— Уверены? — Она скептически оглядела стажера.
Святозар не был тощим. Даже худощавым. Его можно было назвать стройным мужчиной. На таких очень хорошо сидит одежда. И ростом он удался. Но на роль защитника никак не тянул. Быть может, из-за высокого, немужского, голоса?
— Вы не смотрите на то, что я худой и кашляю, — улыбнулся Святозар. — Я имею синий пояс по карате.
— Успокоили, — пробормотала Наташа и поставила чайник. Надо защитника хотя бы горячим напитком угостить. — Чай, кофе? — спросила она.
— Ничего не хочу, спасибо. Жарко. Давайте лучше помоем кота? Капец, как от него воняет.
Следующие полчаса они посвятили Бубенчику. Сначала его ловили, потом мыли, вытирали. В этот раз он вел себя ужасно. И царапался, и кусался. Досталось всем, не только чужаку. Одичал Бубенчик. Но вознаграждение за страдания в виде кролика в сметане принял. И ушел спать на балкон. Подальше от людей.
— Стемнело, — отметила Наташа. — А мне все не звонят.
— Подождем.
— А если самой набрать?
— Спугнете не дай бог.
Наташа не стала спорить с представителем власти. Открыла холодильник и стала по нему шарить. Очень есть хотелось. Может, не меньше, чем Бубенчику. Но ни одно лакомого кусочка не нашлось. Ей корма не принесли, а фрукты она уже слопала.
— Голодны? — угадал Святозар.
— Поела бы…
— Есть идея!
— Кильку не хочу.
— Нет, я думаю сходить в тот мини-маркет, где взял корм для Бубенчика. Пельмени со сметаной любите?
— Иногда ем. Но давайте обойдемся.
— Сам умираю с голоду. Могу сбегать в магазин. Десять минут займет.
— Ладно, как скажете.
— Вы пока воду ставьте. Я мигом.
И унесся, на ходу напяливая кроссовки.
Наташа налила в кастрюлю воду, поставила ее на плиту. После этого направилась на балкон и взяла на руки Бубенчика. Тот поворчал, но удобно устроился и снова засопел. Вместе с ним Наташа вернулась в комнату. Подошла к трубочисту, из-за которого она ввязалась к криминальную историю. Он перестал ей нравиться. И пастушку для него она покупать передумала. Нет в этих фигурках той прелести, что имеется в куклах. Пожалуй, нужно начать коллекционировать их…
Раздался телефонный звонок. Знакомый номер!
— Девушка, я подъехал, — сообщил мужчина, которого они со Святозаром так долго ждали. Аркадий.
— Да, хорошо. Я спущусь. Подождете немного?
— Только немного. Мне домой надо.
— К семье? — спросила она, вспомнив о том, что Аркадий холост.
— Я живу один. Но звонили соседи, у меня в квартире трубу прорвало, похоже.
— Собираюсь.
И отключилась, чтобы позвонить Святозару. Но тот был вне действия сети.
— Да ты издеваешься? — прорычала Наташа.
Она обулась. Вновь набрала. Опять «не абонент». В панике начала названивать Барановскому. Тот ответил мгновенно. Велел ничего не бояться и спускаться.
Наташа так и сделала. Но прежде чем выйти, сунула в карман кофты баллончик с лаком. Если что, брызнет в лицо похитителю.
Оказавшись на улице, Наташа огляделась. Услышала:
— Сюда!
В глаза ударил свет фар. Ничего не видя, она сделала шаг вперед. Запнулась. Стала падать. Почувствовала на своем теле чьи-то руки. Тут же выхватила лак и начала его разбрызгивать. В итоге сама же наглоталась лака, начала чихать и кашлять. Рухнула-таки на асфальт…
— Ты дура, что ли? — услышала она возмущенный голос. — Эй, а ты кто?
Открыв глаза, Наташа увидела полного мужчину с залысинами, которого прижимал к боку минивэна Святозар.
— Помогите! — закричал плененный Гараниным Аркадий. — Вызовите полицию!
— Прибыла по вашему зову, — донеслось из темноты. А через несколько секунд из нее вынырнул майор Барановский. — Что тут происходит?
— На меня напали. Неужели не видите? Сначала эта дура с лаком… Потом ее подельник.
— Свят, отпусти его.
Гаранин разжал руки и отошел на шаг.
— Позвольте ваши документы, — попросил Василий.
Аркадий полез в машину и достал их из бардачка. Когда он открыл дверь, из салона выскочил кот. Черный, мордастый, с хвостом трубой.
— Эта ненормальная объявление разместила о том, что пропал ее Бубенчик, — взволнованно заговорил Аркадий. — Я его нашел. Привез. А она в меня из баллончика…
— Простите меня, пожалуйста, — пробормотала Наташа.
Этот мужчина совершенно точно не был Карабасом. Слишком пухлый…
Кота опять же привез, очень похожего на Бубенчика.
— Делай после этого добро людям, — продолжил возмущаться Аркадий. — Время потратил, бензин.
— Я компенсирую, — подала голос Наташа.
— Да иди ты…
И она пошла. Села на лавку у подъезда. Стала ждать, когда к ней подойдут опера.
Через пять минут увидела Святозара. Он подбежал, сунул ей в руку пакет с пельменями и сообщил, что они уезжают.
— Ошибочка вышла, — пожал плечами он. — Заподозрили не того человека.
— А как тут оказался товарищ майор? Вы его вызвали?
— Нет. Сам приехал.
— Гаранин, дуй сюда, — донесся голос Василия.
— Извините, мне нужно… дуть. Вы идите домой, запритесь. Никому не открывайте. В случае чего, звоните мне.
И, помахав рукой, убежал.
Сдулся…
Наташа поднялась с лавки и услышала: «Мяу». Опустила глаза и увидела черного кота. Он потерся о ее ногу и бросился к входной двери.
— Бубенчик?
Кот утвердительно ответил «Мяу». И Наташа растерялась. Это ее питомец? Или тот, кто сейчас дрыхнет на балконе? Коты были очень похожи. Непроницаемо-черный окрас, желтые глаза, белые усищи. Только этот сытый, гладкий. Как Бубенчик на фото. А тот, которого она притащила в дом, настрадавшийся, оголодавший. И какой же из них ее пропавший питомец? Оба ведут себя так, будто хорошо знают Наташу.
Я подумаю об этом завтра, сказала себе она. И, схватив кота на руки, зашла в подъезд.
Глава 5
Бедолагу, что привез Наталье Щипановой кота, Василий отпустил сразу. Попал из-за своей доброты под раздачу. И как раз тогда, когда в его квартире прорвалась труба — Барановский слышал, как блажила соседка, грозя Аркадию судом.
Когда он уехал на своем минивэне, а госпожа Щипанова скрылась в подъезде, товарищ майор поманил к себе Гаранина.
Они забрались в авто Барановского, и Василий сказал:
— Я знаю, что ты наведывался к квартиру Иванова ночами. И ты опоил чем-то милую старушку Ируську. Хочу узнать, зачем?
— Что за глупости?
— Свят… Хотя тебе это имя не идет вообще! Маме выговор. — Василий развернулся к Гранину всем корпусом и вперил в него суровый взор. — Говорим откровенно, и я не жалуюсь твоему деду. Ты просто пишешь рапорт и увольняешься сам.
— А если не буду?
— Скандала хочешь? Прилюдной порки? Генерал-майор тебя выпорет так, что сидеть не сможешь. Я еще днем хотел ему доложить о твоих «шалостях», но позвонила Наталья, и я решил, что Карабас — это ты. Поэтому тебя к ней и послал. Но ты защищал ее, как тигр. Это обвинение с тебя снимается. Но остальные нет. Так колись.
— Я ничего такого ужасного не сделал! — взвизгнул Святозар. Бензопила звучала приятнее, чем его голос.
— Оценим позже. Итак?
Стажер колебался. Василий решил дожать его, опять же, приврав:
— У Ирины Андреевны Красновой вчера взяли кровь на анализ. В ней обнаружены психотропные вещества. А ты вчера был у нее и кое-что бабуле давал…
На самом деле ничего такого не было. Но они пили чай, и Гаранин мог что-то добавить ей в чашку. Его тетка, та самая фанатка пупсов, работала фармацевтом. Для Святозара добыть какой-то препарат — не проблема.
— Я успокоительные ей дал, и всё, — пробормотал он. — Но экспериментальные. Они пока в аптеках не продаются даже по рецепту.
— Тетка подогнала?
— Да. Хотела меня привлечь к своему теневому бизнесу.
— Она что, дилер?
— Ничего опасного она не продает. Только болеутоляющие и антидепрессанты. Ее хобби стоит дорого. Поездки за границу, покупки пупсиков, их ремонт. На зарплату не разбежишься. Я тоже не жирую. Поэтому она хочет помочь и мне заработать. Только я отказываюсь. Потому что, если какой-то дебил пережрет таблеток и начнется следствие, заметут нас, и если не сядем благодаря деду, то наплачемся.
— Зачем ты наведывался в квартиру Иванова?
— Хотелось поиграть.
— С куклами? — предположил Василий. Ответ был очевиден, но как-то не верилось, что его коллега, неплохо себя в последнее время зарекомендовавший как опер, страдает такой ерундой.
— Да. Я ничего не взял. Можете проверить по описи. Просто поиграл.
— Откуда в тебе?.. Это?
— С детства. Меня тетка часто к себе брала. Я у нее неделями жил. Мы вместе играли с ее пупсами. Дома постоянная ругань. Родители жили якобы ради нас, детей. Не разводились. Но лучше бы разбежались.
— Ты тоже коллекционируешь кукол?
— Нет. У меня денег на это нет. А незаконно зарабатывать на них, как уже сказал, не хочу. Поэтому и заявился к Иванову ночью. Кому от этого плохо? Я поиграл и ушел. Квартиру опечатал.
— Но ты вернулся через сутки. Опять за тем же?
— Нет, я потерял браслет. Тонкий, литой, из белого золота. Брендовый. Мама подарила. На таких не только проба, а еще и номер изделия. Вычислить по нему покупателя — раз плюнуть.
— Если бы мы нашли, подумали бы, что обронил при обыске.
— Но его не было на мне тогда. Неужели ты не обратил бы на это внимание?
Конечно нет! Баба бы — да. А Барановский вообще на такие детали не обращал внимания. Нет, если дело касалось подозреваемых, то конечно… Но к коллегам он как-то не присматривался.
— Бабку пугал зачем? — снова начал пытать Святозара Василий. — Шептал в розетку: «Ты тоже умрешь!»
— Она стучать начала в стену. У нее слух, как у… У кого там из животных поразительный слух? У летучих мышей? Я в первую ночь еле успел спуститься ниже на пролет, как она выскочила. Хотел припугнуть, чтобы дома засела.
— А сегодня зачем заявился?
— Браслет так и не нашел. А тут опять она. Как проклятие. Подумал, дай-ка ей пилюльку подсуну, чтобы успокоилась и забыла обо всем.