"И все же она сильная", — проносится в голове парня.
Цепи вгрызаются в стены, на миг фиксируя ее положение, а затем она, пользуясь цепями, как лапками, уходит в сторону, уклоняясь от атаки. Инахо пролетает мимо, пока удерживаемая им цепь не натягивается. Карин сдвигается вверх, дергая за натянутую цепь, но на этот раз противник летит напрямую в потолок. Перед самым ударом Инахо успевает сложить печать:
— Дотон!
Парень врезается в потолок с диким грохотом, от удара трескаются и начинают рушиться ближайшие стены. По потолку пробегает длинная трещина и, останавливаясь над противницей, осыпается на нее градом мелкой каменной крошки. Дезориентированная куноити на секунду теряет концентрацию. Инахо, выпуская многострадальную цепь, рывком прыгает к ней. И, биджу задери, подводит его именно треснувший потолок, не дающий достаточной опоры. Рывок получается не таким резким, каким должен быть. Она успевает закрыться цепями и руками, и прямой, пусть и мощный удар, врезается в подставленный блок. И даже так от удара Узумаки улетает до ближайшей стены. Все те же цепи, видимо, на уровне инстинктов, слегка ослабляют удар о стену, но она все равно болезненно вскрикивает, выплевывая капли крови.
И все же она Узумаки. Встряхнув гривой алых волос, она обращает на Инахо взгляд, полный не высокомерия, а настоящей ярости. Резко вскидывая руку, с которой вырывается цепь, она выкрикивает:
— Иди сюда!
В этот раз цепь летела значительно быстрее, но Инахо отбил ее, ударив по острию бронированным кулаком, с некоторым удивлением услышав хруст костей в ладони и увидев осыпающуюся броню. Боль от переломов пришла с некоторым запозданием.
Не дожидаясь новой атаки, Инахо перекатом уходит за стену и бросается к озеру, которое, пусть с трудом, но ощущает. Разъяренная куноити преследует, дышит в спину, словно ищейка. Инахо, словно зверь, виляет, меняет направления, уходя от пробивающих стены цепей.
С разбега, не позволяя себе даже на миг замедлиться, он ныряет в подземное озеро. Только там тратит секунду на то, чтобы вправить кости, и резко всплывает из-под воды в десятке метров от места, где нырнул, сходу выстреливая в сторону уже прибежавшей Узумаки несколькими режущими сгустками влаги. Сучка, опираясь на свои цепи, чем напоминала паука, резко ушла вверх, выстреливая в ответ.
Инахо отпрыгнул с поверхности воды, поднимая за собой мириады брызг, заслоняющих обзор, на твердый камень, в прыжке складывая печати. Коснувшись тверди, он хлопнул ладонями по шероховатой поверхности камня и потянул его вверх. Вырвав два крупных куска, толкнул их вперед, сопровождая толчок посылом чакры. Камни, быстро приближаясь к противнице, дробились в полете, разваливаясь на десятки тонких колышков. Как куноити сумела своими цепями остановить несколько десятков осколков, превращая их в пыль, он не смотрел. На ходу складывая печати, Инахо с легким напряжением создал земляного клона, сразу бросив его в бой и возвращаясь на воду. Создать водного клона было куда сложнее, но и он тут же бросился в атаку, отвлекая внимание противницы от парня.
Клоны бросился в атаку с двух сторон, а сам Инахо по рваной траектории рванул в обход, чтобы зайти из слепой зоны, созданной пылью. Он отлично понимал, что сучка все равно его заметит, но та лишь ощущала чакру. Не видя цели, она не знала, какие печати складывал противник или вообще что делал.
Пришли ощущения от уничтоженных клонов. Каменный разлетелся первым, водный лишь с небольшим опозданием, почувствовав на себе размашистый горизонтальный удар. Уходя от этой атаки, Инахо прыгнул на стену. Цепи шаркнули по стене чуть ниже его, и сразу последовал вертикальный замах, прошедший по касательной к поверхности стены, заставив Инахо спрыгнуть. А затем он сразу скользнул вниз, прижимаясь к самому полу, грязному от брызг воды и стоявшей повсюду пыли. Горизонтальный замах цепи прошел над головой, лишь едва задев волосы. Коснувшись грязи, парень на ходу сформировал комок и бросил его туда, где, по его ощущениям, должно было находиться лицо куноити. Третий удар цепи все же задевает его, вскользь приложив по спине, но, судя по выкрику, грязь все же достала эту сучку.
Плюнув на боль от удара, Инахо последним рывком преодолел разделявшее их расстояние, формируя защитный покров. Карин успела ударить, скорее по ощущениям, потому как не могла его видеть. Обмотанный цепью кулак врезался в грудь Инахо, выбивая из легких воздух. Но это не помешало покрытой чешуей ладони сомкнуться на тоненькой мягкой шейке Узумаки. Медленно делая вдох, он приподнял тельце противницы, чтобы ее ноги оторвались от земли. Цепи развеялись, и Карин схватилась за его руку, поддерживая себя, наверняка испытывавшей массу неприятных ощущений от такого захвата. Инахо ощущал ладонью ее пульс, дергавшийся в попытке сглотнуть кадык. Его коготки прошлись по нежной коже, оставляя тонкие порезы. Карин замерла, не сопротивляясь. Подождав, пока она откроет глаза, парень надменно бросил ей в лицо:
— Ты труп.
Карин не ответила, продолжая сверлить противника высокомерным взглядом. Но в глубине алых глаз появился страх, настоящий, неподдельный страх. Насладившись ужасом, Инахо относительно аккуратно бросил ее в озеро. Пусть остудится.
Инахо пошел к выходу, игнорируя зажигающиеся повсюду печати. Печати, что начали восстанавливать полигон. Вода и камень возвращались на свои начальные места, трещины исчезали, стены вырастали заново. Когда он добрался до выхода, уже ничто вокруг не напоминало о закончившемся только что бое. Ничто, кроме его порванной грязной одежды.
Зашел в помывочную. Разделся, сложив одежду на выступ рядом с входом. Несколько торопливо подхватил тазик и прошел в ванные помещения. Уродцы Змеиного Сеннина сюда не заходили, но зато заходила…
По движениям за спиной Инахо понял, что красноволосая тоже зашла ополоснуться.
"Зачем? Уже ведь искупалась, ха-ха, — мысленно ухмыльнулся Инахо, но тут же одернул себя. — Дразнит меня. Эта игра уже зашла слишком далеко, но я не могу ее прекратить, с каждым разом соблазн все сильнее подтачивает мою стойкость".
Парня сучка нисколько не стеснялась. Она предпочитала стоять под струями воды, падающими из отверстий в потолке. Он тоже был бы не против просто постоять под падавшей сверху теплой водой, но стоять рядом с Карин… не хотелось так демонстрировать, насколько он ее желал. Впрочем, он ее так же не стеснялся, и, когда они в первый раз пересеклись здесь, остановился в метре от нее, прошелся по стройной фигурке взглядом, задержавшись в паху. Там волосы у нее тоже были алыми, а вот соски отчего-то темными. Куноити ответила ему таким же оценивающим взглядом, презрительно бросив: "мелковат". И Инахо в тот момент потребовалось все самообладание, чтобы не убить ее на месте, и то только потому, что Орочимару настоятельно советовал этого не делать.
Поэтому сейчас, глянув через плечо на прикрытую длинными волосами спину и подтянутую задницу, он пытался понять, что же сделает раньше? Все же прибьет во время поединка, или трахнет после него? Карин повернула голову, встретившись взглядом с Инахо, но, ничего не сказав, снова отвернулась. Сплюнул в воду, он решил: "Нет, сначала трахну, а потом убью!"
И все же, какая девушка!
Глава опубликована: 07.03.2016
** ГЛАВА 40
------------------------------------------------------------
Подойдя к резиденции, Шикамару закурил. Сколько времени он проведет в резиденции, специальный дзёнин не знал, а курить не рабочем месте не любил. Сегодня небо было каким-то серым и пасмурным, и полюбоваться на облака не было возможности. Да и в поезде было совсем не до этого.
Совещание с генералами Страны Огня прошло в замке Имадатэ. Ранг токубетсу дзёнина Нара получил как раз перед отправкой на это самое совещание. Потому как советник представителя Конохи еще может быть тюнином, но вот сам представитель обязательно должен быть дзёнином, хотя бы специальным. Шикамару лишь хмуро улыбнулся, ответив: "блестящая карьера, к двадцати пяти годам стану Хокаге, а к тридцати Дайме, если раньше не помру". Он уже некоторое время замечал за собой все обостряющийся цинизм и раздражительность, но не знал, стоит ли сопротивляться этому. Проблема была в том, что цинизм шел не изнутри, а снаружи.
— Эй! Это резиденция Хокаге! — подошел к нему какой-то тюнин.
Шикамару прошелся по нему взглядом. Штанины в пыли, но одежда в целом чиста, ходил по улицам, на левой руке небольшие следы чернил, что-то записывал на весу, бумаги в нагрудном кармане, куда их обычно не складывают. Патрульный. Очередной идиот, не узнавший Шикамару в лицо.
— Правда? — скептически хмыкнул Нара. — Наверное, я должен был догадаться по этой огромной вывеске у входа.
Тюнин нахмурился.
— Ты куришь у резиденции.
— Нет, я курю на улице. Хочешь, чтобы я вошел внутрь?
— Хочу, чтобы ты курил в курилке за углом, — кивнул в сторону тюнин.
Нара пожал плечами:
— Мы не всегда получаем то, что хотим. Привыкай.
Парень попытался изобразить насмешку:
— Думаешь, если ты из Корня, то можешь нарушать привала?
Шикамару внутренне хмыкнул. Этот идиот еще больший идиот, чем казался вначале.
— Я не нарушаю правила, я их игнорирую. А теперь, если не хочешь до конца жизни ходить в патруль, топай дальше.
— Я напишу рапорт, — уходя, пригрозил тюнин.
Нара отмахнулся. Желание смыться на свое рабочее место, где его не окружали кретины, стало только сильнее. Он не выспался, устал с дороги, и голоден. А что хуже всего, в этот раз в сигаретах попался плохой табак. На вкус он был таким же, но дым оказался въедливым, и теперь от Шикамару постоянно пахло табаком.
— Шикамару! Как неожиданная встреча! — отозвался девчачий голос за спиной.
Нара развернулся на голос, посмотрев на его обладательницу. Молода, наверное, моложе него, но не намного. Длинные вьющиеся волосы двух цветов, челка и почти вся правая сторона алые, все остальное — пепельно-черные. Веснушки, полные губы, бирюзовые глаза, веки подкрашены светло красной тушью. Одежда — компромисс между удобством и традицией, короткое кимоно, свободные штаны. Привлекательная.