— Где Ирина Андреевна?
Люда провела Барановского в спальню. Тот, увидев Ирусика, напрягся.
— Гражданка Краснова, вы живы? — Та на самом деле походила на покойницу. Бледная, с застывшим лицом и чуть приоткрытым сухим ртом.
— Все оки.
— ОК в смысле? — Она подтвердила это известным жестом. — Тогда, прошу вас, поднимитесь.
Ирусик стала вставать, но у нее получилось не сразу. Пришлось Василию помогать ей.
— Вы точно бутылку шампанского выпили? — спросил он у Люды.
— Не целую даже.
— Может, «Скорую» вызвать? С ней явно что-то не так.
— Все оки, — отмахнулась от него Ирусик. — Просто я не выспалась.
— Она и мне так сказала, — сообщила Василию Люда. — А еще, что ее убьют скоро. Как Пашу. А кто, Ируся готова сообщить только вам.
Барановский отвел хозяйку квартиры на кухню, чтобы не разлеживалась, усадил. Увидел недопитую бутылку шампанского, вылил из нее содержимое, а саму тару швырнул в мусорное ведро.
— Кофе в этом доме есть? — спросил он.
— Ирусик не пьет кофе. У нее давление.
— А сейчас оно какое? Мерили?
— Нет у меня тонометра, — сообщила Ирусик.
— Ну вы даете! Страдаете от гипертонии и никак не контролируете давление?
— Когда чувствую себя плохо, принимаю таблеточку. Вроде помогает.
— Сегодня принимали?
— Да, две.
— У меня есть тонометр, — встряла Люда. Она, бывало, страдала от пониженного, особенно в дождливые дни, и обзавелась аппаратом год назад. — Принести?
— Конечно.
Люда быстро сбегала за тонометром. Барановский измерил женщине давление, оно оказалось чудовищно высоким.
— Где ваши таблетки? — спросил он.
Ирусик указала на подоконник. Василий взял пузырек, посмотрел название.
— Да, сильные. Странно, что не подействовали. — И тут же достал телефон, чтобы вызвать «Скорую».
— Зачем? — застонала Ирусик. — Я оки. Просто не выспалась.
— Что вы, как попугай, твердите одно и то же? — вскипел Барановский.
— Не знаю, — беспомощно пробормотала Ируся. — Я сама не своя, потому что умирать мне не хочется.
— С чего вы решили, что умрете?
— Голос сказал.
— Какой еще?..
— Вчерашней ночью за стеной раздавались странные звуки. Будто призрак по дому Павла ходил.
— Людмила рассказала об этом. И я считаю, что это вполне нормальная реакция на стресс. Вы пережили шок, нашли соседа мертвым. Естественно, ваши нервы расшатались, и во всем вам слышалось что-то потустороннее…
— Я тоже так подумала. Но этой ночью все повторилось. Но еще я услышала голос. Он шептал: «Ты тоже скоро умрешь…» Мне пришлось уйти спать на кухню, потому что я живу в однушке. На полу себе постелила. А чуть свет собралась и ушла гулять. Поэтому мне сейчас плохо.
— Вы уж поберегите себя. Не девочка уже.
— Кто скажет, что я мальчик, пусть первым бросит в меня камень! — с достоинством проговорила Ирусик.
— Вы дивная женщина. Зрелая, красивая, веселая. Но в пятьдесят лет уже пора заботиться о здоровье…
— Мне чуть больше, — хихикнула Ирусик. Как будто Барановский не знал! Он видел ее паспорт.
— Ни на год не выглядите старше. И все же вам не четырнадцать. Относитесь к себе бережнее.
Она потрепала Барановского за щечку. Люда тоже не отказалась бы от этого. Хотя ей категорически не нравилась новая прическа Василия, все равно он в ее глазах выглядел очень привлекательным…
Молодцу все к лицу?
Тут по квартире разнесся звонок домофона. Это приехали медики.
Ирусику опять же смерили давление, сделали кардиограмму, после чего поставили укол. На все ушло не больше десяти минут, и все равно было здорово, что Василий остался.
— Я не думаю, что мне чудилось, — сказала Ирусик, после того, как врачи «Скорой» покинули ее дом. — В квартиру Павла кто-то наведывается уже вторую ночь. Вы бы проверили, не пропало ли там чего.
— Она опечатана.
— Надорвали ваши «опечатки» да приклеили.
— Нет, бумага и ленты не были нарушены.
— Значит, налепили новые. Вы что, их на подлинность проверяли? Деньги подделывают так, что не отличишь… — Она немного порозовела после укола. Хотя это было довольно странно. Обычно люди с повышенным давлением красные, чуть ли не свекольные, и светлеют, когда медикаменты начинают действовать. — Да, забыла сказать, голос раздался после того, как я в стену постучала. Сначала воцарилась тишина, а потом… Ты тоже скоро умрешь!
— Тогда вы встали с кровати и пошли проверять, есть кто в квартире или нет?
— Перепугалась до смерти, убежала на кухню, напилась валерианки и стала овец считать, чтобы уснуть. Я и позавчера не сразу на площадку вышла. Страшно было, понимаете?
— Понимаю.
— Я дала человеку, проникшему в квартиру Павла, время. Что, если это был его убийца?
— Спасибо вам за информацию, Ирусик… — Он впервые назвал ее так неофициально. — Мы все проверим. И на всякий случай пришлем своего человека, чтобы он находился в квартире потерпевшего и охранял ваш покой.
Он поцеловал ее в щеку. Ирусик расплылась в улыбке и через несколько секунд уснула. Но сейчас она лежала на боку, была розовой и выглядела вполне здоровой.
Люда и Василий вышли из квартиры, захлопнув за собой дверь. На ней стоял еще советский замок, автоматический.
— Вы правда пришлете человека в квартиру Иванова?
Он покачал головой.
— Значит, вы ее обманули?
— У нас нет столько людей. И мы утром проверили по описи все ценные вещи. Ни одна не пропала.
В кармане у Люды пиликнул телефон. Она достала его и увидела сообщение от турагента: «Не подтвердили. Но есть другие варианты. Приходите, рассмотрим».
— Плохие новости? — услышала она голос Васи.
— Не особо. Просто у меня срывается поездка к морю. Переживу.
— Да, это не страшно. Но неприятно. На какое собирались?
— Средиземное.
— Я Азовское люблю. Но это чувство из детства.
— Хотите кофе? — И показала на лестницу, ведущую вверх. — У меня отличный.
— А давайте.
И Люда повела Барановского к себе. Пока поднимались, лихорадочно вспоминала, все ли убрала за собой. На месте ли расческа, халат, тапочки… Они обязаны стоять на нужной полочке, параллельно друг другу. С детства ей вдалбливали правило «Каждой вещи — свое место». И даже когда она кидала что-то, то вскоре подбирала, вешала или укладывала. Сегодня, уходя из дома, что-то могла упустить. И гость этого не заметит. Мужчина тем более. Но Люда будет знать, что в ее «крепости» непорядок, и стесняться этого.
Она ввела Барановского в дом. Пригласила в кухню.
— Уютно у вас, приятно, — сказал Вася, осмотревшись. — Был я сегодня в очень богатой квартире. Там на полу мрамор, на потолке муранское стекло… Красиво, как в Эрмитаже. Но как жить в такой обстановке?
— Я бы смогла. Мне нравится шик. Но живу по средствам, поэтому имею всего лишь уютную, приятную квартиру. А за комплимент ей спасибо.
— Это не ей — вам. Ведь вы тут все устроили…
— Брат двоюродный немного помогал, вы его видели утром, — выпалила Люда и даже не застыдилась своего вранья. — У Саши руки золотые, он сверлит, вешает, собирает, меняет, прочищает…
Прочищает! Зачем же было это слово употреблять? Прочистить трубы на сленге означает «заняться сексом с женщиной, у которой его давно не было».
И Люда резко сменила тему:
— А что это за дом такой, похожий на Эрмитаж? Расскажите, кто в нем живет?
— Кстати, свидетельница по делу Иванова. И она бывала у него в гостях. Может, вы встречали ее?
— Этот вопрос надо было Ирусику задавать. Она следила за Павлом. И не потому, что соседствовала с ним. Просто он ей нравился.
— И все же я вам покажу ее.
Люда возражать не стала. А пока товарищ майор копался в смартфоне, занималась кофе. Приготовила две порции. Разлила по чашкам. Поставив их на стол, глянула на экран.
— Ни разу не видела эту даму, — сказала Люда.
— То фото с паспорта. Хочу найти другое… Светское, что ли? Зоя Одинцова очень успешная бизнесвумен. Она не могла не мелькнуть где-то… О, нашел! — И показал Люде фото, на котором жгучая брюнетка с алыми губами стояла рядом с одним очень известным телеведущим. — Ну, что скажете?
— Повторюсь: я ни разу не видела эту даму. Иначе запомнила бы такую красавицу.
— Да, она очень хороша…
— Только прическа эта ей не очень идет, — взревновав, заметила Люда.
— У Зои имеется дефект на лице. Прикрывает его.
— Что там?
— Довольно обширный ожог.
— На скуле, да?
— Да. И он ползет вниз. А что?
— Вспомнила! Я видела женщину с таким дефектом.
— Когда?
— Не так давно. На прошлой неделе, наверное. Он выбегала из подъезда, когда я в него заходила. Но у нее были не такие волосы. Светло-русые, короткие.
— Значит, Зоя носит парик.
— А без него натягивает на голову капюшон. На ней было объемное худи.
— Чего-чего?
— Толстовка, если по старинке. С капюшоном. Он упал, когда женщина резко повернула голову, и я увидела шрамы. Без макияжа и парика она не так эффектна, но все равно красива. Я посочувствовала ей. Хотела придержать дверь, но женщина меня оттолкнула, чуть по стене не размазала и вылетела вон.
Василий тут же спросил, где туалет, удалился в него и начал кому-то звонить. Люда слышала его приглушенный голос. В это же время затренькал ее мобильный. Она подумала, из турагентства, но ошиблась…
Ей звонил последний мушкетер. Тот самый, что не отвез ее в Будапешт. Будь Люда одна, взяла бы трубку и послушала, что он скажет. Просто ради интереса. Но у нее гости. Не важно, кто. Сидела бы Ируся, Люда тоже не ответила бы. А у нее еще и мужчина интересный…
Она сбросила вызов.
Странно, что на ее день рождения все слились, но буквально через день-два-пять обозначились. Хотели сэкономить на подарках? Но она ведь не требовала их, даже не просила. Сами предложили их. Каждый тот, что смог или захотел преподнести. Но по факту… Никто не смог достойно поздравить. А скорее не захотел?