмеялась:
— Не так прямолинейно. Я люблю играть. Нужно оставлять жертве право на победу, без этого совсем не интересно. Да и выбора у тебя все равно нет.
Каору пересилила себя и подошла к столу, сев напротив акацки.
— Что за игра?
Джокер хлопнула в ладоши:
— Я не придумала название. Ну… Скажем… Чаши весов? Нет, не отображают всей сути. Долг и Честь? Нет, слишком прямолинейно, нет изящества…
— Ты сказала, что время уходит.
Куноити кивнула:
— А еще я сказала, что устанавливаю правила. Но не бойся. Ты села играть, и пока ты играешь, жизнь твоего братика зависит только от игры.
Акацки откинулась на спинку стула:
— Хотя я удивлена. Правда. Тебя до смешного плохо охраняют. Я успела сбежать из тюрьмы. Убить двух безликих и сделать это…
Она указала на тело куноити Облака. Лицо Каору дрогнуло:
— Мы можем ее отпустить?
— Нет, — отрицательно покачала головой Джокер. — Она в игре.
— На улице безликие, — предупредила Каору. — Ты не уйдешь.
Джокер безумно рассмеялась:
— Я? Я не хочу уходить! Мне не нужно никуда уходить! Нет! Я пришла сюда, чтобы поиграть с тобой. Только это имеет значение!
Она достала откуда-то из-под стола колоду карт, положив ее перед собой, и кивнула:
— Всего лишь одна игра. Но, видишь ли, эта игра станет последней для тебя. Она тебя сломает. Потому что ты… — Джокер поморщилась. — Ты не одна из нас.
— К счастью, — выдохнула Каору.
Джокер покачала головой:
— Ты не поняла. Твой дружок — Кьюджин, или как он там себя называет… Я бы не смогла заявиться к нему вот так. Он бы просто убил бы меня на месте, не став даже начинать разговор. Бам! — Джокер резко хлопнула ладонью по столу. — И все. Прихлопнул бы, как букашку. Его бесполезно шантажировать. Его… И таких, как он. Других Каге, например. Или некоторых ребят из Акацки.
Она развела руками:
— На них нельзя повлиять просто так. Потому что большинство решений, которые они принимают едва ли не ежедневно, влияют на жизни сотен людей, а порой и тысяч. Не важно, что сделало их такими. Не важно, каким путем они пришли в этот круг избранных. Тяга к власти, альтруизм, ответственность, являющаяся продолжением огромной силы, жадность, корысть, случай или судьба. Но такие люди… Они другие. А ты — нет. Ты — самая обычная, обыкновенная, простая и заурядная. И именно тебя сделали джинчурики.
Джокер щелкнула пальцами левой руки.
— Раз — и все. Они не спрашивали — готова ты или нет. Да и им плевать. Потому что на кону тысячи жизней, и твоя жизнь, как бы на другой чаще весов… — куноити криво ухмыльнулась. — Порой нужно чем-то жертвовать. И поэтому я здесь. Хочу узнать, как далеко ты готова зайти.
Джокер подвинула колоду карт к Каору.
— Здесь карты. От двоек до десяток. Я знаю, что ты великолепный сенсор, особенно, когда на улице идет дождь. Ну, или ты сама можешь вызвать дождь. А еще я знаю, что сила треххвостого может превратить дождевую воду в кислоту, смертельно опасную, — Джокер оскалилась, — очень удобно. Можешь, не выходя из этой комнаты, убивать и сразу узнавать о том, что убила. И ты будешь убивать. Вытаскивать карты из колоды и убивать столько людей, сколько покажет карта.
Каору, чье лицо с каждым словом Джокера становилось все более злым, едва удержалась от того, чтобы не вскочить:
— Ты спятившая…
— А! А! А! — Джокер подняла палец, останавливая спич Каору. — Ты теперь среди крутых парней. А здесь маленьких ставок не бывает. Одно неверное решение и…
Она резко развела руки в стороны.
— Смерть! Много смертей! Мне плевать, сама ты в это влезла или тебя не спрашивали. Это не имеет значения. Ты — среди нас. И придется тебе играть по нашим правилам, раз не можешь устанавливать свои.
— Чего ты добиваешься?
Джокер рассмеялась:
— Я же сказала. Я хочу, чтобы ты сломалась. Вы, синоби, конечно, тренированные, и к смерти относитесь… Благосклонно, так сказать. К чужой. Но убивать невиновных, да еще и тех, кто так хорошо тебя принял в своем доме… И в таком количестве… — она чуть наклонила голову. — У тебя три пути. Первый. Дать своему брату умереть. Второй. Убивать, пока не сломаешься. Или третий. Стать одной из нас, презрев чужие смерти. Можешь попытаться передать весточку своим защитникам. И они попытаются найти и спасти твоего братика. Может быть, у них даже получится. Готова рискнуть?
— Тварь!
— Ты стала моим врагом, — пожала плечами Джокер. — Нашим врагом. Конфликт был неизбежен. И вот, наша игра началась. Начни с нее. Освободи свою подругу от боли прямо сейчас. Сделай первый шаг.
Каору обернулась на скованную коноити, но не сдвинулась с места.
— И время пошло, — напомнила Джокер. — Сколько ты готова заплатить за жизнь своего маленького любимого братика?
Девушка закрыла глаза, отвернувшись от куноити Облака.
— Дело ведь не в том, кого и сколько я убью, верно?
Джокер оскалилась:
— Почему же? Смерти тоже важны. Потому что ты понесешь за них ответственность. За жизнь своего братика ты заплатишь, в том числе, доверием этой деревни к тебе. После этой ночи ничего уже не будет так, как было раньше. Единственное правильное решение — отказаться играть. Обречь братика на смерть, но сохранить честь. И этого выбора ты сделать не можешь. А если и сделаешь, то сломаешься. Ведь ты столько лет жила только ради его безопасности. Столько вынесла, только ради его защиты. И все это, вся твоя жизнь… Все это потеряет смысл с его смертью, верно?
Каору сжала кулаки, отчего ногти впились в кожу.
— Первый взнос, девочка. Решайся. Первый шаг в нашем случае самый простой. Потому что эта бедняжка в любом случае умрет. Ты лишь облегчишь ее страдания.
— Сука!
Шут наклонила голову, продолжая самодовольно скалиться:
— Не пытайся тянуть время. Ты не такая хорошая актриса, чтобы обманывать меня. Я знаю, что ты уже объяснила ситуацию своим пока еще друзьям снаружи. Молодец, с силой демона разобралась. Но расскажи им еще, что если они ворвутся сюда и атакуют меня, то сработает оставленная мною ловушка, которая убьет нас обеих. Точнее тебя, — Джокер хмыкнула. — Для меня это тело — лишь марионетка, не более.
— Ты блефуешь, — процедила Каору.
— Может быть. Готова рискнуть? Твоего братика, в любом случае, это не спасет. Так что делай выбор. Братик или подружка? Считаю до двух. Раз…
Каору зажмурилась, прошептав одними губами "прости", и вскинула руку. Тонкая струя воды оборвала жизнь куноити Облака. Джокер щелкнула пальцами.
— Отлично! Не беспокойся, ее предупреждали, что ей, возможно, предстоит отдать жизнь ради защиты твоей и твоего брата. Такая у нее была работа.
— Мразь, — процедила Каору.
Джокер выразила удивление:
— Вы что? Того этого? — и, легко прочитав ответ на лице джинчурики, приложила ладонь к губам. — Ой! Извини, я же не знала! Так неловко получилось!
И, не выдержав, рассмеялась.
— Тяни карту, девочка, игра только началась.
— Они не позволят мне убивать жителей города, — ответила джинчурики.
— Ты удивишься, но позволят. Кумовцы те еще прагматики и давно рассчитали жизни свои и жителей своего селения. Вот мы и узнаем, как дорого стоит для них джинчурики. Тебе разве совсем не любопытно? Сможешь узнать, как дорого они тебя оценивают.
Каору тихо процедила ругательства.
— Тяни карту, — напомнила Джокер, — и не тяни время. Мы только начали.
Джинчурики, сделав глубокий вдох, подняла верхнюю карту из колоды и перевернула. Пятерка.
— Вообще-то можешь тянуть любую, — пояснила Джокер, — и откладывать в сторону. Не думаю, что мы успеем использовать всю колоду. Ты сломаешься намного раньше.
— Не надейся, тварь. Я своими руками тебя придушу!
Джокер заерзала на стуле:
— Не могу дождаться. Ведь если ты сорвешься с нарезки, то черепашка устроит такой погром, что ух!
— И на это не надейся тоже, — ответила Каору. — Ты ничего не добьешься.
Акацки ухмыльнулась:
— Хм. Отрицание сменилось яростью? Хорошо. Я уверена, что такая талантливая девочка знает, как применять свою силу. Пять жертв, малышка. Кто это будет? У тебя есть возможность выбрать. Выбрать пятерых в одном месте, или в разных? И я уверена, что ты вполне в состоянии отличить взрослого от ребенка, например. Пять случайных людей.
Каору закрыла глаза, но по дрожащим мимическим мышцам было заметно, что она сдерживает ярость.
— И не пытайся меня обмануть. У тебя все написано на лице. Я знаю, что вы пытаетесь сделать. Срочно найти пяток преступников или кого-нибудь такого, чтобы подставить их под удар. Как хорошо, что из-за экономии места здесь не стали строить настоящую тюрьму. Время уходит.
— Заткнись, сучка! Это не так-то просто!
Джокер негромко рассмеялась:
— Не бойся! Больше — не меньше! Если случайно убьешь кого-то лишнего — не беда!
Тело Каору выделило покров, что вызвало у Джокера оскал. Да, без покрова сделать из дождя кислоту она не сумеет. Наконец, Каору поморщилась, сжимая кулаки, а затем отвернулась в сторону.