— Я на днях уезжаю на дачу, пора к сезону готовиться. Вернусь не раньше октября — ноября. Пусть малыш живет у меня, — заявила она, ласково глядя на единственного, горячо любимого внука.
Малыш, которому она едва доставала макушкой до локтя, с облегчением вздохнул — это действительно был выход из положения. Временный, но все же…
— А дальше посмотрим, — оптимистично продолжила Лидия Сергеевна. — Может, вообще переселюсь в деревню. Вот и Виолетта меня поддерживает — она сторонник здорового образа жизни и считает, что большой город разрушает человека, а из Москвы и вовсе удирать надо. Чем дальше, тем лучше.
— Это Виолетта Никодимовна, соседка твоя? — уточнил Печерников-старший и покачал головой. — Бедовая тетка. Не женщина — ураган.
— Ага, — кивнула Лидия Сергеевна. — Так что будем считать вопрос решенным. А тебе, мой дорогой, — обратилась она непосредственно к внуку, — уже пора поумнеть. В следующий раз выбирай себе спутницу жизни такую, чтобы не бросила тебя в трудную минуту. Оглянись — вокруг много достойных женщин. Надеюсь, смена обстановки подвигнет тебя к каким-нибудь правильным поступкам.
— Я постараюсь, — выдавил из себя Максим, мгновенно догадавшись, куда гнет бабушка.
Марина, жена Максима, теперь уже бывшая, всегда вызывала у нее стойкую идиосинкразию. Лидия Сергеевна искренне полагала, что единственный внук достоин лучшей участи. Поэтому у нее на примете постоянно находились какие-то дамы, с которыми она под разными предлогами пыталась Максима познакомить.
Эти брачные инициативы иногда раздражали Печерникова, но чаще веселили. Бабушкиных протеже он про себя именовал абитуриентками и, чтобы девицы не питали напрасных иллюзий, ускользал от прямых контактов. Последней абитуриенткой была некая Кристина — внучка бабушкиной соседки по дому.
— Красивая, умная, очень активная, — не жалея эпитетов, наступала Лидия Сергеевна, пытаясь заинтересовать внука. — Спортом занимается, рисует.
— Ну и что? — вяло оборонялся Максим, больше озабоченный текущими семейными проблемами. — Я, бабушка, вообще-то женат, у меня ребенок.
— А я что-нибудь говорю? Просто познакомишься с интересным человеком. Расширишь круг общения. К тому же Кристина из хорошей семьи.
— Это еще ни о чем не говорит, — заметил Печерников. — Мне на службе попадались такие экземпляры! Папа-мама профессора и академики, а по деткам каторга плачет.
— Федор Михайлович Достоевский был каторжанином, — отчеканила Лидия Сергеевна. — А потом стал гениальным писателем!
— При чем тут Достоевский? — удивился Максим. — Я совсем о другом…
— И я — о другом. Ты не прав, происхождение очень важно для формирования личности.
— Ну, что там еще за происхождение? Она что, принцесса Монако?
— Опять шуточки да прибауточки! Говорю же — из очень хорошей семьи.
— В каком смысле хорошей? Папа банкир, мама владелица спа-салона?
— Господи, как у вас, молодых, все сейчас перевернуто с ног на голову. Вам только принцесс или банкиров подавай. Папа у Кристины, чтобы ты знал, был известный ученый-ботаник, а мама заведовала лабораторией в институте паразитологии. Интеллигентнейшие были люди!
— Отлично, будет, о чем с девушкой поговорить. С детства, наверное, нахваталась полезных знаний. Тычинки, пестики, да еще и паразиты всякие. Слушай, может быть, она знает, как вывести тараканов в квартире? А то иногда к нам забегают. Слушай, а почему о родителях этой Кристины ты говоришь в прошедшем времени? Они умерли?
— Ну… Да, вроде бы умерли.
— Как это вроде бы? — озадачился Максим.
— Сначала пропал папа. В Африке, несколько лет назад, во время одной из экспедиций. А мама частным образом отправилась его разыскивать, и с тех пор — ни слуху ни духу. Академия наук и министерство иностранных дел постоянно какие-то запросы посылают, но все бесполезно. В той стране, где пропал отец Кристины, война идет.
— Нормально. То есть хорошей семьи как бы уже и нет, — констатировал Максим. — Надо же, прямо детектив. Пропавшие в джунглях! Между прочим, могу поспособствовать, отправиться туда в качестве частного сыщика. Если, конечно, у Кристины есть богатый спонсор, готовый оплатить длительную командировку. Кстати, я в Африке никогда не был, а очень хочется посмотреть.
— Какой еще спонсор! — с негодованием воскликнула Лидия Сергеевна. — Она порядочная девушка.
— Тогда, может быть, сама оплатит частного детектива или родственники помогут.
— Да ну тебя, Максим. У Кристины осталась одна только бабушка, Виолетта Никодимовна, моя соседка и подружка. Кристина, с тех пор как потеряла родителей, с ней живет. А тебе, мой дорогой, должно быть стыдно. У людей горе, и шутить на эту тему бестактно.
— Ладно, ладно, извини, это я так, брякнул, не подумав. Передай Кристине и ее бабушке мои соболезнования. Я очень переживаю, когда страдают девушки, особенно из таких необычных семей.
— Твоя ирония совершенно неуместна. Вот познакомишься с Кристиной — сам увидишь, чем отличается девушка из приличной семьи от… других девушек.
— Если ты имеешь в виду Марину, то…
— Никого я не имею в виду, — отчеканила Лидия Сергеевна, тоном и выражением лица убеждая внука в обратном.
От встречи с Кристиной, потерявшей в далеких африканских джунглях своих родителей, Максим уклонялся долго и довольно успешно. И вот теперь, когда он собирался поселиться в квартире бабушки, в непосредственной близости от Кристины, коварный матримониальный план Лидии Сергеевны перешел в новую, активную фазу.
Ленечка Бублейников лениво возил зубной щеткой по деснам, хмуро разглядывая свое отражение в зеркале. Зрелище ему откровенно не нравилось, и Ленечка страдальчески морщился, словно вместо пасты в тюбике вдруг оказалась ядреная горчица.
Солнечное утро, голубое небо и пение птиц за окном Бублейникова не радовали. Вчера ему исполнилось тридцать два года, он жутко напился и окончательно понял, что жизнь не удалась. В то время как многие его легкомысленные и бесшабашные однокурсники прославились скандальными публикациями, стали звездами телеэкрана или руководителями популярных изданий, он, закончивший университет с красным дипломом, так и остался заурядным корреспондентом второразрядной городской газеты.
И ладно бы только карьера не задалась. В конце концов, за славой он особо не гнался, а деньги зарабатывал неплохие, приспособившись в свободное от газетной суеты время писать книги за всяких известных людей. Личная жизнь — вот что угнетало журналиста более всего. Собственно, даже не сама жизнь, а ее отсутствие. Почему-то всегда складывалось так, что ни одна особа женского пола, в которую Бублейников влюблялся, не отвечала ему взаимностью. Ни одна! Так было в школе, в университете, на работе. Собственно, — чего там скрывать? — все началось еще в детском саду, когда Леонид Михайлович Бублейников, шести лет от роду, отчаянно влюбился в девочку Иру, у которой были огромные зеленые глаза и замечательные каштановые волосы, собранные в пушистый хвост, перетянутый ярко-желтой резинкой. Не зная, как выразить охватившие его чувства, и желая обратить на себя внимание избранницы, Ленечка однажды схватился обеими руками за этот волнующий хвост и несколько раз сильно дернул.
Кончилось все скверно. Ира взаимностью не ответила, назвала Бублейникова дураком и наябедничала воспитательнице. Та, в свою очередь, пожаловалась родителям, которые и наказали влюбленного со всей возможной строгостью. Попытка первого романа закончилась плачевно, в прямом смысле этого слова.
Каким-то мистическим образом вот это самое событие, случившееся в детском саду, открыло счет любовным катастрофам, которые преследовали его все последующие годы. Бублейников влюблялся, страдал, не спал ночами, писал стихи, охапками скупал цветы в окрестных ларьках, безумствовал, а дамы, словно сговорившись, отвечали решительным отказом. Правда, самостоятельно, без привлечения воспитательниц и родителей. После очередного провала, пытаясь утолить страдающее самолюбие, Ленечка обязательно заводил роман с женщиной, которая ему совершенно не нравилась. Но и эти отношения, как правило, заканчивались очень быстро и сопровождались безобразными сценами. И Бублейников на какое-то время оставался один. До следующей влюбленности.
Он снова пристально глянул в зеркало. Растрепанные русые волосы, серые глаза, обычные, ничем не примечательные нос и подбородок. По отдельности вроде бы ничего, а в целом — убого, невыразительно. Манная каша какая-то. Родители дали ему замечательное имя — Леонид. Сын льва в переводе. Ну и где его мощь, страсть, неукротимый характер? Впрочем, какой он на фиг Леонид? В свои теперь уже тридцать два года как был, так и остался для всех Ленечкой. В гороскопе имен он как-то прочитал, что может достичь известности в журналистике. Увы, успехов как не было, так и нет. Правда, там же было написано про крушение любви и постоянный поиск спутниц жизни. Вот это — в точку.
Взять хотя бы самый последний случай. В редакцию, в отдел информации, пришла новая сотрудница. Девушка только закончила институт, была активна, амбициозна и чудо как хороша. И он снова, как мальчишка, влюбился. В течение месяца молодая журналистка без малейшего напряжения выдерживала осаду, отвергая все предложения сходить в кино, театр, ресторан или просто прогуляться после работы. Правда, цветы за окно не выбрасывала и откровенно Бублейникова не посылала, но и надежд никаких не подавала — была неизменно спокойна, приветлива и немного холодна. В день рождения она мило поздравила его, однако на банкет не осталась и вечером ему домой не позвонила, хотя Ленечка непонятно почему этого ожидал.
Бублейников злобно сплюнул и, наскоро завершив утренний туалет, отправился пить кофе.
Была среда, однако на сегодня он взял в редакции законный отгул — надо же человеку прийти в себя после праздника. На самом деле он собирался использовать этот день, чтобы вплотную заняться новым проектом. Работа предстояла довольно муторная — требовалось превратить книгу воспоминаний Ольги Святославовны Дымовой, известной в прошлом путешественницы, почетного члена нескольких королевских академий, профессо