— Странно. Ощущения такие, будто от меня постоянно что-то ускользает. Будто я вижу не все. Впервые сталкиваюсь с таким. Но это не важно, я все равно увижу все, что хочу.
Он качнул головой:
— Нечему удивляться, я думаю. Убийца, в таком возрасте. Это твое предназначение, похоже. Твоя судьба, единственная возможная, но в тоже время… Ты почти никогда не делал это личным. Пожалуй, только убийство того парня, джинчурики, косвенно виновного в смерти твоей семьи, было для тебя личным. Удивительно. Ты был предан своей Конохой. Ты погиб, даже не за деревню, а просто из-за их страха. Но все же не погряз в ненависти, не стал мстить. Ты лишился всего. Там, в тюрьме, в бою с Ятагарасу, ты еще не был на пике своей силы, тебе еще было, куда развиваться. Тогда было. Но не сейчас. Сейчас ты лишь тень… Пепел, который от тебя остался… Да, теперь я понимаю, почему именно это имя. Мне жаль.
Лицо его снова выразило тоску.
— Ты перенес очень много боли, Пепел. Но сохранил себя. Я уважаю тебя за это. И действительно, при нашей первой встрече нам не о чем было говорить. Ты прав. Чтобы понять все… Понять, в каком мире мы живем и какие опасности наш мир таит… Какие опасности таятся в нас самих… Для этого нужен опыт. И боль. Я понимаю тебя, Пепел. Я разделяю твою боль. И теперь я еще больше укрепился в своем решении. Мы вместе, все вместе, — он рукой указал на прочих Каге. — Мы построим новый мир, но не на руинах этого. Мы сделаем все правильно, как нужно. Все будет хорошо.
Он отвел взгляд и посмотрел куда-то за спину Хокаге.
— А, Итачи. Он, возможно, даже сможет понять, что произошло. Но нам придется на некоторое время исчезнуть. Ненадолго. Мы с вами отправимся в небольшое путешествие.
Он поднял руку, в которой держал шар. Артефакт поднялся над ладонью и взлетел повыше, пока не стал одинаково виден всем каге.
— Я покажу вам прекрасный мир. Самый великолепный, какой может быть, — взгляд риннегана сосредоточился на сфере. — Муген Тсукуеми.
Шар из прозрачного стал алым. Каждый увидел в нем черную точку, зрачок, от которой пошли линии, выстраивая лини риннегана. А затем на линиях появились томое, как у шарингана. Каждый из Каге видел отражение этого глаза, каждый смотрел прямо в него, не способный отвести взгляд. Мир начал окончательно выцветать. Кроме яркой алой точки сферы все остальное уходило в какой-то контраст черного и белого. Это происходило невероятно быстро и в тот же момент неприятно медленно.
Мир, остановленный на мгновение, двинулся. Но ни Нагато, ни Каге в нем уже не было.
Итачи зажмурился, ощутив резкую боль в глазах. Он пытался увидеть то, что происходило всего мгновение, но смог лишь понять, какая техника была применена. А еще сумел понять — кем она была применена. Извержение вулкана все продолжалось. Дейдара оглядывался, выискивая взглядом Каге, и не он один. В стороне от них стоял Рисако, а с другой стороны вулкана — Куротсучи. Державшая на руках тело Катары.
— Что произошло? — спросил Рисако, не рисукая приближаться к месту, где исчезли Каге. — Ты что-то видел?
— Да, — кивнул Итачи. — Пейн, Нагато. Он применил Муген Тсукуеми.
И, игнорируя злой взгляд Рисако. Спрыгнул вниз, подходя к тому месту, где, по его ощущениям, был центр техники. Дейдара и Рисако, переглянувшись, спустились к нему. Чуть погодя то же самое сделала и Куротсучи.
— Что произошло? Куда они делись? — спросила куноити.
— Да, мне тоже интересно, — подтвердил вопрос боец Шторма.
Учиха, внимательно осмотревшись, вздохнул.
— Высшая техника, как я думал — шарингана. Но Нагато более чем способен ее применить. Он, вместе с Каге, переместился в иллюзорный мир, чтобы что-то им показать, я так понимаю.
— Он может их убить? — первым делом спросила Куротсучи.
Но Учиха отрицательно покачал головой:
— Нет. Это иллюзия, он может внушить им любые чувства и ощущения, но не может убить. Я полагаю, что не может.
— Ты полагаешь? — разозлился Рисако.
— Это слишком сложная техника для меня. Могу лишь строить предположения.
— И сколько они там проведут? В этой иллюзии? — спросил Дейдара.
— Час, день, месяц, год. Учитывая силу Нагато — сколько угодно.
Рисако выругался, впрочем, как и Куротсучи. Итачи обернулся, оглядываясь. Цитадель была уничтожена, и очень скоро она будет затоплена лавой.
— Думаю — здесь нам оставаться смысла нет, — высказался Итачи.
— Это еще почему? — спросила куноити.
— Сенсей выберется, — ответил ей Дейдара. — Раз выбрался с того света, выберется и из какой-то иллюзии. Вот только я не хочу объяснять самураям — что здесь произошло.
Он поморщился от боли, все еще практически беспомощный после пусть и не завершенной, но все же опасной атаки Хьюги. Рисако зло сплюнул и глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.
— Ситуация — дерьмо, — выдал он вердикт из своих размышлений.
Итачи еще раз посмотрел на то место, которое ощущалось, как центр техники. И ощущения с каждой секундой ослабевали. По сути, он уже ничего не чувствовал и не видел.
— Дайдара прав — нам нечего здесь делать, — он перевел взгляд на Рисако, затем на Куротсучи. — Но наши проблемы это не снимает. Хокаге, Райкаге и Тсучикаге договорились об атаке на Рассвет.
Куноити нахмурилась, но все же кивнула. По ее личным соображениям вмешательство Пейна можно была рассматривать, как объявление войны.
— Мне нужно вернуться и доложить, — ответил Рисако.
Его слова означали примерно: "не могу ничего конкретного ответить, даже не уверен, кто будет принимать решения".
— Нагато пообещал сдаться, — решил все же высказать свои соображения Итачи. — Сдаться, если мы договорились бы. Но мы не договорились, и он атаковал. Полагаю, он попробует еще раз всех переубедить. Можете что угодно думать о Пейне, но он не маньяк-убийца. Однако выбора он нам действительно не оставил. Я предлагаю подождать некоторое время и, если Каге не вернутся…
Он вздохнул, а Дейдара закончил:
— Расколошматим гнездо Рассвета. — Он посмотрел на тело Катары. — Раз и навсегда.
Все четверо посмотрели на тело. Но сожалели именно о Катаре только Куротсучи и Дейдара, которые были с ней знакомы. Итачи и Рисако смотрели на тело девушки, как символ той войны, в которую им очень скоро предстояло вступить. Войны, которая по факту официально началась только что.
— Я постараюсь убедить Четвертую, что с вами можно иметь дело, — сообщила Куротсучи, посмотрев сначала на Итачи, затем на Рисако.
— У меня достаточно полномочий, чтобы приказать встречать ваших людей, как гостей и союзников, — ответил Рисако.
Хотя по его лицу было заметно, что он уже думает, каким образом будет эти полномочия реализовывать.
— Коноха с самого начала была настроена на мирный договор, поэтому для ваших посланников наши границы открыты, — закончил Итачи. — Мы будем ждать их для налаживания связи.
Куротсучи снова опустила взгляд на Катару.
— Полагаю, с Туманом и Песком все так же очевидно.
— Да, — боец Шторма поморщился. — Нападение во время Гокаге Кайдана не что иное, как объявление войны.
— Значит — все? Началось? — спросила куроити, хотя и сама отлично знала ответ.
— Да, Куро, — грустно улыбнулся ей Дейдара, назвав ее старым детским прозвищем. — Четвертая Мировая Война началась.
Девушка не обиделась, ответив ему такой же грустной улыбкой. Четверка синоби разошлась тремя группами, возвращающимися в свои селения.
Глава опубликована: 09.09.2018
** ГЛАВА 145
------------------------------------------------------------
Ханзо, прихрамывая, шел в личные покои Нагато. Не заметить мощнейший всплеск чакры было невозможно, даже в его возрасте. Но то, что он увидел, подходя к дверям, ему уже не нравилось. Двери были открыты, а характерное шуршание бумаги указывало на то, кто находился в комнате.
— Конан!
Куноити, судорожно перебиравшая бумаги на рабочем столе, на секунду подняла взгляд на Ханзо, снова вернувшись к своему занятию.
— Что произошло? — спросил старый синоби.
— Он исчез… Он говорил, но… Но все равно исчез…
— Конан! — с нажимом повторил Ханзо.
Девушка вздрогнула, вздохнула, и только после этого ответила нормально.
— Он сказал, что исчезнет ненадолго. Что все почти закончено, что у нас появился шанс сделать все без крови, и что его не будет некоторое время, может день или два.
Ханзо немного успокоился и огляделся. Все же Нагато был кем угодно, но не дураком. Если он то-то задумал — значит так и нужно. Рабочий кабинет, как всегда, казался пустым. Лишь несколько бумаг лежало на столе, да оставленный медицинский инструмент был разложен по полкам.
— Он все всегда тебе рассказывает.
— Не все, — качнула головой куноити. — И не всегда. Сказал, что в этот раз не уверен, куда именно качнется маятник. И что я буду мешаться под ногами, если он расскажет, что задумал. Поэтому попросил просто ждать.
А Ханзо, наконец, заметил странность. Тела Пейна обратились прахом, оставив лишь металлические стержни матово черного цвета и черные плащи с красными облаками.
— А что… — не успел сформулировать вопрос он.
— Все исчезло, — Конан подняла на него взгляд, и на лице ее был заметен испуг. — В ритуальном зале пусто. Я думаю, что что-то пошло не так…
Несколько мгновений Ханзо боролся с ошеломлением. В ритуальном зале все ДОЛЖНО быть на месте. Оттуда ничего не должно было исчезнуть. Обелиски, созданные для контроля Биджу… Нагато не стал бы их без причины перемещать. Без ОЧЕНЬ веской причины.
— У него должен быть план. Я уверен — он знает, что делает, — постарался успокоиться девушку Ханзо, хотя сам не был полностью уверен в тех словах, что говорил.