Закатив глаза, Вася нажал на кнопку отбоя. Хватит того, что его матушка сватает. Теперь еще и коллеги начали? И, главное, даже те, от кого он такого не ждал!
Барановский глянул на экран телефона. Несколько неотвеченных вызовов. Три с одного номера с интервалом четверть часа. Вася набрал.
— Товарищ майор, — услышал он женский голос, — здравствуйте.
— Людмила, это вы?
— Да-да. Я пыталась с вами связаться…
— В курсе. Что вы хотели?
— Не я — Ирусик. Но она стесняется звонить. И ни с кем, кроме вас, говорить не хочет. Не могли бы вы приехать?
— С ней все в порядке?
— Не совсем. Приезжайте скорее.
И отсоединилась.
Барановский призадумался, но ненадолго. Да, он ощущал исходящую от Люды симпатию (от Наташи — нет), однако был уверен в том, что она не пытается его заманить как мужика. Не такая она примитивная и озабоченная. И голос обеспокоенный. С Ирусиком явно что-то случилось. Значит, нужно ехать!
Глава 6
Огоньки… Разноцветные, мерцающие, бегущие, они напоминают о Новом годе.
Но сейчас лето. Наташа помнила об этом, хотя ее мозг был затуманен.
Сегодня она чувствовала свое тело. Могла шевелиться и даже присаживаться. Но когда попыталась встать, перед глазами все поплыло, и огоньки слились в одну пеструю пульсирующую полосу.
Наташа нащупала бутылку с водой. Карабас поставил ее возле дивана, у ножки. Рядом «утку», на случай, если его кукле Маше приспичит в туалет. Та и попила, и нужду справила. На ней снова были ее трусики. Обычные, хлопковые, с завышенной талией. Она всегда носила такие, чтобы чуть подтягивать живот. Но Карабасу, судя по всему, они нравились. Поэтому он постирал их. И надел вместо дурацких панталон, выданных в придачу к платью. Его он, кстати, тоже снял с нее. Наташа проснулась в розовой майке. То есть Карабас поиграл с Машей в Мальвину, а закончив, переодел свою куклу в пижаму.
Зачесалась шея. Наташа поскребла ее ногтями. Но это не помогло. Зуд не прошел. Комары покусали? Или клопы? В этом диване, пахнувшем сыростью и соляркой, они запросто могут завестись.
Отбросив мысли о них, Наташа стала шарить взглядом по полу. Что, если ей у дивана оставили не только воду и судно, но и еду? Пусть хлеб. Самый обычный, ржаной. И не обязательно свежий. Она бы с удовольствием съела его даже без соли и запила водой из-под крана. Но нет… Ничего съестного не нашлось.
Немного полежав, Наташа повторила попытку встать. И эта тоже не увенчалась успехом. Тогда она решила перетечь на пол, чтобы попробовать доползти до ворот. Это у нее вышло с первого раза. Почти… С дивана Наташа сверзилась! То есть тяжело упала вниз, а не грациозно переместилась. Но поползла резво. На полпути даже на четвереньки встала. Только когда достигла ворот, сил лишилась. Даже поколотить в них не смогла. Стукнула разок, другой и отключилась.
…Очнулась, когда услышала скрежет. Это открывались ворота. Разлепив веки, увидела кроссовки. Не сапоги со шпорами, в которых вчера щеголял ее похититель, а обычную обувь. Хотела поднять глаза выше, да получила удар по затылку. Не очень болезненный, но точный. Он вырубил Наташу на несколько минут.
За то время, что она находилась без сознания, Карабас успел напялить камуфляж и набрать в таз воды. Чтобы она не была ледяной, подогрел ее в чайнике.
— Зачем ты все портишь? — услышала Наташа, когда очнулась. — Падаешь на пол, пачкаешься… Я тебя мыл вчера, переодевал… А ты изгваздалась. И тело грязное, и одежда. Как это некрасиво!
— Куклы часто падают, — пролепетала она.
— То есть ты это не специально?
— Нет. Я ничего не понимала.
— Не ври! Ты попила и справила нужду.
— Но мне захотелось есть, и я стала искать что-нибудь съедобное.
— Кормить я буду тебя сам, — строго проговорил Барабас. — Надо было терпеть.
— Ты накачиваешь меня лекарствами, и я не могу себя контролировать.
— Без этого никак, увы.
— Почему? Я могу притвориться куклой, и ты поиграешь со мной. Обещаю, я буду очень убедительной. Только не нужно меня травить… Мне очень плохо от твоих препаратов. Я чешусь. Мне кажется, моя шея вся покрыта жалящими комарами…
— Просто тут водятся комары. И они жалят в самые сладкие места. Когда ты в сознании, то очень много говоришь, а еще больше хитришь. Я хочу поиграть с куклой Машей. Ты — не она. Только я могу превратить тебя в нее. Но не бойся, я не причиню тебе зла. Я же обещал! — И снова что-то ей вколол. — Если хочешь есть, давай сейчас начнем кормить тебя. Через десять минут ты не сможешь жевать и глотать.
Он достал из своей волшебной сумки банку с детским питанием. Каша с мясом, прочла Наталья. Да у нее сегодня пир!
Барабас стал кормить свою куклу, приговаривая:
— Ложку за маму… Ам! Теперь за папу…
Наташа не успела доесть, когда ее скулы свело.
— Моя Машенька наелась, — обрадовался Карабас. — Сейчас мы ее умоем, потом переоденем…
Во что сегодня?
Наташа не чувствовала тела, но соображала хорошо. Не так остро, как обычно, но вполне адекватно. Когда-то она читала о тех, кто прошел через кому. Многие говорили, что все понимали, просто не могли управлять своей физической оболочкой. Точно как она сейчас.
— Я купил для тебя сарафан, — услышала она. — Ситцевый, в горошек. И носочки. Жаль, что ты трусики испачкала. Они бы подошли. Но придется без них обойтись.
Карабас стянул их с нее. Как и майку. Она лежала перед мужиком абсолютно голой. Ее ладненькое, хоть и пухленькое тельце могло возбудить. И это пугало. Но Барабас всего лишь обтер его губкой. Затем прошелся по нему полотенцем. Он не щупал грудь, не лез между ног. Но прикасался ласково. Будто на самом деле мыл любимую куклу…
Когда чистая Маша была наряжена в сарафан, ее посадили на руки. Карабас собрался натянуть на ее ноги носочки и взял их… Но… Вдруг принялся качать свою куклу. Сначала медленно, потом все сильнее… И Наташа поняла, что это означает. Карабас, играя с нею, получил сексуальное удовольствие…
Как смог, так и получил!
Иначе у него не выходило.
Если бы она не утратила способности говорить, то выразила бы ему свое сочувствие. Да, Карабас похитил ее и удерживает в гараже против воли, но он не монстр… Просто несчастный человек. И, безусловно, больной. Ему бы к хорошему психиатру обратиться. Глядишь, помог бы, и Наташа не оказалась в этом чертовом гараже.
Когда Карабас закончил играть, то уложил куклу Машу на диван. Заботливо накинул на нее одеяло и подоткнул его. Затем налил ей воды, поставил помытое судно. Наталья поглядывала за ним из-под прикрытых век. Ждала, когда похититель разоблачится. Огоньки давали достаточно света для того, чтобы рассмотреть человека. Но Карабас перестраховался. Он сначала вырубил освещение, потом снял с себя камуфляж и вышел. А перед тем как запереть ворота, протянул руку, чтобы включить электричество…
Но ее Наташа видела и ранее.
Глава 7
Люде было страшно.
Ей казалось, что Ирусик умирает. Она ни на что не жаловалась, дышала ровно, но имела такой потрясенный вид, будто рассматривала ангелов, явившихся за ней.
Соседка лежала в своей кровати. Но она ее не разбирала. И не раздевалась. Плюхнулась поверх покрывала в уличной одежде. До этого сидела за столом. Чай пила. Пустой. А на столе и конфеты, и варенье, и сушки с маком.
Люда сходила-таки в агентство, забронировала тур. Если сегодня подтвердят, то завтра вечером она улетит к морю.
Возвращаясь домой, купила шампанского и дыню «торпеду». Такие обычно вкусные, сахарные. И не домой пошла, а поднялась на второй этаж, чтобы снова постучаться к Ирусику.
На этот раз Люде открыли. Но не сразу. Ирусик долго возилась с замком, а когда отперла, то выглядела немного потерянной.
— Что с тобой? — обеспокоилась Люда.
— Все оки, — ответила та.
— Я к тебе уже не впервые за сегодня…
— Гуляла я. Заходи.
И посторонилась.
Они прошли на кухню, где Ирусик пила пустой чай.
— Я на море собираюсь. Давай выпьем за то, чтобы моя поездка состоялась?
— Давай.
— А дыню хочешь?
Ирусик кивнула. И напомнила Люде героиню сказки «Марья-искусница», которая, будучи одурманенной, говорила: «Что воля, что неволя — все равно!»
— Ты как себя чувствуешь?
— Говорю же, оки. Просто спать хочу. Но я взбодрюсь сейчас, ты меня знаешь. Наливай!
Они выпили шампанского. Поели дыни. Ирусик сделала пару глотков и клюнула немного сладкой мякоти. Люда заметила это только после того, как уговорила два фужера и слопала три кусища.
— Пойду я, пожалуй, — засобиралась Люда. Она поняла, что мешает соседке.
— Нет, нет, не бросай меня, — возопила та и вцепилась в руку Людмилы.
— Тебе все еще страшно?
— Все еще?.. Я только начала бояться. Уверена, что меня тоже убьют. Как и Пашу.
— Кто?
— Я скажу об этом только майору Барановскому, — выдала она и направилась в спальню.
Люда тут же начала ему звонить. Но Василий не отвечал. Чертыхнувшись, она последовала за хозяйкой квартиры.
Ирусик улеглась на кровать и уставилась в потолок.
— Что там интересного? — шутя, спросила Люда.
— Ничего. Только трещины. Зашпаклевать бы да побелить, но зачем… Завтра все равно помирать.
— Что за фантазии такие дурацкие? — вскипела она. — С чего бы тебе помирать?
Она пожала плечами и смежила веки. А Люда снова стала набирать Василия. Но он так и не отвечал. Тогда она позвонила в отдел. Ей обещали передать сообщение товарищ майору.
И вот спустя час явился… Нет, не царь и великий князь всея Руси, а всего лишь майор Барановский.
— Спасибо, что приехали, — сказала ему Люда. Дверь старшему оперу пришлось открывать ей.
— Что у вас случилось?
— Она странная. Не могу добиться никакого вразумительного ответа.
— Не потому ли, что вы выпили?
— Шампанского немного, — смущенно проговорила Люда, поняв, что от нее пахнет алкоголем. Во всей красе себя показала Василию! Теперь она для него не только распутница, но и пьяница.