Каттива Бамбола гипнотизировала Максима. Не настоящая, а всего лишь запечатленная на фото.
— Господин Челышев, — услышал он визгливый голос и вздрогнул. Противный звук нарушил гармонию. — Здравствуйте.
— Добрый день, господин Гаранин.
Обращение «товарищ» утрачено, но не заменено. «Господин» употребляется, но не приживается. Что остается? «Гражданин»? Тоже не то…
— Что это у вас? — спросил Святозар, прервав мысли Макса. — Те самые снимки? Позвольте на них взглянуть.
Челышев протянул распечатки полицейскому. Он позвонил Гаранину сегодня. Посчитал своим долгом сообщить следствию обо всем, что узнал… Точнее, о том, что касается дела. О Марго ни слова. Ничего о том, откуда у Иванова взялась Плохая кукла. Это ведь не важно?
— Когда вы позвонили мне, — начал Святозар, перебирая снимки, — и сообщили о том, что на одном из сайтов появился пост о Бамболе, я лично проверил его и ничего не нашел.
— Публикации часто удаляют. Поэтому я рад тому, что сделал распечатку.
— Нет, вы не подумайте, что вам не верят. Мой начальник майор Барановский тоже видел пост.
— То есть я ничем особо не помог? Вы и так всё знали? В таком случае, почему вы согласились встретиться со мной?
— Нам важно ваше мнение. Мне совершенно точно.
Они присели на лавку. Святозар закинул ногу на ногу, сверкнув носками. Да, сегодня он надел их. Длинные, пестрящие какими-то мордами. Ничегошеньки не понимающий в моде Макс догадался, что это актуально, но не понял, почему. Некрасиво. И непрактично, от частой стирки цвет потеряют. Да, в носках, конечно, лучше, чем без них. Но неужели нельзя надеть обычные?
— Еще одно доказательство того, что Каттива Бамбола существует, — проговорил Святозар. — А нас все убеждали в том, что она сгинула.
— И ее последним (или уже «пред»?) владельцем являлся Павел Иванов. Поэтому я и позвонил вам. Если его убили, то из-за Плохой куклы. Она же настоящее сокровище!
— Откуда вы знаете, что Иванов завладел ею?
— Об этом мне сообщил тот, кто присутствовал при сделке, — соврал Макс. — Куклу привезли из-за границы. Иностранец опасался кидалова и нанял охранника. Он-то и поделился со мной.
— Имя вам известно?
— Продавца?
— Хотя бы свидетеля.
— Нет. Ни того, ни другого. Сами понимаете, мы не любим раскрываться друг перед другом. Благо виртуальность помогает сохранять инкогнито.
— И напропалую врать.
— Я на все сто уверен, что сделка состоялась, и Павел завладел Плохой куклой.
— А вы не могли бы связаться с этим охранником, чтобы узнать имя продавца?
— Он уже отбыл домой. Прилетал на сутки. А зачем вам его имя?
— Иванова убили сразу после того, как он купил Плохую куклу. Кто знал об этом? Продавец, конечно.
— Но если он так дорожил ею, то не продал бы!
— Каттива Бамбола стоит бешеных денег. Почему бы не загнать ее еще раз?
— Глупость какая…
— Не скажите. Арестовывали мы недавно одного нумизмата. Продавал золотой червонец времен Николая Первого. Деньги получал, потом возвращался, нового владельца душил, а монету забирал. И так трижды делал. Поймали только после того, как он с собой еще и коллекцию последней жертвы прихватил.
Макс уже не рад был тому, что решил проявить сознательность. Да, он не только следствию помогал, но и себе. Челышев стал одним из первых подозреваемых по делу, и новые сведения отведут от него подозрения…
Или нет?
— Господин Гаранин, вы не возражаете, если я пойду? — обратился к Святозару Макс. — Мне сегодня еще работать.
— Да-да, конечно. Спасибо вам за информацию.
— Я выполнил свой гражданский долг.
Они попрощались, пожав друг другу руки. Гаранин направился к своей машине. Совсем не пижонской. Причем отечественной. Но Святозар в свои двадцать четыре (пять, шесть?) имел авто, а Максим нет. Он хотел машину. И права имел. Но все денег не мог найти на покупку. Поэтому и стал приобретать кукол с целью перепродажи. Только не шло дело. Плохой из него барыга.
Когда Гаранин уехал, Макс набрал Марго.
Вчера у них… почти свершилось чудо! Они целовались, обнимались и тискались, как подростки.
Но Маргарита не позволила переступить черту. И в этом, возможно, был виноват Макс. Когда он гладил ее тело, то опустился вниз по ноге… Левой… С протезом. И девушка сразу напряглась, а через несколько секунд отстранила Челышева от себя.
Но он не обиделся. И не расстроился. Даже рад был тому, что они не забежали вперед. У них еще есть время. Марго пробудет в Москве до воскресенья. Челышев устроит ей прощальный ужин. С водкой и икрой. Прокатит на тройке с бубенцами. Подарит матрешку или ушанку. В общем, устроит праздник а-ля рус. Ночью они займутся любовью, а днем он проводит Марго в аэропорт.
Но на этом их история не закончится. Они встретятся максимум через пару недель. У Челышева впереди отпуск, имеется загранпаспорт с открытым шенгеном, он может взять билет до какого-нибудь французского города, куда Марго легко доедет на машине.
Максим фантазировал на эту тему весь вчерашний вечер и сегодняшний день. Желание позвонить девушке возникало у него каждую минуту, но он сдерживал свои порывы. Бабушка Лия научила его не быть навязчивым. Но сейчас, когда уже день, можно и позвонить…
Но телефон Марго был выключен.
Челышев забеспокоился. Сейчас в Москве нет таких мест, где бы не ловила сотовая связь.
Аппарат разрядился, успокоил себя Макс. Не у всех имеются запасные аккумуляторы.
Через десять минут он позвонил вновь. Тот же результат. Челышев вернулся на работу, но не смог на ней сосредоточиться. Он набирал и набирал номер Маргариты, прекрасно зная, что когда она появится в сети, ему придет эсэмэс с оповещением.
Максим слышал краем уха, что начальник уехал на какое-то важное совещание, поэтому решил рискнуть и сбежать. Если кто-то из коллег накапает на него, он скажет, что был вызван в следственный комитет. Понадобится, добудет справку — Гаранин не откажет ему в такой малости.
До отеля, в котором остановилась Марго, Макс доехал на метро за пятнадцать минут. Зайдя в холл, попросил администратора (не вчерашнего — другого) позвонить в номер двенадцать. Тот сказал, что в нем никого нет.
— Как нет?
— Ключи сданы, — и указал на ячейки, куда они кладутся.
— Тогда я пройду в бар, подожду.
— Как вам будет угодно.
Макс поднялся по лестнице на второй этаж. За стойкой стоял тот же бармен, милейший толстяк Глеб. Челышева он встретил как старого знакомого и спросил, что тот будет пить.
— Капучино.
— Сделаем.
— Глеб, не скажете, когда ушла постоялица из двенадцатого номера?
— Минут двадцать назад. А что?
— Я хотел поговорить с ней. Звонил, звонил, абонент-не абонент, поэтому приехал.
— А, вы о Марго! Но в двенадцатом уже другой постоялец. Тоже женщина. А Марго утром выехала. Администратор ей вызвал такси до аэропорта.
— Но она собиралась остаться в Москве еще на несколько дней.
Бармен пожал своими полными плечами:
— Может, случилось что…
Да, определенно! Только что?
И почему она не сообщила ему, что уезжает? Хотя бы эсэмэс прислала. На телефон или в директ написала на сайте. Как будто не с ним вчера целовалась и позволяла гладить грудь? Или для нее это ничего не значит? Подумаешь, потискались…
Верить в это не хотелось. Как и вспоминать слова Гаранина о том, что продавец может быть и убийцей.
Глава 3
Сегодня Зоя выглядела совсем не так, как вчера.
Она сменила парик. Теперь на ней был ярко-рыжий и короткий. Но с длинной косой челкой, опять же закрывающей обезображенную часть лица. Вместо элегантного костюма — кожаная косуха и джинсы. На ногах казаки. Макияж смоки-айс.
И встретиться с Василием госпожа Одинцова договорилась не у офиса и не дома, а на Фрунзенской набережной.
Когда Барановский подъехал в назначенное место, она сидела на парапете и пила молочный коктейль. Несмотря на то что выглядела Зоя иначе, он сразу ее узнал.
— Добрый день.
— Не такой уж добрый для меня, не так ли? — Зоя шумно втянула через трубочку остатки напитка со дна. — Раз со мной в очередной раз пожелал встретиться старший оперуполномоченный Барановский.
— Вчера вы не были до конца откровенны со мной.
— Вы не священник, чтобы я исповедовалась.
— Но делаете это?
— Конечно нет.
— Не верите в Бога?
— В попов. Так что я вам не договорила?
— Вы приезжали к брату домой. В кошатник-бомжатник. Вас видели соседи. Вы выбегали из подъезда в худи с капюшоном и без парика. Павел отказался продавать вам свою коллекцию, но предложил куклу, воняющую мочой.
— Об этом тоже соседи доложили? Или Гарри продолжает поливать меня грязью?
— Айрат только поделился информацией со следствием. Он ничего плохого о вас не говорил.
— Так я и поверила, — фыркнула Зоя. — Ну да ладно. Мне уже все равно. О чем спрашивали, я забыла?
— Зачем вы ездили к Павлу домой?
— С вами поделились информацией, и вы знаете ответ…
— Пожалуйста, ответьте. Или поедем в отдел и будем там говорить.
— Вы меня не пугайте, товарищ майор. Это я делаю одолжение, разговаривая с вами в неформальной обстановке, — не вы. У меня несколько прикормленных адвокатов, и, если я пожелаю, вы ко мне не подберетесь вообще.
— Если вы убили Иванова, подберусь. И не таких арестовывал.
— Зачем мне это делать?
— Вы всю жизнь его ненавидели, поэтому так стремились завладеть всем, что Павел имел. Но он продал вам лишь квартиру, которая для него ничего не значила, а коллекцию — нет. Сейчас же, когда брат умер, вы можете ею завладеть законным путем. Как я уже говорил, пройдя через тест ДНК, вы докажете ближайшее родство с ним, и ваши прикормленные адвокаты из трусов выпрыгнут, чтобы в этом вам помочь.
— Если бы все было так просто, я убила бы Павла раньше. И не тратила бы космические деньги на покупку квартиры.
— Полтора года назад вы не понимали, что это не сделает вас счастливой. И не ненавидели брата так сильно… Но он сунул вам под нос зассанную котами игрушку. Единственное, что осталось от вашей матери. Значит, он узнал вас, вспомнил… И сознательно унизил. Указал на ваше место!