Но Инахо кровожадно улыбнулся:
— Вообще-то, знаешь, верю. Вот смотрел на этот город, сравнивал с другими интересными местами… Ведь кто-то же его строил, да? Не… — парень ухмыльнулся. — Дай мне год-другой, я тоже такую херню смогу создать. Техники и все такое. Но блядь… Не представляю синоби, который будет этим заниматься. Серьезно. Не видел синоби, которые бы добровольно обрабатывали землю, что-то строили, создавали. Нет. Мы, синоби, — оружие. И синоби занимаются только тем, что тренируются и создают техники, если могут, конечно. Чтобы оружие стало еще более смертоносным.
Мужчина улыбнулся:
— Впечатляет. У тебя живой ум. Редкость среди вашего брата.
Беловолосый снова кивнул в ответ:
— Да, ты пиздец, как прав. Еще… сука, не думал, что скажу такое, но мой первый учитель об этом говорил. Синоби, в большинстве своем — дебилы. Ничему не учатся. Ничего не изобретают. Поколениями заучивают одни и те же техники. А особенно клановые, те вообще возводят это на пьедестал. Предки так придумали! Кто ты такой, щенок, чтобы считать себя умнее предков! Я смотрю на вас и вижу подтверждение его словам. Вы даже ничего нового не придумывали. Вам ведь было достаточно просто использовать то, что уже придумано другими, и довести до ума. Эти доспехи на твоих телохранителях. Наследие Страны Снега. Барьеры и поисковые техники — Узумаки. И так далее.
Собеседник похлопал.
— Великолепно. Даже жаль, что мы по разные стороны барьера. Я весьма впечатлен. Не скажешь, как зовут твоего первого учителя? И как зовут тебя самого?
Парень зло оскалился, вставая и будто бросая вызов.
— Знаешь что? Иди в жопу, мудила! Чем ты лучше тех, с кем борешься? Ну, знаешь ты все это. Про людей, про синоби. И что? Что ты сделал? Что ты создал? Что ты попытался изменить? Ни хрена! Еще один мудак, возомнивший, что может изменить мир к лучшему. И естественно, перед тем, как что-то менять, ты будешь рушить то, что есть сейчас. Я тоже хорошо учил историю. И я вижу, кто ты. И вижу, что ты есть. Новый мир? Новый порядок? Порядок, который установят сраные садисты, вешающие баб на кресты? Уничтожающие целые города ради какой-то херни? Города, где живут люди, такие же, как ты сам. Чего вы добились в Столице Страны Огня? Громко заявили о себе? Или ценой тысяч жизней развязали войну между Конохой и Суной? Это ваш новый порядок? Нет. Те же методы, что и у всех остальных. Вы такой же сброд, толпа садистов и убийц. Вы ни хрена не построите. Не способны на такое. Мой учитель отправил несколько десятков подобных тебе на тот свет. Была у него традиция — убивать всяких говнюков. Думаю, я продолжу эту милую традицию. Убивать идиотов — очень хорошее дело.
За спиной собеседника раздались хлопки. В комнату зашел еще один человек. Или не совсем человек. Черный плащ с алыми облаками. Характерная соломенная шляпа. Лицо под гримом.
— Великолепное выступление. Овации. Аплодисменты. Занавес, — улыбаясь, произнес Джокер. — Твой гость, генерал, в чем-то прав. В чем-то, но не во всем. Ведь его учитель смог кое-что изменить. Его учитель своими руками смог изменить Коноху, деревню, Скрытую в Листве.
— Вы знакомы? — с интересом спросил Судзуки.
Но шут отрицательно качнул головой:
— Встречался в бою с его учителем, однако впервые вижу самого пацана. Но мне нравится его стиль. Агрессия! Уверенность! И эта кровожадная улыбка! Мне нравится.
— И как же зовут его учителя? — спросил генерал.
— О! — Джокер остановился рядом с генералом. — Не так уж важно имя в изменчивом и шатком мире. И лик его, скрываемый десятком масок, менялся ото дня ко дню. Но говорим мы о бойце известном! О ветеране! О том, кто носит шрамы, как знамена! О том, кто выбрал тяжкий и кровавый путь. Профессию, нелестно называемую темной. Даже в нашем злом и смрадном мире. Столь темной, что убиванцы ниндзя пред ним смущенно расходились. Мы говорим не просто о синоби. Мы всуе помянули палача.
Инахо зло оскалился, снова подходя к барьеру.
— Кьюджин, — озвучил догадку генерал. — Твой сенсей достаточно известен.
— Пф, этот псих, — парень кивнул на гримированного, — не менее известен. Я знаю, что вы делали в Стране Снега. Вы там повеселились не на шутку. Горы трупов и море крови. С размахом работаешь, Джокер, — имя Инахо выплюнул, как оскорбление.
Шут оскалился в ответ.
— Тебя там не было. Пропустил самое интересное.
— Там… был один мой друг, — Инахо повернул голову набок, — он мне в подробностях описал двух девушек, подвешенных на кресте.
Джокер отрицательно покачал головой:
— Нет, нет, нет. Это называется — распяты. Распяты на кресте. Очень символичное зрелище, знаешь ли. И имеет сакральный смысл. Понимаешь? Это важно! Это знак. Символ.
Акацки скинул шляпу и сбросил плащ на пол, открывая доспех. Не такой громоздкий, как у солдат, но конструкция явно схожа. А затем он скинул и верхнюю часть доспеха, показывая свою грудь. Грудь, на которой было два уродливых шрама, вертикальный и горизонтальный, пересекающиеся в центре. Крест.
— Видишь это?! Вот это, — Джокер провел по горизонтальному шраму, — сделал твой учитель. Автора вот этого, — пальцы прошлись по вертикальному шраму, — ты все равно не знаешь. Но это знак. Ты запомнишь его до конца жизни. Все будут запоминать. Все, кто его увидит. А знаешь почему? Потому что он несет смысл. Послание.
Джокер отошел назад, разводя вытянутые руки в стороны.
— Послание, что вы все к херам подохнете! А я нет. Потому что нельзя убить символ. Потому что я гребаный символ. Символ того, в какое дерьмо превратились все синоби. Сраные серийные убийцы, маньяки и психопаты. Вы с малолетства имеете право на убийство. Двенадцатилетние щенки, выходящие перерезать глотки очередной шайке мародеров, а затем возвращающиеся домой, будто ничего и не случилось, слушаете родительские сказки на ночь. Вы не цените жизнь. Не умеете. Ни свою, ни чужую. И поэтому я своими руками отправлю вас всех в ад. Одного за другим. Одного! За другим! Всех до единого! И когда останусь один, отправлюсь туда сам! Чтобы вы не заскучали без меня!
Карин передернула плечами, глядя в безумные глаза шута.
— Я всяких повидала, но этот точно псих конченый, — сдавлено прокомментировала она.
Но Инахо продолжал скалиться, играя в гляделки с Джокером. Тело синоби Конохи медленно покрывалось обсидиановой броней. Его ладонь давила на пленку барьера, когти медленно проходили сквозь пылающую пелену, пытаясь добраться до клоуна.
— Ха! А тебе самому, я вижу, насрать на их новый мир. Да, Джокер? Да! Ты просто хочешь убивать. Ты хочешь убить нас? Нас, всех до единого? Ну, так вот он я! Перед тобой! И знаешь что? Это я убью тебя! И мне не помешает этот барьер! Мне ничто не сможет помешать! И я не буду так милосерден, как мой учитель. Я подвешу тебя на том самом кресте, в символизм которого ты так веришь! А потом порву на куски и отправлю тебя в твой ад по частям! Досрочно, да хоть прямо сейчас! Потому что ты всего лишь недоносок со съехавшей крышей! А я — синоби! Я — наследник Сенджу!
Барьер под когтями Инахо начал трескаться и разрушаться. Еще несколько секунд, и тонкая грань, отделявшая двух убийц друг от друга, падет. Джокер даже шагнул вперед, готовый к атаке. Ему нравился вызов. Однако вмешался Судзуки:
— Джокер! Ритуал. Другой возможности проверить у нас не будет.
Лицедей кивнул:
— Верно. В другой раз, наследник Сенджу.
Он резко развернулся, подхватывая свои вещи и выходя из комнаты, за ним резко вышли и остальные. Инахо сильнее нажал на барьер, но пол качнулся. Парень переглянулся с Карин, дав сигнал об опасности. Сам прыгнул на стену, а вот куноити не успела. Пол резко пошел вниз, но Карин выпустила цепи, затормозив падение пятью метрами ниже Инахо.
Но затем вниз полетел и потолок, заставив их обоих спрыгнуть. Полет был недолгим, Синоби приземлились в зале. Прямоугольный, с потолком-куполом. Свет шел от самих стен, казалось, но все же светлым зал было не назвать. Кроме них в зале были и другие. Пятеро воинов в доспехах. Пять воинов и железная дева. Выполненная из металла статуя полной высокой женщины, похоже, полая. Над девой висел купол очередного барьера.
Металлическая оболочка, выполненная в форме полноватой женщины, судя по замку, имела впереди дверцу. Синоби представилась возможность увидеть доспехи воинов без маскировки балахона. И они оказались не такими громоздкими, как могло показаться ранее. Металл закрывал лишь торс, отчасти руки, отчасти ноги. Но локти, плечи, колени — все это прикрывалось обычной плотной тканью, под которой пряталось что-то еще, но явно не броня. На правой руке у каждого закреплено по паре лезвий, тех самых, чуть изогнутых, с зубьями. На головах — глухие шлемы. Инахо присмотрелся к броне. Угловатая, грубая, не похоже на работу мастера, скорее, штамповка, как те кунаи и сюрикены.
Железную деву открыли. Внутри оказалась прикована куноити. Та девчонка из их команды.
— Цубаки? — удивилась Карин. — Какого хера?
Куноити была без сознания и обнажена. Руки в кольцах над головой. На груди вырезан знак. Равносторонний треугольник, вписанный в окружность. Такой же знак с вязью прочих печатей, хотя этого и не видели синоби, был нанесен на дно ее тюрьмы. И этот же знак был перенесен на стены девы, и также описан сложным фуиндзютсу.
Все пять солдат сняли шлемы. Странный знак был нанесен на их лбы. Первый достал какую-то бутыль и жестко влил в горло пленницы девы. Куноити очнулась, проглотила жидкость, но взгляд ее был неосмысленным. Солдат своим клинком резанул ей руку, не слишком сильно, но кровь потекла. Он тут же поднес рану к своему лицу и отпил ее крови. За ним тоже самое сделали остальные.
— Что за хуйню они творят? — спросил Инахо.
Карин отрицательно качнула головой:
— Никогда не видела ничего подобного.