Глава 4
Она с трудом разлепила веки. Зрение сфокусировалось не сразу, но когда резкость навелась, Наташа увидела огоньки. Они бежали по кирпичной стене. Не сразу она поняла, что видит елочную гирлянду. Многоярусную, мигающую. Такая отлично будет смотреться на большой елке. Но ее нет, только кирпичная стена. А на ней, кроме гирлянды, воздушные шары. Такие же разноцветные, как и огоньки…
«Где я, черт возьми? — простонала Наташа мысленно. Хотела бы прокричать, да сил не было даже на внутренний крик. — И что со мной? Я не чувствую рук и ног…»
Стало страшно! Что, если ее лишили конечностей? Наталья смогла приподнять голову и взглянуть на себя…
Ура, руки, ноги на месте. Они даже не связаны… Но почему она их не чувствует?
Наташа приказала себе: «Встань и иди!» Но смогла лишь чуть шевельнуть пальцами на ноге. То, что они дернулись, ее немного успокоило. Значит, ее паралич временный. И вызван не травмой, а какими-то препаратами. Сейчас, как она слышала, какие угодно в интернете можно купить. Да, это незаконно и опасно, но человек, который задумал похищение, готов на многие риски.
Мысли в голове Наташи текли вяло. Препарат действовал и на них. Одно хорошо, он сдерживал панические атаки. Будь Наташа в обычном своем состоянии, уже умерла бы от ужаса. Ее похитили, привезли на какой-то склад, накачали какой-то дрянью, раздели…
Стоп!
Ее раздели?
Она снова приподняла голову и оглядела себя. Нет, она не голая. Трусы и майка на ней имелись. Трусы ее, майка чужая. Хлопковая, с оборками из шитья и бантиком на груди. Сказала бы, детская, если бы не размер. То есть ее раздели, но не донага, затем облачили в майку для ретронимфетки… Зачем? Что за извращение, переодевать женщину и… красить ей ногти на ногах? Только сейчас Наташа заметила, что у нее появился педикюр. Такой же розовый, как майка. Перламутровый. Она редко красила на ногах ногти, но если и делала это, то покрывала их нейтральным бежевым лаком.
У Наташи были детские ступни. Пухленькие, маленькие, с аккуратными пальчиками. Гондольер приходил от них восторг и целовал каждый, проговаривая какую-то итальянскую считалку. А ее круглые пятки прикладывал к своему лицу. Наверное, он был фут-фетишистом. Наташа слышала о таких: они млеют от женских ножек…
И ее похитил один из них?
Если так, то не страшно.
Или не страшно, потому что она под действием препарата?
Но ее не изнасиловали, не изуродовали, не избили. А приодели и сделали педикюр.
Глаза слипались. И Наташа смежила веки. Едва она это сделала, как ее обволокло туманом, и девушка растворилась в нем…
Сознание к Наташе вернулось, когда она услышала шаги. Хотелось открыть глаза, теперь бы у нее это получилось с первого раза, но она сдержала свой порыв. Не надо показывать, что проснулась.
— Моя куколка, — услышала она шепот. — Красавица Маша.
Маша? Ее с кем-то перепутали?
Она почувствовала руки на своих плечах. Наташу приподняли и посадили. Затем опустили ее ноги на пол. Прикосновения не были грубыми, скорее нежными. Наташа подумала на секунду, что ее похитила женщина, но когда чуть приоткрыла глаза, увидела волосатую мужскую руку в массивных перстнях.
— Растрепалась, пока спала, — продолжил ворковать мужчина. — Сейчас я причешу тебя, переодену и будем кушать.
Да, есть Наташе хотелось, несмотря на тошноту. Она привыкла регулярно питаться, три, четыре раза в день, но что-то подсказывает ей, что в гараже (она увидела яму в полу, над ней ставят авто, чтобы его чинить) пленница провела часов шестнадцать.
«Я что, не писала все это время? — поразилась Наташа. — Или под себя? Пакость какая…»
Мысли оборвались, когда ее волос коснулась расческа. Наташа обожала массаж головы. Готова была мурлыкать, когда в парикмахерской ей мыли голову. И тут не сдержалась, сладко вздохнула.
— Машенька просыпается? — услышала она. — Пора, пора…
Значит, можно открывать глаза? Но тогда она увидит своего похитителя. И это не сулит ничего хорошего. Если преступник показывает жертве свое лицо, то он намеревается ее убить.
— Не бойся, я не причиню тебе вреда, — как будто прочел ее мысли похититель. — Я только поиграю с тобой, моя куколка.
И Наташа открыла глаза. Медленно, будто только что очнулась.
— Кто ты? — просипела она. Нормально говорить не могла — в горле стоял комок.
— Карабас Барабас, — ответили ей.
Он на самом деле походил на героя сказки о Буратино. Борода, шляпа с высокой тульей, из-под которой выбиваются сальные кудри, брови-щетки. Все это было бутафорией. Волосы искусственные и на лице, и на голове. Накладной живот под атласной рубахой и камзолом. Единственное, что не соответствовало образу, так это маленькие темные очки, как у кота Базилио. Похититель маскировался.
— Пить хочешь? — Наталья кивнула. — Держи. — И сунул ей в рот трубочку, торчащую из коробки с соком.
Выдув весь, Наташа проговорила:
— Я не Маша.
Карабас качнул головой — не согласился.
— Меня зовут Наталья. Фамилия Щипанова.
— Знаю. Но для меня ты Маша. Это имя идет тебе больше.
Он наклонился к спортивной сумке, стоящей на полу. Наташа напряглась. Что он достанет из нее? Может все, что угодно. Ему не нравится ее имя, и Карабас дал ей другое. Это безобидно. Как в народе говорят: «Хоть горшком назови, только в печь не ставь!» Но вдруг его не устраивают… ее пальцы на руках? Они тоже маленькие и пухлые, как на ногах, но не умилительные. Поэтому он не накрасил на них ногти…
Наташа не успела целиком отдаться панике, потому что увидела слюнявчик. Такие вешают детишкам на грудь перед кормлением.
— На ужин у нас вкуснятина, — сообщил Барабас. — Пюре из моркови и яблок. От него твои щечки станут еще розовее.
Он повязал ей слюнявчик и стал кормить с ложки. Наташа ела. Она решила быть послушной. Пока она слаба и ничем не может себе помочь. Подкрепится, отоспится и начнет действовать. Хотя бы колотить в железную дверь и орать. Гараж не в лесу скорее всего находится, и ее кто-то, да должен услышать.
Когда баночка опустела, Карабас еще раз напоил свою куколку, уже водой, после чего спросил:
— Хочешь в туалет?
Она кивнула.
— По большому или по маленькому?
«По-всякому», — могла бы честно ответить она, но не стала. Не сможет она при постороннем человеке опорожнить свой кишечник. Наташа даже в отдельных кабинках общественных туалетов этого не делала, терпела до дома.
— Писать хочу.
— Сейчас я отнесу тебя на горшок.
— Я сама могу сходить.
— Нет. Я перестарался с мышечным релаксантом, и ты даже стоять не сможешь.
Он взял ее на руки и отнес к стулу, с которого сняли сиденье. Под ним стояло ведро. Усадив Наташу на «трон», Карабас сказал:
— Пись, пись, пись.
Как дети, играя со своими куклами в настоящую жизнь. Наталья тоже так делала: усаживала Барби на горшок и говорила: «Пись, пись, пись». Но Карабас взрослый мужчина! Сколько ему, понять трудно. Но он не стар — кожа рук упругая, гладкая.
Справив малую нужду, Наташа захотела встать, но у нее не вышло. Карабас не обманул, ноги действительно не слушались. Поэтому на диван ее снова перенесли.
— У меня для тебя подарочек, — сообщил Карабас. — Смотри, какая прелесть.
И из той же сумки достал чудовищного вида платье. Оно было в бантах и рюшах, как и пижамная майка, но сшито из синтетики, а не хлопка. Наташа поняла, что это карнавальный костюм. Но не «породистый», а из категории тех, что за копейки сдают в аренду детским аниматорам. Подтверждение своим мыслям она получила тут же: Барабас присовокупил к платью голубой парик.
— Сначала я хотел нарядить тебя Мальвиной, — сообщил он. — Мне давно хотелось поиграть с такой куколкой. Но потом я понял, что это неправильно. Ты — это ты. У Маши и свои волосы красивые. Мягкие, волнистые. Их так приятно расчесывать. Не то что этот парик.
Он говорил и говорил, а Наташа все меньше его понимала. Сознание плыло…
— Ты что-то дал мне? — спросила она.
— Добавил в воду снотворного. Скоро ты уснешь, и мы поиграем.
— У меня аллергия на некоторые лекарства, — едва ворочая языком, проговорила Наташа. — Не надо мне давать их…
— Все будет хорошо, — донесся до нее шепот Карабаса. — Я не причиню тебе вреда. Со своими куклами я всегда обращался бережно.
Это было последнее, что услышала Наталья перед тем, как уснуть.
Глава 5
Василий не предполагал, что увидится с незаконной дочерью Евгения Иванова в тот же день, как о ней узнает. Но он смог добыть телефон Зои, связаться с ней и договориться о встрече. В назначенное время Барановский прибыл по указанному адресу.
В ожидании свидетельницы он сидел в машине. Она должна была выйти из офисного здания с минуты на минуту. Вася обращал внимание на каждую женщину, что показывалась в дверях, пытаясь угадать, которая из них Зоя. Думал то на одну, то на другую, но все они проходили мимо его машины. А когда к ней подплыла стильная мадам в белоснежном костюме и с алыми губами, не поверил своим глазам. Эта леди-совершенство выросла в детском доме? Да она на королевском балу за свою сойдет.
— Вы Зоя Одинцова? — решил уточнить Вася.
— Я самая. Здравствуйте. — Ее голос был таким же безупречным, как и внешность. — Я очень устала и хочу домой. Если не возражаете, поговорим там.
— Далеко живете?
— Нет, в десяти минутах. Я поеду впереди, вы за мной. Хорошо?
Василий кивнул. Они находились в центре. Значит, Зоя живет в одном из престижнейших районов столицы. Удачно вышла замуж? Скорее всего. У такой красотки наверняка отбоя нет от поклонников.
Зоя прошла к белому «Мерседесу» и грациозно в него села. Василий залюбовался ее изящными ногами в туфлях на шпильке. Только от них можно потерять голову. А у Зои и остальные части тела хоть куда. И лицо красивое. Зря она его черными волосами завешивает, как шторами (она носила удлиненное каре).
У дома госпожи Одинцовой они оказались ровно через десять минут. У нее имелось свое парковочное место, а Василий приткнулся, где смог.