— Если я дам этому делу ход…
— Не дашь, — уверенно заявил Гаранин. И будто бы его голос стал звучать грубее. — Деда испугаешься.
— Меня уже ничего не держит на этой службе. Так что…
— Меня тоже. Дед велел попробовать, я подчинился. Скажу, не получилось. Не мое. И устроюсь в юридическую фирму. У меня шикарное образование. Не чета твоему. Когда я после института работал, то не имел опыта, и мне гроши платили. Теперь же у меня есть ментовской стаж, а это большой плюс для юриста. Поэтому-то я деда и послушал. Так что не пугай меня. Рапорт напишу. И уйду сам. Если в чем-то еще меня подозреваешь, заводи дело. Но я не боюсь. Если найдется браслет, я скажу, потерял при обыске. А доказать тот факт, что именно я напугал, а потом опоил старушку, у тебя не выйдет.
— Ушлый ты тип.
— Повторяю, у меня шикарное образование.
И вышел из машины. Барановский проводил Святозара тяжелым взглядом, думая о том, что, когда тот уволится, работать вообще некому будет. Значит, не только Азовское море, но и река Клязьма остаются лишь в мечтах Василия.
Глава 6
Было так поздно, что не имело смысла ехать домой. Вячеслав дежурил, а Вася нет. Но тоже остался в отделе. Все равно в квартире его никто не ждет. Даже холодильник — он пуст. Два оставшихся огурца и полбанки майонеза не в счет. А есть хотелось зверски. И выпить. Но не так сильно.
— Слав, ты сегодня с собой контейнеры не захватил? — спросил Барановский, плюхнувшись на кушетку.
— Нет.
— Жаль.
— Не спеши. — И, открыв сумку, достал из нее две коробки с «Дошираком» и колбасную нарезку в вакууме. — Ты меня угощал, теперь моя очередь.
— Ты мой кумир, Славка!
Барановский не мог сказать с уверенностью, но ему почему-то казалось, что каждый человек, пусть даже мега-богатый, иногда мечтает о быстрой лапше. Самой простой. За тридцать рублей или доллар — он не знал, сколько она стоила за границей, потому что ни разу там не был. Когда-то он чуть ли не каждый день ее уплетал. Не в студенчестве, тогда его мама кормила, а когда от родителей съехал. И оказалось, что продукты не сами по себе в доме появляются, а если их покупать, то нужно готовить, а что хуже — платить за них. За мяско хорошее, рыбку, сырок да яички. Проще запарить лапшу. И быстро, и по карману не бьет. А если в коробку покрошить сосиску, так вообще получается суперблюдо.
— Хлеба вот я не взял, — вздохнул Добронравов. — К колбасе.
— С пряниками поедим.
Они оба помрачнели. Пряники покупал Святозар. Разочарование года! Если не десятилетия…
— Слушай, может, и ладно? — обратился к Василию Добронравов. — Ну, похаживал он в хату Иванова, игрался там с куколками…
— То есть ничего в этом страшного, по-твоему?
— Особо нет. Я, когда со своей женой (тогда будущей, сейчас бывшей) начал встречаться, водил ее в квартиру, где мужика повесили. То есть тогда еще было не ясно, самоубийство это или нет… Но я водил. Мне некуда было. А там чистенько, уютно. Приеду пораньше, ленту сорву, цветочки поставлю, фруктики… И жду ее.
— Фу!
— Знаешь, что? Не все родились в Москве! Кто-то из провинции приехал и жил в общаге! А туда ни одна порядочная девушка не пойдет.
— Святозар, на минуточку, внук генерал-майора МВД.
— Нет, я не сравниваю нас. Просто говорю, что бывают смягчающие обстоятельства…
— Гаранин чуть не убил бабушку! — повысил голос Василий. — Он сначала ее напугал, потом опоил…
— Да, да, ты прав. Черту Свят-Свят переступил. Но я бы на это закрыл глаза. Пусть и на время. У нас людей не хватает. Если сейчас или завтра случится очередное убийство, то мы с тобой остаемся вдвоем.
— Пришлют подмогу.
— Вась, миновали времена Глеба Жеглова и Володи Шарапова. Давай уже адаптируйся к реальности.
— Не хочу.
Замолчали. Вячеслав стал на стол накрывать. Вася помог. Что еще делать? Но выпить все еще хотелось.
— Кто в подвале сегодня дежурит? — спросил Барановский у коллеги.
— Кашин вроде. А что?
— Спиртика хочу попросить.
— Так позвони.
И Вася стал набирать номер морга.
С судмедэкспертом Кашиным у товарища майора были отличные отношения. Спирта он у него еще не просил, но почему-то не сомневался, что тот даст. А то и выпьет вместе со старшим опером.
— Камиль Ильдарович, здорово, — поприветствовал он эксперта. Его мама-татарка второй раз вышла замуж за русского, тот усыновил парня и дал ему свою фамилию. — Это Барановский вас беспокоит.
— Добрых вечеров, Василий Андреевич. Как ваше ничего?
— Не лучшим образом. А ваше?
— Наичуднейше.
— Уже приняли на грудь пятьдесят граммов?
— Обижаете — сто.
— Вот ты морда наглая, — первым не выдержал Василий и перешел с высокопарного стиля на обычный ментовский. — Хвалится, зараза, а нет бы предложил.
— Вы попросите угостить, не откажу.
— Поднимайся уже к нам. Закуска есть.
А чтобы не слушать его церемонные речи и далее, положил трубку.
От прозвища Какашин Камиля Кашина уберег лютый характер. Прозвище чуть не приклеилось к нему. Очень смуглый и тучный эксперт немного походил… На смайлик, изображающий какашку. Каждому из остряков Камиль сунул в карман по отрубленному пальцу и предупредил, что если еще раз услышит это прозвище, то начнет подарочки в обеды подкидывать. Позже он по секрету сообщил Василию, что не отрезал ничего от покойничков, а зашел в магазин приколов. Но искусственные пальцы для убедительности формалином обработал.
Не прошло и десяти минут (лапша даже не раскисла), как в кабинет ввалился Камиль. В каждой руке он держал по колбе. В одной — чистый спирт. Тут никаких сомнений. Во второй?.. Поди пойми, что.
— Подарочек вам, — сказал Кашин и поставил колбу на стол. Сам уселся возле него и стал поедать макароны. Да так быстро, что Вася понял — ему не достанется. Придется пряниками закусывать. И взялся разбавлять спирт, пока Камиль и пряники не слопал. А когда сделал это, еще и лимончик в спирт добавил. Для аромата.
— Шо це таке? — спросил Слава, взяв колбу с «подарочком».
— Угадай.
— Иголка — не иголка? Елочная?
— Близко.
— Но она темная. Сгнила, что ли? — Кашин пожал плечами, затем вылил в рот всю жижу, собравшуюся на дне контейнера. То есть не только лапшу умял, но и бульон оприходовал.
— Вытряхнуть из емкости можно?
— Валяй. Я уже ее изучил.
Василий подал чашку с алкогольным напитком семиминутного производства гостю и себя не забыл. Мужики чокнулись и выпили.
Барановский думал, что пойло не пойдет, поскольку развел один к одному. Но, очевидно, спирт сейчас стали выпускать не девяностоградусный, поэтому из глаз слезы не брызнули. Сунув в рот пряник, Вася склонился над «подарочком» вместе со Славой.
— Это стружка, — догадался Барановский. Алкоголь, как ни странно, не притупил, а обострил его мозг. Трезвый Добронравов не додумался до это.
— Бинго! — щелкнул пальцами Камиль.
— И что в ней такого особенного?
— Вынута из раны на шее кукольника.
— Ты все еще терзаешь его тело?
— Изучаю. Все равно лежит.
— Почему раньше ты эту стружку не нашел?
— Потому что у меня нет нормального оборудования. Наше же руководство компьютерщикам какую-то мудреную программу купило, а на криминалистов денег не осталось.
— Кстати, та программа нам в этом деле помогла.
— С чем я вас поздравляю! Но эксперты — главные ваши помощники. А мы как в каменном веке живем. Пинцет, лупа да реактивы, вот и все, что у нас есть.
— Ладно тебе заливать. Сам говорил, в прошлом месяце вам два новейших микроскопа привезли. А еще какую-то хрень с мудреным названием.
— Вот именно, что хрень. Наливай.
Барановский так и сделал. Выпили. Слава сжалился над коллегой и отдал ему свой «Дошик». Видел, какими голодными глазами тот на него смотрит.
— И как нам твоя стружка может помочь? — спросил он у Камиля, прожевав лапшу.
— Ничем бы не помогла, если бы не порода дерева. Весьма редкая.
— Ты это на глаз определил?
— Нет, помог микроскоп. И друг ботаник.
— В смысле заучка?
— Нет. Человек, занимающийся растениями. Ботаник по профессии. Который, к счастью для вас, работает в парке Зарядье. А там, милые мои, аппаратура такая, как на космической станции. Он по двум снимкам с электронного микроскопа определил породу — палисандр. Растение произрастает в Центральной Африке и Мадагаскаре. Его древесина очень красива, но довольно мягка.
— То есть кукольника убили колющим предметом с палисандровой ручкой? Значит, это точно не дрель. И не отвертка.
— А если старинная? — предположил Камиль.
— Это инструмент мастерового! А палисандр и в далекие времена считался ценным.
— Я, кажется, понял, — прошептал Слава. — Че-е-ерт… Как же я раньше-то?.. — И хлопнул себя по лбу.
— Что ты понял? — встрепенулся Василий.
— Я знаю, чем убили Иванова. И кто это сделал!
Глава 7
Карабас лежал в гараже на диване и смотрел на бегущие по стенам огоньки. Он представлял себя на месте куклы Маши. Она открывала глаза и видела их. Еще шарики. И грубую кирпичную кладку. Зрелище так себе, конечно. Но Барабас все бы сделал для того, чтобы ублажить взор своей куколки, если бы она согласилась играть с ним. В этом случае он бы и не поселил ее в гараже. Да и не пичкал бы таблетками, от которых ей стало дурно.
Он очень по ней скучал.
Но не только по Маше…
Но и по Наташе.
Дивная барышня с кукольными ножками и щечками, точно персики. И Карабасу казалось, что она его понимала. Теперь он ругал себя за то, что не попробовал с нею познакомиться стандартным образом. А у него была возможность, и не одна! Наталья проходила свидетельницей по делу, которое они с коллегами вели.
Когда Карабас впервые увидел ее, то едва не прослезился от умиления. Точно так же он реагировал на кукол. Особенно на теткиных пупсов. Но с ними он играл просто так, не испытывая сексуального возбуждения. Это же дети, а он не педофил. Наташа же, хоть и походила на пухлого ребеночка, являлась женщиной. Ей уже не только МОЖНО играть во взрослые игры, а и НУЖНО.