— Дело не в них. И в них тоже. Я не...
Куноити снова улыбнулась, потирая свою тонкую шейку, на которой точно появятся синяки.
— Сколько времени Корень натаскивал тебя на желание отомстить? И ты никогда не думал, что будешь делать, когда отомстишь? Или тебе казалось, что все просто вернется туда, в самое начало? В детство, когда было хорошо и ни о чем не надо было беспокоиться?
Инахо снова сжал кулаки, теперь уже осознанно запуская способность, хотя и чувствовал боль от отката.
— Не беси меня!
Она хмыкнула, отходя в сторону.
— Ой! Какие мы нежные! — остановившись, она снова повернулась к нему лицом и заговорила уже без издевки. — Тебе не хватает цели в жизни. Вот и бесишься. Хочешь, помогу?
Инахо скривился:
— Что? Расскажешь, в чем смысл жизни?
— Дурак, — констатировала куноити. — Все проще. Найди свою семью для начала, не могли они провалиться сквозь землю.
Инахо лишь снова поморщился.
— Ну, или сначала очисти свое имя. Заделайся крутым наемником, а потом вернись в Коноху с триумфом. Вон, извращенный отшельник вообще почти не появляется в деревне, а уважаемый человек. Все ошибаются, Инахо. А ты и не ошибался, но это уже не важно.
Порой ее осведомленность во внутренних вопросах Корня настораживала. Но все объяснялось тем, что она с ними работала. Так же, как работает сейчас с клиентами, на которых ранее ее выводил Корень. Так что он мог подозревать ее сколько угодно, но предъявить было нечего, кроме вопросов, на которые он и сам легко мог дать вполне правдоподобные ответы.
— Великий извращенный отшельник, — поправил Инахо. — Оставь свои советы кому-нибудь другому. Со своими проблемами я сам разберусь.
Куноити пожала плечами:
— Твое право. Но твои проблемы не должны меня касаться, Инахо. Я не за это тебе плачу. И, если мы все решили...
Он кивнул:
— Да, мы все решили.
Их ждало новое дело.
Глава опубликована: 04.01.2016
** ГЛАВА 7
------------------------------------------------------------
То же раннее утро. И то же рассветное солнце, поднимающееся из-за холмов. Неприятно прохладное утро. И дело вовсе не в прохладном воздухе. Дело в холодном безымянном камне, вкопанном во влажную землю. Ранняя гостья хорошо помнила день, когда пара подвыпивших рабочих под проливным дождем, ночью, будто прячась от кого-то, копали неглубокую яму для пустого ящика. Она смотрела на это, не боясь плакать. Все равно с мокрых волос стекала вода. Было холодно и до дрожи страшно. Страшно, когда пустой ящик грубо бахнули на дно под сдержанный мат Учихи. Дурацкий пустой ящик с парой личных вещей. Страшно, когда закидывали сырой землей. Страшно, когда ставили этот безымянный камень. Страшно от ощущения, что они хоронят не героя, спасшего Коноху от внутренней войны, а проходимца, бандита, преступника. Страшно так, что от ужаса воздух не шел в легкие.
А потом начался бесконечный спектакль. Вросшая в кожу маска. Нескончаемое представление. Принимать фальшивую скорбь, не кривиться, слыша едва сдерживаемую радость. Никто не скорбел о нем. Почти никто. Как она — никто. Саске уважал его, но, видимо, где-то в глубине души осознавал, что их жизнь в любой момент может оборваться. И принял все, как должное. Неразумный ученик, никак не желающий верить в смерть… Нет, не Като. Символа, чего-то нереального, во что там верил Найт. Миина, которой было просто безразлично. И Шикамару, который немного беспокоился об Ино, но, как и всегда, был слишком черств, чтобы понять.
А все остальные. Они все были рады. Клан, семья, вся Коноха, вместе взятая. Они все будто ждали его смерти и приняли ее с облегчением. Освобождением от какого-то гнета. А потом все просто забыли. Нет, не его смерть. Забыли про ее скорбь. В клане начали упрекать за высокомерие. Она же была почти неразумным дитя. Молоденькой, глупенькой, ничего не знавшей и не понимавшей. Пытались давать какие-то советы, научить чему-то. Помочь забыть. Но как забыть? Как можно забыть самого любимого человека в ее жизни? Как можно забыть об отце своего ребенка? Как ей можно было помочь?
Ей, размышлявшей о самоубийстве, хладнокровно, как о чужом. Лишь бы не помешали. Но не могла. Не могла так предать свое дитя и свою любовь. И скрывалась за маской. Смотрела в надоевшие до черного исступления лица, фальшиво сопереживавшие, фальшиво пытавшиеся поддержать. Фальшивые во всем. Всегда. Ей хорошо это было видно со стороны. С другого берега. С того, где она еще надолго останется одна.
Одна, в компании с умным, но все же просто зверьком. Держаться, держать лицо, делать вид, что всерьез слушает то, что говорят. Приходить домой, в семью. Видеть, что никто не понимает, но делать вид, что все нормально. И при всем при этом стараться не зациклиться. Не сойти с ума. Нельзя концентрировать все свое внимание на ребенке — это не пойдет на пользу ни ей, ни ему. И не пытаться сражаться с безумным миром, сводящим и ее с ума. Пытающимся свести. Мир такой, какой есть. Она не исправит людей. Не изменит. Нужно жить. Невзирая ни на что.
И стараться не приходить сюда слишком часто и удерживаться от желания принести цветы. Не нужно. Она достаточно хорошо знала Като. Цветы, могила, надгробие. Они не для мертвых, они для живых. Самообман. Самоуспокоение. Для живых. Чтобы уверовать в то, что и после их смерти на их могилу будут приходить те, кто их любил. Она приходила сюда не к Като. Она приходила ради себя. Чтобы успокоиться, справиться с эмоциями. И все пыталась попрощаться навсегда. Но никак не выходило.
— Ино-сан.
Маска мгновенно вернулась на лицо. Дремлющий на плече фенек недовольно фыркнул в сторону неожиданно появившегося синоби. Она повернулась к гостю. Никакого желания говорить с ним у нее не было. Но стоит быть вежливой, нужно быть вежливой.
— Юшенг-сан, — обозначить поклон.
Лицо тюнина было отстраненным и спокойным. Подойдя ближе, он остановился в нескольких метрах, посмотрев на безымянную могилу. На миг красивое лицо исказило презрение.
— Как это по-человечески.
Ино промолчала. Презрение к своему мужу на чужих лицах стало для нее почти привычным.
— Почему вы не носите цветы, Ино-сан? Боитесь?
Фенек на плече ощерился, скаля клыки, подсознательно или осознанно выражая потаенные желания хозяйки.
— Ему не нужны цветы. Я хожу сюда не для него, а для себя.
Юшенг удивился, а затем выразил понимание.
— Простите, я не понял этого сразу и не должен был судить вас, — он немного смутился, убрав руки в карманы. — Дело в моем дяде. Он учил меня. И погиб на миссии несколько лет назад. Ему не поставили могилу. Думаю, вы понимаете, почему…
Настал черед Ино удивляться. Презрение. Оно было обращено не на Като, а на тех, кто оставил могилу безымянной.
— Не стоит извинений.
Тюнин понятливо кивнул:
— Подозреваю, моя бестактность была мелочью в сравнении с тем, что вам приходится слушать ежедневно. Я несколько прямолинеен, Ино-сан, если собеседник мне симпатичен.
Ино сощурилась. Тех, кто пытался втереться ей в доверие, за последнее время было немало. Юшенг, не замечая ее реакции, подошел к надгробию и выложил на него монету.
— Я встречался с ним однажды. Мельком, мы даже не разговаривали. Он получил миссию и сразу исчез. Миссия была непростой, но он отлично справился. Не буду вдаваться в подробности, но мы тогда поспорили с одним из моих братьев. Я выиграл. Символичная игра с символичным выигрышем. Выиграл пару монет, но почему бы не оставить объекту спора его законную долю от выигрыша?
Девушка, посмотрев на потертую монету, перевела взгляд на собеседника.
— И вы специально пришли именно сейчас, чтобы положить монету у меня на глазах?
Юшенг пожал плечами:
— Вообще-то, я не знал, есть ли вообще в Конохе его могила. И не знал, у кого спросить. Но в одном вы правы, Ино-сан, я шел к вам.
Со стороны арены раздался удар гонга. Сегодня пройдет третий этап экзамена.
— Вы собираетесь пойти на экзамен, Ино-сан?
Ино с некоторым усилием расслабила лицо, чтобы ответ выглядел отстраненно.
— Этого не было в моих планах.
Юшенг чуть улыбнулся.
— Тогда, если у вас нет срочных дел, все же позвольте проводить вас на арену для совместного посещения третьего этапа.
На аккуратном лице девушки появились бугорки около ушей, демонстрируя, что она сжала зубы и раздражена.
— Понимаю, как это выглядит, Ино-сан, — кивнул тюнин. — Хотя формулировка "пытаюсь втереться в доверие" мне не нравится. Я бы хотел стать вашим другом, ведь вы будущий лидер клана Яманака. Теперь, когда у вас есть наследник, никто не посмеет возразить. Но, согласитесь, как-то нужно начинать общение.
Он развел руками, как бы извиняясь:
— Сжальтесь, позвольте хотя бы попытаться. Я же не только для личной выгоды прошу. Я предлагаю дружбу, взаимную. Вы можете обратиться ко мне за помощью, и я постараюсь ее предоставить. Или я когда-нибудь в будущем обращусь за помощью к вам.
Прямолинейность Юшенга странно напоминала некоторую прямолинейность Като. Зачем все эти реверансы, расшаркивания, многозначительные намеки? Зачем лгать и скрывать то, что хочешь сказать? Зачем все эти увиливания? Ино поморщилась:
— Наглец. Но ты первый, кто сказал о своих намерениях напрямую.
Он лишь снова развел руками.
— Дружбу не начинают с обмана, как мне кажется. Случаи, конечно, бываю разные… — он задумался, но перевел разговор на другое. — Так что? Как вам идея прогуляться до арены?
Фенек перестал скалиться и перевел многозначительный взгляд на свою хозяйку, намекая, что это неплохая идея. Во всяком случае, Юшенг не пытался показать лживых эмоций, и его присутствие почти не раздражало.
— Мы уже опоздали на начало.