ложил пальцы к его виску. Через десяток секунд он кивнул:
— Думаю, вы можете быть донором. Как минимум, с точки зрения токов чакры проблем возникнуть не должно, остальное — работа ирьенинов.
Хината отвернулась в сторону и попросила:
— Я очень устала. Можно мне вернуться в комнату?
Хиаши мучительно поморщился, осознавая, пусть и временную, слепоту собственной дочери.
— Да, конечно.
Мать Хинаты, с заботой и нежностью смотрящая на дочь, помогла дочери покинуть комнату. Женщина выглядела скромной и ничего не сказала, хотя Хокаге легко отмечал ее волнение по поводу состояния дочери. Здесь остались лишь глава клана, старейшина и сам Хокаге.
— Мы раньше не практиковали пересадку глаз, — постарался задать тему для разговора Хиширо. — И не просто так. Уверен, что…
Он замолчал, пытаясь правильно сформулировать вопрос. Хокаге вопрос понял и так:
— Да. С последней информацией, часть которой вам уже передали, было достаточно как теоретических данных, так и практических наработок по этому вопросу. Орочимару был психопатом, но медиком великолепным. Тсунаде достаточно квалифицированна, чтобы разобраться и повторить его работу.
— А что с малышом? — спросил Хиаши.
Подавить свое беспокойство он не мог, но пытался перевести его на что-то другое.
— Здоров, — ответил Курохай.
— А в перспективе? — спросил Хиширо.
Хиаши поморщился:
— Сейчас не время…
— Мне мало осталось, Хиаши, — оборвал главу клана старейшина. — Хочу знать, что будет с кланом, когда меня не станет.
И он снова посмотрел на Хокаге, ожидая ответа.
— Раннее формирование системы циркуляции чакры. По ряду признаков напоминает то, что было у его отца после рождения. Но если у Наруто, судя по сохранившимся записям, изменения были связаны с работой печати, то у его сына это, вероятно, экстремальная эволюция, наложенная на ваш клановый геном. Он не Хьюга, это понятно уже сейчас, но и не Узумаки. У него нет бьякугана, и некоторых ярких особенностей Узумаки так же не наблюдается. Но можно прогнозировать формирование кеккей-генкая, возможно, оригинального. Большего сейчас не узнать, только года через три или четыре.
Старейшина кивнул:
— Понятно, Намикадзе, значит. Что же… К счастью, Ханаби себя великолепно показывает. Можно быть уверенным — клан останется в надежных руках.
— Не говори так, будто уже завтра собираешься в могилу, — ответил ему Хиаши. — Да и меня Ханаби сменит еще не скоро.
— Она уже присутствует на внутреннем совете клана. Может, бросит тебе вызов, м? — ответил Хиширо.
— Нет, — ответил Хокаге. — Смена главы клана в военное время неразумна. Если бы Хиаши своими действиями или бездействием оказывал бы отрицательное влияние — да, но не в текущей ситуации.
Самому Хиаши оставалось лишь развести руками:
— Мое мнение уже никого не волнует? — он вздохнул и сел, потирая пальцами виски. — Хотя со всей этой историей я действительно на нервах. Особенно, когда смотрю на Хинату.
На публике Хиаши держался отлично, как следует настоящему представителю его клана. Спокоен, холоден, высокомерен. Немного отпустить эмоции он себе позволял лишь в компании самых доверенных людей, и, в некоторой степени, в кругу семьи.
— Ты хорошо держишься, — ободрил его Хокаге. — Мало кто может воспринимать такое равнодушно. Но у меня есть еще… новости. Полученные ею травмы. Она не восстановится полностью, не в ближайшее время точно. Даже если применить все доступные нам методы лечения, она все равно останется на уровне слабого тюнина, в лучшем случае. Ей не быть синоби. Но в остальном ее здоровью больше ничего не угрожает. По нашим прогнозам, она может прожить долгую жизнь, даже будет способна иметь еще детей, но не ранее, чем через несколько лет.
Хиаши кивнул, но ничего не ответил.
— Мне пора, — закончил Хокаге.
Тсуме и Куромару почти привычно ждали у самого входа в часть комплекса, принадлежавшую клану Хьюга. И Курохай, остановившись рядом с куноити, первым делом проверил, насколько она выспалась. Его это в какой-то степени даже забавляло.
— Идем.
Тсуме кивнула и пристроилась за его плечом. Личный посыльный и адъютант, так оценивал ее Курохай. Кем именно считала себя сама женщина, он не знал, не всегда понимая скачки мыслей в ее голове.
Его ждал очередной срочный вопрос, который нужно было срочно решить. А за ним маячил следующий, и еще один, и еще. Сейчас Курохай, как никогда, радовался своему состоянию. Не нужно спать, не нужно есть, нет усталости. Можно круглые сутки работать, лишь изредка прерываясь на медитации. Рай трудоголика. Только подчиненные, работающие по двенадцать часов в две смены, выматываются. Да, можно спать по пять часов в день и большую часть оставшегося времени работать. Но пока в ведении режима полного аврала не было необходимости. Эти люди… Пока не начались открытые военные действия, пусть поживут относительно спокойно. Хотя бы пусть высыпаются и нормально отдыхают.
В "резиденции" менялись рабочие смены, поэтому было людно. Но никто не нес бумаги на подпись, да и вообще не слишком отвлекались на появившегося Хокаге. Большая часть бюрократии осталась там, в не разрушенной Конохе, в той, другой, жизни. В каком-то смысле Курохай был готов пожать этому Нагато руку, прежде чем воткнуть что-нибудь острое ему в тело, желательно несколько раз, для гарантии.
Коноха менялась, менялись отделы, менялись их задачи. Курохай перестраивал селение, менял его. "До" это было селение, в котором жили синоби. "После" это будет маленькая частная армия, базирующаяся в определенном месте. Менялась внутренняя иерархия, менялись должностные обязанности, менялись приоритеты и основные задачи. Резиденция теперь была скорее штабом армии, чем местом, из которого управлялось некое селение. Самое забавное, что такие системные изменения даже не пришлось продавливать. Ни кланы, ни Совет Дзенинов не обратили внимания на перестановки, посчитав их, вероятно, данностью военного времени. Вот только Курохай старательно закреплял все изменения, делая их не временными, а постоянными. После войны это будет другая Коноха. Совсем другая. Оставалось только в этой войне победить.
— Результаты медицинской проверки, — стоило Курохаю зайти в кабинет, как Шикамару оторвал голову от каких-то бумаг и кивнул в сторону тонкой папочки. — Ничего. Безклановая куноити, никаких особенностей, никто и звать никак. Никаких медицинских данных, ни в одном из наших архивов.
Тсуме привычно встала сразу у двери, сложив руки в замок. Ее ручной волк прилег у ее ног.
— Одиночка не сумел бы так затереть следы, — качнул головой Курохай.
Нара кивнул:
— Да. Я склоняюсь к версии, что данные о ней уничтожил сам Данзо. Но становится непонятно — зачем. Предположил бы, что она таскала ему информацию, какую не могли бы получить оперативники. Но тогда становится непонятно, почему Данзо этой информацией не пользовался, если она у него была. Короче — девочка темнит. Версии две. Либо она не из Конохи. Либо ее история полностью фальшива.
Курохай чуть наклонил голову:
— Какую версию считаешь более вероятной?
— Вторую. Если бы она была не из Конохи… Думаю, она бы сюда не полезла. С другой стороны дело в Инахо. Другим деревням на него насрать, но не нам.
— Что показала предварительная проверка?
Шикамару кивнул:
— Вся информация, не касающаяся ее прошлого, пока выглядит достоверной. Но провести сейчас полную проверку невозможно.
Хокаге размышлял с пару секунд, а затем принял решение.
— Поговорю с ней еще раз.
— Тогда в камере с наблюдением. Я позову пару специалистов, посмотрим на ее поведение.
После оптимизации ресурсов и некоторых кадровых перестановок появился отдельное небольшое подразделение в отделе Ибики. Яманаки и Нара, в основном, специализировались на "мягких" допросах. Практически чистая психология. Пока они, в основном, нарабатывали материал, но в перспективе отдел нужный. Раньше этим занималась пара специалистов в инициативном порядке, что не устраивало Хокаге.
Пленницу привели в допросную, стянув с головы мешок и толкнув внутрь. И первым делом она с интересом осмотрелась. Комнатка была заметно больше и хорошо освещена. В одной из стен большое одностороннее зеркало, к которому Курохай не имел никакого отношения. Сами придумали.
— А здесь куда уютнее, чем в той комнате, — оценила Хеза. — И снова лично Хокаге на допросе. Это большая честь, да?
— Садись, — приказал Курохай.
Куноити послушно опустилась на стул и всем видом выразила готовность к сотрудничеству. Курохай несколько секунд изучал ее своими способностями. Дал Оракулу ее изучить. Но, как и в прошлый раз, не нашел ничего, за что можно было бы зацепиться.
— Сколько поддержки оказал тебе Корень при создании твоей сети информаторов?
Она чуть улыбнулась, мягко, открыто, искренне:
— Я втемную использовала некоторые ресурсы организации, но не более того. Здесь только мой талант, — она показала свои ладони. — Все сделано вот этими золотыми ручками.
— Когда ты перестала работать на Корень?
Хеза наклонила голову:
— Это так важно?
— Да, — без кивка ответил Хокаге.
— Сразу после уничтожения клана Учиха. Личный мотив, у меня там были друзья.
В этот момент за стеной наблюдатель прокомментировал:
— Она пытается вызвать сочувствие. Ищет точки эмоционального соприкосновения.
— Сколько ты проработала в Корне перед уходом? — задал следующий вопрос Курохай.
— Три года и семь месяцев, — она ухмыльнулась и чуть наклонилась вперед. — Я вступила в Корень незадолго до твоего рождения. Так что я старше тебя на тринадцать лет.
Наблюдатель переглянулся с Нара и Инузука, но те на такую информацию никак не отреагировали. Хеза не выглядела на "тридцать с небольшим", скорее уж на "слегка за двадцать". Впрочем, в ее профессии умение выглядеть на любой необходимый возраст было нормой.