Из-под воды поднялось существо, напоминавшее Гьюки и почти не уступавшее ему размером. Разница была лишь в черных злых глазах и гребне на спине.
— — с удивлением спросил восьмихвостый.
—
И выплюнула в собрата бомбу биджу. Атака прошла мимо, но один осьминог накинулся на другого, и оба ушли под воду. Вода на поверхности начала бурлить, где-то в глубине вспыхивали взрывы. Пес и грифон тут же набросились на девятихвостого, желая реализовать временное преимущество.
Штурмовавшие стены команды уже разобрались с защитниками, даже уничтожили узлы, поддерживавшие барьеры, но не торопились продвигаться дальше. Никто не сомневался, что у защитников города еще много сюрпризов для нападающих, а ведь захватывать город никто и не собирался. Только уничтожать.
И поэтому у нападавших были с собой свитки, в которых были запечатаны устройства, созданные Узумаки Конохи. Никто не собирался брать башню штурмом, просто расстрелять издалека бомбами биджу или техниками. Но для этого нужно было снять барьеры, для чего Узумаки и подготовили несложные устройства.
Куротсучи разложила свиток и послала немного чакры, распечатывая механизм. Из всполоха дыма показалось знакомое ей устройство для запуска фейерверков, только несколько… усложненное. Но это было не важно — куноити направила устройство в сторону башни и подала чакру для активации заложенных в него фуин и техник, больше от нее ничего не требовалось. Устройство сработало, со свистом выпустив ракету со стальным снарядом на вершине. Снарядом, покрытым печатями. И она была не первой: со стены в разных местах выстреливали точно такие же заряды и улетали в башню Акацки. Снаряды врезались в щиты, разрываясь, что сопровождалось вспышками света и множеством искр, а по барьерам пробегала дрожь. Куротсучи удовлетворенно ухмыльнулась, уже прикидывая, какими атаками будет сносить эту уродскую башню.
— Они пытаются нарушить работу барьеров, — доложил один из подчиненных Ханзо.
Старый синоби подавил желание сплюнуть, отлично понимая, что падание защиты — лишь вопрос времени.
— Поднять второй барьер!
— Долго мы в защите не просидим, — вставил свое слово Какузу.
Члены Рассвета, оставшиеся в Аме, собрались в командном центре, ожидая приказов. Ханзо бросил на Какузу тяжелый взгляд, намекая, что и сам это понимает. Запасенных козырей у него оставалось не так много, и то, что нападающие не идут на штурм, лишь усугубляло ситуацию.
— Вы не справитесь. Не с таким соотношением сил, — выдохнул лидер деревни.
— Хуйня! — ухмыльнулся Хидан. — Заебашим все в лучшем виде! Запускай свою пиздодробильню!
И, не дожидаясь ответа или подтверждения Ханзо, развернулся к выходу. Какузу кивнул:
— Он прав. Будем выбивать одиночек, и уходить от больших групп. Как и планировали. За дело…
Он так же развернулся и пошел на выход. Натсухи переглянулась с Шинно и, получив от того кивок, вздохнула.
— Полагаю, это наш последний большой бой. Сдохнем — все кончится. Выживем — вернется большой босс и всех победит.
Ирьенин улыбнулся:
— Разочарована?
— Немного, — не стала отрицать куноити. — Но мы будем биться с элитным отрядом, собранным с трех Великих Селений. Не так уж и плохо, наверное.
Пятый и последний оставшийся член Рассвета, Сасори, рассмеялся:
— Да, малышка! Мы будем драться изо всех сил, чтобы нас запомнили! Не знаю, как вы, а я рад, что могу погибнуть в таком бою. Это намного лучше, чем обычный финал жизни таких, как мы.
Он сомневался до последней возможности. Да, с Джокером они сработались отлично. Да, он с полуслова понимал своего свихнувшегося напарника. Если бы не Орден… Но Сасори знал, что даже сами члены ордена считают себя убийцами, достойными наказания. Не все, но многие думают именно так. Он даже уважал их за такую позицию. Они были не Культом фанатиков, а Орденом, состоящим из людей, осознающих свои деяния и готовых нести ответственность. Похвально — да. Вот только с него эти ребята спросят, спросят за все, что он делал. Джокеру плевать, это… существо не может умереть, потому что никогда не было живым. Сасори нравилось работать с Джокером. Но он не был готов принимать идеи Ордена.
Ханзо еще раз прошелся взглядом по этим синоби. Какузу принял идеи Нагато и, вероятно, пойдет до конца. Хидан, похоже, просто рад возможности убить нескольких сильных врагов. Шинно, если и не проникся идеями Рассвета, то, как минимум, согласен с Нагато. Да и ему понравилось здесь, он сам об этом упоминал. Так что ирьенин, похоже, тоже будет сражаться до конца. Сасори всегда к смерти относился философски, с какими-то своими понятиями о том, как нужно умереть. Натсухи… Женская логика непостижима, так что Ханзо не загадывал на ее счет. Конан, та — да, за Нагато умрет не задумываясь. Сам он… Если бы он не был стар, если бы в бою от него было больше пользы, чем здесь — не задумываясь пошел бы в бой. Но сейчас ему лучше остаться здесь, а умереть он не боится. Давно уже не боится.
— Идите. Я постараюсь помочь вам всем, чем смогу.
Члены Рассвета развернулись и ушли. Лидер деревни обернулся к подчиненным.
— Поднять второй барьер. Приготовить разделительные барьеры. Пока мы живы — бой не закончен.
Первым обнаружил себя Хидан, даже не пытавшийся скрывать свое приближение. Сброшенный плащ не скрывал черной кожи с белыми рисунками. Он бежал по воде, лавируя между руинами и остатками башен, целеустремленно приближаясь к синоби Облака. Тот заметил Акацки и атаковал техникой молний. Яркий желтый разряд весело перепрыгивая по падающим с неба капля воды пробежал навстречу бессмертному нукенину.
— Нехуй нахуй! — бросил Хидан, отмахнувшись от молнии как от назойливой мухи.
Разряд пробежал по его телу, но оставил лишь несколько мелких ожогов, быстро затягивавшихся. Дзенин Облака, который пустил простую атаку просто, чтобы убедиться, что перед ним действительно Хидан, а не какая-то иллюзия, клон или обманка, атаковал уже всерьез. Тело складывавшего печати ниндзя покрылось яркими разрядами молнии, которые отскакивали от него и, обращаясь штормовыми птицами, десятками птиц, улетавших в Хидана. Каждая птица летела в нукенина и взрывалась мощным разрядом, оказавшись рядом. Хидан пробежал под атакой сотню метров, пока все же не словил сразу нескольких штормовых птиц грудью. Одновременный взрыв отбросил его назад, хотя и не нанес видимого ущерба.
Встряхнувшись, он прикрыл глаза, зашептав.
— Дзясин-сама, сегодня я преподнесу вам много жертв. Много хороших, сильных жертв. Я стану клинком, что несет смерть с вашим именем на устах…
И отпрыгнул в сторону, уходя от новой атаки. Водный дракон прилетел откуда-то сбоку, сразу за ним с неба обрушился поток огненных шаров. Нападавшие выполняли план — атаковать членов Рассвета группами, добиваясь численного преимущества. Поэтому сейчас Хидан только уклонялся от атак все пребывающих противников, стягивающихся к месту боя. Огненные атаки по площади устроил Какаши, пока не пользующийся шаринганом. Синоби из Ива, закрывший себя каменной броней, бежал на сближение. Его напарник и синоби Облака площадными атаками пытались отрезать Хидану возможность маневрировать.
— Наивные хуепуталы… — оскалился воин, прежде чем броситься на закованного в камень противника.
Хидан сделал последний шаг, переходящий в прыжок и рывок, но в этот момент в его ногу врезалось несколько игл, сбив движение. Прыжок получился недостаточно резким, и вместо атаки он сам получил удар закованного в камень кулака, отбросивший его обратно в воду. На Хидана тут же бросается синоби Облака, держащий в руках кунаи. Нукенин ловит кунай ладонью левой руки, нанося удар правой, в которой удерживает косу. Лезвия косы врезаются в противника, и клон взрывается молнией. Хидан лишь морщится, выискивая взглядом настоящих врагов.
В другой части города поднимается пузырь из воды и камней, набухает, разрастается, обретает очертания. Сердца Какузу создают одну из мощнейших его техник, слишком сложную и требовательную для обычного боя, требовательную даже для сложного боя. Но сейчас… Сейчас для нее было самое время. Камень, вырываемый из руин, становится броней создаваемого тела, вода обращается жгутами мышц, сердца молнии и пламени вспыхивают в формируемых руках, а воздух связывает исполина воедино.
Со стены в него полетела атакующая техника, огненный вихрь. Затем еще одна техника вырвала несколько камней прямо из стены и бросила их в исполина. Какузу поднял левую руку, искрящуюся молниями, и яркий голубой разряд прорезал воздух, взорвав то место, откуда прилетела первая атака. С поднятой правой руки сорвался огненный поток, облизывая камень и раскаляя до такого состояния, что падающие капли дождя испарялись, не успевая собраться в лужи.
Но для каждого члена Акацки у нападавших был заготовлен план боя, даже несколько планов. К Какузу стягивались сразу три Хьюги, выискивая с помощью своего додзютсу сердца нукенина. Но и до их приближения Асума понял, что сердце Молнии находится где-то в ладони, и подал знак остальным, прося отвлечь внимание Какузу. Однако с отвлечением внимания было непросто, потому что глаз у старого синоби было много.
Тем не менее синоби Ивы, создал водного дракона, попытавшегося сковать огненную руку Какузу. Еще четыре синоби начали вместе бить площадными техниками по туловищу. Асума выдохнул, готовя технику и, мысленно извинившись перед Куренай за то, что так рискует, пошел в атаку. Техникой подбросив самого себя на плечо исполина, Асума бросил вперед дымовые гранаты, желая скрыть свои действия, и начал активацию техники, сбегая по искрящейся молниями руке.
Но сердце Молнии практически мгновенно отцепилось от тела и взлетело, уходя в сторону. Какузу даже немного разочаровался, сочтя атаку слишком очевидной. Водная тюрьма захватила замешкавшегося Сарутоби и потащила вниз, под воду. Сердце Молнии же, сделав круг, попутно закидывая противников площадными атаками, налетело на правую руку, разрушая водяного дракона. В левую руку перетекло сердце Воздуха, начав бросать во врагов атаки своей стихии.