— И с чего начала?
— Я обменяла квартиру и переехала в этот дом. Район тогда считался развивающимся. Устроилась я продавцом на местный рынок. Летом торговала мужскими трусами, а зимой в теплом помещении радиотоварами. Заводила необременительные романы, как ты сейчас, и была всем довольна. До поры…
— Что же случилось потом?
— У меня обнаружили рак поджелудочной. На третьей стадии. С такой выздоравливают, но нечасто. Дорогостоящие операции и чудо-лекарства не гарантируют выживания. Я подумала о том, что последние годы, а то и месяцы своей жизни могу провести в больнице, исторгая из себя рвотные массы, теряя волосы, зубы, и решила ничего не делать. Разве что радоваться каждому новому дню. У меня не было сильных болей, недомогания, слабость и только. Еще не хотелось есть. Совсем. Я всегда была полноватой, а тут похудела. И оказалось, что у меня отличная фигурка. Я стала покупать те наряды, которые не могла себе позволить раньше. Нарядившись в молодежные шмотки, я гуляла по Москве. Тогда я носила только розовые очки, а заколки стали моим любимым аксессуаром, потому что волосы и без химии вылезали пачками. Ногти крошились, и я накладывала пластиковые.
— Ты излечилась? — с надеждой спросила Люда.
— Рака у меня нет. Варикоз — да. С суставами проблемы. Бывает, скачет давление. Но серьезной опасности для жизни нет.
— Так тебя спас от смерти всего лишь положительный настрой?
— Мой онколог решил, что диагноз был ошибочным. Потому что просто так рак не проходит. Может, он прав. Или нет? Теперь уже не важно. Я не просто копчу небо, я — молодая, здоровая и красивая баба.
— С этим не поспоришь… За тебя! — И выпила за Ирусика одним махом. Кто бы мог подумать, что под безвкусно яркой, кричащей, гротескной оберткой прячется настоящее сокровище. Соседка никогда не жаловалась на жизнь, ни о ком дурного слова не говорила, была добра, хоть и бесцеремонна. Люда пожалела о том, что мало с ней общалась. Ирусик не набивалась в подружки, но звала то в бар, то в клуб, и это напрягало. Она с приятельницами или кавалерами редко ходила в эти заведения, а уж с бабушкой-соседкой…
— Я в гармонии с собой, — продолжила Ирусик. — Мне кайфово в этом образе. Он держит меня в тонусе. И я не откажусь от него. — Ирусик упустила юность и молодость, поэтому в зрелости оторвется по полной. А когда придет старость, лет эдак через десять, натянет на себя треники и теплый свитер, начнет вязать и смотреть вечерние сериалы.
— Или найдет себе в ближайшее время бравого деда, с которым отправится в кругосветное путешествие? — И, подмигнув, Люда разлила остатки вина по фужерам. Они так душевно сидели, что оно пилось точно бальзам.
— Люська, знала бы ты, как я мечтаю об этом. Но где их взять, этих бравых? По военным санаториям моталась на скопленные копейки. На парады да военные смотры таскалась. Думала, там встречу… Потом на Пашку глаз положила, холостой, не замшелый, так он сначала нос воротил, а потом вообще… дал себя убить!
— Он тебе нравился как мужчина?
— А что? Интересный. В моем вкусе: я обожаю лысых. Кстати, давай помянем?
Люда кивнула, и они выпили, не чокаясь.
— А тебе, как я поняла, старший опер понравился, — заметила Ирусик. Пососав фундук, она отложила его на салфетку. Не по зубам.
— Это было так заметно?
— Ага. Но толстушке он тоже приглянулся.
— Наташе?
— Ей. Так что смотри, не упусти.
— Не привыкла я проявлять инициативу, — призналась Люда.
— Очень хорошо понимаю. Сама такой была. Ждала у моря погоды. Вот к моим берегам и прибивало непонятно что…
— Но я взяла телефон Василия, для меня это уже событие. Обычно я свой не сразу даю, ломаюсь.
— Корону пока сними и убери в шкаф, — хохотнула Ирусик. — Достать всегда успеешь.
Тут зазвонил сотовый Люды. Она глянула на экран. Номер не определился, но она все же ответила:
— Слушаю.
— Привет.
— Здравствуйте, кто это?
— Ты что, меня не узнала? Саша. Хотел тебя поздравить с днем рождения.
Мушкетер! Тот, что хозяйственный. Без пяти минут муж другой женщины. Она удалила его номер из телефонной книжки.
— Он был вчера.
— Да, но лучше поздно, чем никогда, ведь так?
С этим не поспоришь.
— Спасибо, Саша. Приятно, что поздравил. Пока.
— Я хотел бы еще и лично, — выпалил он. — Можно я приеду?
— Что, свадьбы не будет?
— Нет, почему? Но мне кажется, мы как-то нехорошо с тобой расстались.
— Я не держу на тебя зла. Не переживай.
— Не об этом я… А как же прощальный секс?
Люда нажала на отбой.
— Один из?.. — спросила Ирусик. Та кивнула. — С тобой гулял, а женится на другой?
— Да, но я за него замуж и не собиралась.
— И все же, предложи он, тебе было бы радостно?
— Я не думала об этом. Просто встречалась с приятным парнем. Но, пожалуй, ты права… Было бы радостно. Мне ни разу не делали предложения.
Ирусик поднялась с кресла. Не тяжело, но с усилием.
— Пойду я, — сказала она. — Лягу. Устала. Спасибо за компанию. Мне она сегодня требовалась.
— Мне тоже. — Люда обняла женщину. — Приходи, когда захочешь. Только в клуб не зови — не пойду.
Она проводила гостью до двери и пожелала ей спокойной ночи.
— А я тебе такой не желаю, — заявила Ирусик.
— Вот спасибо, добрая женщина.
— Я за прощальный секс. Позволь его себе! Зачем отказываться от удовольствия? Умерь гордыню и позвони Саньку. Ты не только пару-тройку оргазмов получишь, но оставишь след в его памяти. Сделай все красиво, парень тебя запомнит, и, как знать, может, пригодится через какое-то время…
— Хорошо, я подумаю.
Ирусик послала ей воздушный поцелуй и удалилась.
Люда убрала со стола, прилегла. Сон не шел. Она хорошо вздремнула в СПА. И секса, если говорить откровенно, хотелось. Поколебавшись еще некоторое время, она взяла телефон и позвонила Саше.
Глава 7
Он называл себя Карабасом Барабасом. Смеха ради, конечно.
Театра он не держал. Бороду не носил. Но очень любил кукол.
Особенно живых.
К последним Карабас стал питать слабость недавно.
…Как-то он шел поздним вечером домой. Темно, безлюдно. Путь лежит через сквер. В нем лавки. На одной из них лежит женщина. Довольно молодая, вполне симпатичная, но очень пьяная. От нее воняет, колготки в стрелках, одна туфелька отсутствует. Карабас, желая помочь, подошел к ней, приподнял, встряхнул. Но барышня не проснулась, только головой качнула да руками повела. Как кукла. Карабас легонько шлепнул девушку по щеке. Она открыла глаза на миг. Закрыв их, повалилась на лавку. При ней имелась сумка (как только никто ее не украл?), та упала, и из нее выпала помада. Барабас ее поднял, снял колпачок. Ярко-розовая, она наверняка очень шла белокожей и светловолосой пьянчужке. Как и такого же цвета румяна. Повинуясь странному порыву, Карабас накрасил спящей губы и щеки. Когда растирал помаду по скулам, девушка пробудилась и начала кричать. Ее лицо сразу стало отвратительным. Пока спала, напоминала куколку. Но оказалось, что она ужасная пропитуха, хоть и не опустившаяся окончательно. Брезгливо отбросив ее от себя, Карабас вскочил и бросился по аллее, чтобы унести поскорее ноги.
Этот эпизод хотелось забыть, но… не получалось. Так и вставала перед глазами живая кукла с розовыми губками. Карабасу снилось, как он не только красит ее, но и расчесывает ей волосы и переодевает… И просыпался с эрекцией. На обычных у него не вставал. Даже на тех, что продают в секс-шопах. С девушками не особо ладилось, точнее, совсем не… И Карабас приобрел одну. Надул, приодел, положил с собой в кровать, но Кончита (так звали знойную красотку со смоляными кудрями и весьма аппетитными грудями, увенчанными шоколадными сосками) его не возбудила. Выпустив из нее воздух, Барабас засунул красотку в шкаф и вернулся к своим грезам и привычной утренней мастурбации.
Спустя несколько месяцев он познакомился с Ладой. О, что это была за женщина! Королева красоты… Мариуполя. Приехала в Москву за славой. Чтоб на что-то жить, пока манна небесная не свалилась, устроилась продавцом в отдел белья. Не в магазин — на рынок. Без регистрации в бутик никто не возьмет. Там-то Барабас с ней и познакомился. Ему нравилось женское белье. Он не носил его, даже не примерял. Щупал, раскладывал, зарывался в него лицом, предварительно обрызгав духами с пудровым запахом. Поглазеть на стринги, бюстгальтеры и боди заходил в бутики, но покупки делал на рынке. Там значительно дешевле. Ему же не носить и не дарить…
Лада подобрала ему несколько комплектов. Лифчики и трусики прикладывала к себе, для наглядности, и это взволновало Барабаса. Он представил, как она мерит их и оставляет на белье свой запах. Лада мгновенно почувствовала его вожделение и стала напропалую заигрывать. Поняла, что перед ней коренной москвич, который может чем-то ей помочь. Хотя бы приютить, и ей не придется платить за съемную комнату. А если она постарается, он на ней женится, пропишет, и Лада сможет получить российское гражданство. Но Карабас не был дураком и видел мариупольскую красавицу насквозь. Поэтому не позволил себе с ней переспать. Даже если он будет презервативом пользоваться, она умудрится его стянуть, забеременеть, и он, как честный человек, будет обязан на ней жениться. После нескольких встреч на рынке и одного свидания в кафешке при нем сошлись на том, что Лада будет ходить по его дому в нижнем белье, позволять прикасаться к себе, а Карабас ей за это станет подкидывать денежки. Та согласилась. Нет ничего предосудительного в том, чтобы демонстрировать свое тело. На конкурсе красоты она дефилировала в купальнике, а как-то в стиле «ню» фотографировалась.
Когда он захотел ее накрасить и расчесать, Лада тоже не возражала. Тем более в этом случае ей вообще ничего делать не нужно было, даже ходить. Сиди себе неподвижно на мягком диване. Иногда на ручках. Карабас попыхтит под ней, извергнет семя в свои трусишки, спрятанные под брюками, и всё. Финита.