— А что рассказывать? Зверь у нас завелся. Еду ворует.
Староста, отпив воды, отставил ковш, осадив, видимо, сына:
— Молчал бы, бака, коль сказать умного не можешь. Бандит это. Точно бандит. Мы тоже сначала на зверя подумали.
— На поимку зверей синоби не нанимают, — Дате огляделся, выискивая, куда бы присесть, но ничего не нашел, и остался стоять.
— Так мы это, — согласился староста, — сначала людей феодала позвали. Приходят они, а мы им, так и так, еду у нас таскают, прямо с холодной. Ну и вещей немного утащили. И так еще по мелочи. Но животных не тянут, да и людей не трогали. Ну, эти, юхеи, впятером в лес и пошли.
Старик закашлялся, снова отпил воды, а пока он пил, мужик снова высказался:
— Да только из лесу один вернулся. Напуганный, дрожал весь. Ничего сказать не мог. Зверь его напугал, вот что я говорю.
Старик отставил ковш, поморщился:
— Тьфу, вырос, а ума все равно нет. Напугать его могли. Этим…
— Гендзюцу, — подсказал Сойче.
— Вот! — закивал староста. — Им самым. А другие четверо так и не вернулись. И мы в лес боялись ходить. А феодал, это, вас нанял. Вдруг там, в лесу, этот…
— Нукенин, — кивнул Сойче.
— Он самый. Вот такие дела.
Коноховцы переглянулись.
— Нукенин, который таскает у вас еду? И, предположительно, убил четверых юхеев? — спросил Сойче.
Староста кивнул:
— Ну да.
Тюнин сделал глубокий вдох, стараясь удержаться от желания ударить себя ладонью по лицу.
— Нам все ясно. Мы решим эту проблему.
Коноховцы выбрались из дома и вышли на дорогу.
— Думаю, это медведь, — задумчиво произнес Дате.
Его сестра была обручена с членом клана Инудзука, и парень, близко общавшийся с кинологами, был немного в теме.
— Откуда здесь медведь? — спросил Хазуки, третий член команды.
— Они в горах водятся, которые меньше, чем в дне пути отсюда, — Дате махнул рукой в сторону гор.
Из-за высоких деревьев гор было не видно, но причин не верить ему у Сойче не было.
— Значит, ловим медведя?
Это не мог быть нукенин. Нукенин бы скорее убил кого-то в деревне, чем стал бы драться с юхеями. Да и не таскал бы только еду, тем более, умея пользоваться гендзюцу.
— Биджу! Придется еще феодалу голову тащить и доказывать, что мишка его солдат подрал, — вздохнул Дате.
— Ладно, идем. Быстрее начнем — быстрее закончим.
Команда Сойче была одной из рабочих лошадок Конохи. В таких командах не было не то, что гениев, просто выделявшихся из общей толпы синоби. Сам Сойче более или менее владел стихией огня и немного гендзюцу. Поэтому их предыдущий капитан, дзенин, просто вытянул его на ранг тюнина, чтобы вернуться к своей работе. Дате и Хазуки умели чуть меньше капитана, но зато имели неплохой опыт. Своей работой команда занималась уже несколько лет. Брала миссии "D"-ранга и спокойно выполняла их, не пытаясь залезть выше.
Добрались до леса, и Дате прошелся по подлеску, выискивая следы.
— Вот. Здесь шли юхеи. Пойдем по их следам.
Коноховцы углубились в лес. Разговоры сошли на нет, все трое посматривали по сторонам и не зевали. Но лес был светлый, кустов мало, так что просматривался он достаточно далеко. Следы уводили их все глубже и глубже, пока Дате, игравший роль следопыта, не остановился. Осмотрев траву, он поднял с земли пару пустых бутылей из-под саке.
— Похоже, юхеи шли навеселе. Вот и прозевали атаку, — он огляделся, — но я не вижу следов зверя. Мелочь всякая только, да и то немного. Странно это.
— Смотри в оба и вперед, — скомандовал Сойче, и команда двинулась дальше.
Еще через полчаса, миновав речку, команда притормозила. Дате оглядывался, вслушиваясь.
— Слышите?
Напарники замерли и тоже вслушались. Но лес был тих.
— Я ничего не слышу, — признался Хазуки.
Дате кивнул:
— Ага. Разгар дня. Весна. Сейчас гомон птичий должен стоять. А под каждым кустом должны кролики сношаться.
— И что это значит? — Сойче настороженно проверил карман с кунаями.
— Была бы собака Инудзука, она бы могла учуять запах. Обычно, если приходит чужой крупный хищник, и везде остается его запах, зверье смолкает и прячется или уходит в другие части леса. Другого объяснения у меня нет. Хотя...
— Эй! Здесь кровь! — Хазуки отодвинул в сторону листву, указывая на запекшиеся капли крови.
Дате тут же обшарил ближайшие кусты и указал на яму в траве, откуда торчали тонкие колья. Колья были обильно покрыты кровью.
— А вот это уже точно не медведь, — констатировал Дате.
Сойче осмотрел сработавшую ловушку.
— Ставилась на зверя? Или на человека?
Дате пожал плечами.
— Я не настолько в этом разбираюсь. Но, если подумать...
Он тщательней осмотрел ловушку.
— Неглубокая, вырыта быстро. На дне нет мусора, значит, закрывалась она листьями куста, под которым была поставлена. Колья, возможно, были принесены с собой. На мелкого зверя не подходит, а крупного здесь не водится. На человека, — он поднял взгляд на тюнина.
— Идем по следу крови.
Команда осторожно прошла шагов пятьдесят, прежде чем обнаружила тело юхея. Пока Дате и Хазуки следили за обстановкой, Сойче изучил тело. Рану на ноге перемотали, но кроме нее была перемотана ладонь. Вскрыв повязку, тюнин нашел колотые раны, похоже, тоже от тех же колышков. Колотая рана обнаружилась в шее — она и стала причиной смерти. У трупа не забрали оружие, но поскольку никаких припасов и вещей при нем больше не было...
— Труп обобрал убийца. Юхеи бы не оставили оружия.
— Нукенин? — спросил Хазуки.
Было неприятно осознавать, что селяне все же были правы.
— Не похоже. Зачем так возиться? Похоже, бывший охотник.
— Я тоже так думаю, — поддержал Дате.
— Поднимаемся выше и идем по верхам, там он ловушек не наделает.
Коноховцы поднялись на ветки и продолжили движение, не забывая смотреть под ноги. Через несколько минут Дате вновь остановился, указав вниз.
— Еще одно тело.
Тело второго юхея было подвешено на прочном тросе за шею.
— Спустимся и посмотрим? — Сойче покосился на Дате.
Но тот отрицательно покачал головой:
— Ставлю свою премию за миссию, что этот тоже в ловушку угодил. У нас здесь умелый охотник, раз такие петли ставить на людей умеет. Нет. Предлагаю сменить тактику.
Сойче улыбнулся:
— Сами приведем его в ловушку?
Дате кивнул.
— Я побуду приманкой, а вы спрячьтесь.
— Хорошо. Я накину на тебя иллюзию. Хазуки, спрячься вон там, — Сойче указал на дерево с крупным стволом, где можно было спрятаться.
Парень понятливо кивнул и тихо перебрался в укрытие. Дате осторожно спустился вниз. Сам же Сойче аккуратно залез за другое дерево. Осмотрелся. Толстая ветка, на которой можно удобно сидеть и ждать. Перебравшись на нее, Сойче хотел обхватить дерево, чтобы выглянуть из-за ствола и увидеть своего напарника. Но ладонь неожиданно легла прямо на что-то склизкое, и тюнин неудобно соскользнул вниз. При падении не вскрикнул, а сразу схватился за ствол, подавая на руки чакру. Ладонь царапнуло что-то острое, но он затормозил падение. Пролетел меньше двух метров и сейчас вполне спокойно висел на стволе, держась всеми конечностями. Однако ладонь начало саднить. Глянув на руку, он увидел расцарапанную кожу, покрытую прозрачной слизью, однако царапины были неглубокими.
Покосился на Дате. Тот уже должен был вскрикнуть, чтобы привлечь внимание жертвы, но, видимо, ждал, пока Сойче наложит иллюзию. Тюнин нашел глазами ветку чуть ниже себя и ступил на нее. Когда он перенес весь свой вес на ветвь, она хрустнула и обломилась.
Повторно совершив акробатический трюк, на этот раз зацепившись за ствол только ступнями, защищенными сандалиями, чтобы не царапать кожу, Сойче беззвучно выругался. Если слизь и что-то острое он мог с натяжкой отнести к случайности, то еще и сломанная ветка... Ловушка? Но как охотник угадал место?
Ладонь саднило все сильнее. Тюнин достал флягу и полил на ладонь, однако слизь смываться не желала, вода просто соскользнула по ней вниз.
— Биджу!
Тогда тюнин вытащил платок и попытался стереть слизь тканью. Руку резануло болью. А когда он отодрал прилипшую ткань от кожи, то отодрал ее вместе с кусками кожи. Слизь оказалась каким-то пакостным ядом.
— Биджу! — повторился Сойче, в этот раз громче. — Хазуки! Эй! Хазуки!
Ответом ему была тишина.
Тюнин быстро смочил другую тряпку и замотал руку, чтобы хотя бы остановить кровотечение. Снова поднялся выше и, проверяя каждую ветку и каждое место, на которое клал руку, добрался до напарника.
Хазуки сидел на ветке... Или не совсем сидел. Одна его рука зацепилась за торчащие из ствола шипы, которые прошили ладонь парня насквозь и не давали телу упасть вниз. Вторая просто висела плетью и кровоточила. Сойче быстро нашел следы той же слизи. Пустые глаза смотрели перед собой. Однако никаких внешних травм Сойче не увидел. Хазуки был мертв, но не было понятно, что его убило.
Тюнин сглотнул, и быстро спустился вниз. Аккуратно, чтобы не нарваться на очередную ловушку. А затем пошел искать Дате. Но вновь нашел труп. Гэнин сидел в расслабленной позе, одна его нога была аккуратно поставлена в яму — он явно хотел сделать вид, что попался в эту ловушку. Но он был мертв, и выражение удивления на его лице пугало.
Сойче повторно сглотнул, не зная, куда ему деваться. Сделал шаг назад, запнулся обо что-то, и упал, распластавшись на спине. Дернулся сесть, сел, но тут же ощутил кунай на своей шее. Холодная острая сталь упиралась в его горло. Кто-то шепнул ему на ухо:
— Уходи! Или умрешь!
И кунай исчез. Сойче медленно вдохнул, так же медленно выдохнул. Поднялся. И очень быстро побежал прочь.