Выйдя на улицу, он вспомнил, что так и не перезвонил редактору издательства — вдруг у того было что-то важное?
— Хорошо, что ты объявился, а то я с утра найти тебя не мог, — обрадовался Шустров.
— Зачем понадобился?
— Есть один вопрос. У тебя уже имеется представление о том, как будет выстроена книга? Разбивка по главам, расстановка акцентов и так далее. Вы же с Дымовой, как я слышал, весьма плодотворно сотрудничаете.
— Ну, в общем и целом мы уже согласовали структуру повествования, — ответил Бублейников.
— Отлично. Кстати, тут Надежда Валерьевна так тебя расхваливала. Вчера сказала мне по телефону, что будет пытаться уговорить тетю еще немного с тобой поработать. Ты в курсе, что Дымова ни с того ни с сего взбрыкнула — дескать, устала от долгих бесед, да и ты вроде не о том ее спрашиваешь, и она тратит последние силы на рассказы о совершенно бесполезных для книги вещах.
Вот этого Бублейников никак не ожидал.
— Значит, милейшая Ольга Святославовна нажаловалась на меня? — уточнил Ленечка, тихо свирепея. — Две беседы — и устала? Тогда, извини, я умываю руки. Если она не захочет больше ничего рассказывать, получится не бестселлер, а информационный уродец. Ни фига себе, поворот темы!
— Но ведь у вас же будет еще сегодня встреча, — жалобно заметил редактор, безошибочно угадав его настроение. — Уверен, тебе хватит материала. Бублейников, ты же профессионал!
Не обратив внимания на лесть, Ленечка заметил:
— А ты, я смотрю, исправно получаешь информацию. Племянница у тебя в роли осведомителя на жалованьи?
— Зачем ты так? — укорил его Шустров. — С Дымовой я, между прочим, знаком сто лет. Когда-то давно издательство, где я тогда начинал свою карьеру, выпустило ее брошюру о снежном человеке.
— Да, я в курсе, что она крупный специалист не только в археологии.
— Зря иронизируешь, она много лет входила буквально во все комиссии, связанные с этой проблемой. Я в то время часто по делам к Дымовым домой заходил, мужа ее покойного знал и с Надеждой тогда же познакомился. Так что вся информация поступает ко мне исключительно на дружеской основе.
— И что же они тебе по дружбе обо мне еще напели?
— Слушай, чего ты лезешь в бутылку? — не выдержал Шустров. — Все нормально, пиши книгу. Просто старуха устала. Я же тебя предупреждал, у нее со здоровьем серьезные проблемы. Иногда впадает в маразм. Надежда поэтому изначально планировала, чтобы ваши разговоры продолжались не более часа и Дымову не утомляли. Племянница — наш человек. Собственно, это именно она настояла на вашей сегодняшней встрече, а то бабка вообще хотела контакты прервать. Передала мне, что уже и так достаточно рассказала, а все остальное можно взять из ее архива.
— Ты хочешь сказать, Надежда Валерьевна не против того, чтобы я работал над книгой? — изумился Бублейников.
— Она полностью «за». Более того, очень тебе признательна, так как считает, что работа над книгой дает тете дополнительный заряд бодрости и оптимизма.
— У меня тоже было такое впечатление. Но тогда почему Дымова надумала прекратить наши встречи? Я рассчитывал еще как минимум на две-три обстоятельные беседы.
— Мы, честно говоря, тоже ничего не поняли. Но Ольга Святославовна упрямая — ничего не объясняет. Чуть что — плохо себя чувствую, оставьте меня в покое.
— Загадочно все это, — пробормотал Бублейников. — Ладно, попробую сам ее расспросить.
— Только аккуратно, а то вообще замкнется. Что тогда делать будем? Нам еще рукопись с ней согласовывать надо.
— Конечно, аккуратно. Слушай, у меня к тебе один серьезный вопрос. Помнишь, я тебя спрашивал про издательство «Водопад» и его сотрудников?
— Ну да, что-то такое припоминаю, — согласился Шустров.
— Я спросил, не работает ли кто-то из них теперь в вашем издательстве. И ты мне сказал, что нет. Так?
— Кажется.
— А ты разве не знал, что Инна Белявская из «Водопада» возглавляет у вас отдел учебной литературы?
— Она не возглавляет.
— Да что ты? А мне сказали, что она уже больше двух месяцев у вас работает. У меня тоже есть свои источники информации, так что не запирайся.
— Говорю тебе, она у нас не работает, — упрямо повторил редактор. — В смысле — больше не работает. Когда ты спрашивал, это уже так и было.
— Она уволилась?
— Она умерла.
— То есть как? А что с ней случилось? Она же нестарая женщина была?
— Можно подумать, умирают только старые. Поработала немного — потом исчезла. Мы только на третий день узнали.
— Что с ней случилось?
— Обычное дело — сердечный приступ. Это ты все со звонками разбираешься? Плюнь ты на это дело! Или в милицию сообщи.
— Ладно, что-нибудь придумаю. Пока, у меня дела.
— Да погоди ты! Я ведь тебе чего звонил…
— Ах, да. Извини, разговор куда-то в сторону ушел.
— Именно. В общем, мне от тебя аннотация нужна. На книгу Дымовой. Рекламную кампанию готовим, и для обложки надо. Сможешь мне завтра текст сбросить, строк пятнадцать — двадцать? Такой, чтобы цеплял.
— Сделаю.
Бублейников решительно ничего не понимал. Белявская не могла терроризировать его по телефону, потому что уже месяц как скончалась, а Надежда Валерьевна вдруг оказалась его тайной поклонницей.
Выходит, остается лишь одно — откровенно поговорить с Дымовой, рассказать ей про звонки с угрозами, про появление чудовища в его квартире. И еще спросить ее мнение о том, кому может быть выгодно, чтобы работа над книгой была прекращена?
Только даст ли это какой-нибудь результат? Ведь сейчас проблема уже не в том, чтобы заставить его отказаться от встреч с Дымовой — это она сама внезапно раскапризничалась и, кажется, намерена свернуть работу над рукописью. Интересно, с чего бы это? Что вызвало все эти закулисные интриги? В общем, в такой ситуации действовать надо без промедления — а вдруг сегодня и впрямь состоится их последняя встреча?
Когда Бублейников ровно в семнадцать ноль-ноль поднялся в палату Дымовой, план контрнаступления у него был готов.
Раздосадованный, Максим возвращался домой. Надо же было потратить целые сутки лишь на то, чтобы уличить поганца Поганкина в супружеской измене! Он уже входил в подъезд, когда зазвонил мобильный.
— Максим, ты где?
— Уже почти дома. Бабушка, как дела, как Виолетта Никодимовна?
— Слушай, у нас новости!
— Кристина нашлась?
— Не совсем, но, в общем, есть кое-что. Заходи к Виолетте, все узнаешь.
Воодушевленный Максим буквально взлетел на свой этаж. Неужели эта неприятная история закончилась? Дверь открыла улыбающаяся Лидия Сергеевна.
— Кристина сообщение прислала. У нее все нормально, просит не волноваться.
— Можно, я взгляну? — спросил Максим, входя в комнату, где сидела улыбающаяся Виолетта Никодимовна.
— Максимушка, дорогой! — заговорила она срывающимся голосом. — Я знаю, сколько ты уже сделал, спасибо тебе за все!
— Но я ничего не сделал, — запротестовал Печерников, однако Виолетта Никодимовна его не слушала.
— Но хорошо, что все так хорошо закончилось. А то я было уже совсем отчаялась.
— Виолетта, ты дай ему сообщение посмотреть, — подсказала подруге Лидия Сергеевна.
Рюмина протянула Максиму свой облезший телефон, который вполне мог занять достойное место в музее мобильных древностей.
«Бабушка, не волнуйся! — читал Печерников. — У меня все в порядке, я задержалась у друзей, еще напишу или позвоню. Кристина».
— Сообщение пришло с ее телефона? — спросил он у соседки.
— Конечно, с чьего же еще, — бодро ответила та.
— Почему ты спрашиваешь? — мгновенно среагировала бабушка.
— Но здесь просто указан номер, имени нет. Виолетта Никодимовна, у вас в телефоне, в записной книжке, разве Кристина не записана?
— Как же, записана, — удивленно заморгала глазами Рюмина.
— Под своим именем?
— Естественно.
— Тогда эсэмэска пришла с какого-то другого телефона. Видите, здесь имени нет, просто цифры. Какой у Кристины номер?
Виолетта Никодимовна назвала.
— Понятно. А это чей может быть номер, не посмотрите?
Соседка, сощурившись, долго разглядывала дисплей телефона, но так и не вспомнила, кому он мог принадлежать. Тогда Максим несколько раз набрал номер, с которого пришло сообщение, однако ему никто не ответил.
— Значит, это не Кристина? — испуганно спросила Виолетта Никодимовна. — А кто?! Слышу, звякнуло, сообщение пришло, я сразу его открыла, чтобы прочитать. И внимания не обратила, кто его прислал. Там же написано: «Бабушка!».
Чтобы предотвратить новый поток слез, Максим бодро сказал:
— То, что сообщение пришло с другого телефона, пока ни о чем не говорит. Надеюсь, это технические проблемы. Если верить посланию, ваша внучка куда-то уехала. И, судя по всему, в ближайшее время возвращаться домой не собирается. Мало ли что там произошло у Кристины с ее телефоном, вот она и воспользовалась чужим, чтобы вы не волновались.
— Максим, ты серьезно так думаешь? — пристально глядя на внука, спросила Лидия Сергеевна.
— Это реальный вариант. Однако хотелось бы поговорить с самой Кристиной, чтобы мы все могли спать спокойно. Вот этим я и займусь сейчас — буду дозваниваться. Заодно попробую выяснить, кому телефон принадлежит.
— Знаешь, — обратилась к Максиму Лидия Сергеевна. — Я твердо решила Виолетту на дачу увезти. Ты не против?
— Конечно, нет, — оживился Максим, — это было бы очень хорошо. Чего здесь сидеть в четырех стенах? Как только будут новости, я вам сразу позвоню. Если что — тут езды от силы час. Вы на электричке?
— Нет, нас Светуля на машине отвезет.
— Как же я уеду? Ведь Кристиночка невесть где, и она может в любую минуту позвонить, — залепетала Виолетта Никодимовна.
— Так ведь мобильный при вас, если она позвонит. А я буду тут караулить. Поезжайте, Виолетта Никодимовна, отвлечетесь чуть-чуть.
— Ну тогда ключи от квартиры я тебе оставлю. Мало ли что…
— Конечно, оставляйте.