[226]. В Никоновской летописи XVI в. включены имена Андрея Шубина и Тараса Шатнева, отождествить которых с реальными историческими лицами невозможно[227].
Синодик может быть использован для проверки так называемых разрядных записей о походе русских полков против Мамая. «Сказание» приводит по крайней мере два полковых разряда: один был составлен будто бы при выступлении армии из Коломны, а другой — непосредственно на поле битвы. Характерный штрих: в обоих разрядах совпадают и остаются неизменными только имена воевод передового полка бояр «князей» Дмитрия и Владимира Всеволожских. В этом, очевидно, сказывалось особое отношение авторов к названным боярам. В остальных случаях два разряда «Сказания» расходятся между собой. Так, по коломенскому разряду, в полк правой руки были назначены князь Владимир Андреевич и князья Ярославские. На поле битвы в том же полку числился только Микула Васильевич Вельяминов с коломничами. Главным воеводой полка левой руки в коломенском разряде назван князь Глеб Брянский (князь с таким именем был убит в 1340 г.), в куликовском разряде — Тимофей Волуевич с костромичами. В коломенском разряде Тимофей Волуевич фигурировал как воевода владимирский и юрьевский, а воеводой с костромичами назван Иван Квашня Родионович[228]. Примечательно, что союзные князья (Ярославские и Белозерские) названы в обоих разрядах без имени и отчества. Отмеченные моменты свидетельствуют, что разрядные записи по тексту «Сказания» были составлены, по-видимому, в позднее время и обладали невысокой степенью достоверности.
В русских разрядных книгах счет разрядам велся с 1375 г., но, как показал В. И. Буганов, составители книг целиком заимствовали ранние сведения о назначениях воевод из летописей XV в. «Следов разрядных росписей, — пишет В. И. Буганов, — летописи почти не сохранили, исключение, возможно, представляет «уряд» полков перед Куликовской битвой»[229]. Упомянутый В. И. Бугановым разряд Куликовской битвы сохранился в составе Новгородского летописного свода 1539 г. по списку Дубровского[230]. Неизвестно, в самом ли деле поздний летописец имел под руками какую-то запись раннего происхождения. Двое князей названы в разряде по списку Дубровского по отчеству, но без имени. На этом основании М. Н. Тихомиров заключил, что принадлежность разряда времени Дмитрия Донского очень сомнительна[231]. Возможно, что поздний летописец сконструировал разряд Куликовской битвы с помощью данных, почерпнутых им из летописей и других источников. В разряде назван лишь один воевода — Федор Грунка, имя которого не упомянуто ни в одном другом источнике. Однако Грунку не удается отождествить с каким-нибудь реальным историческим лицом. В основном разряд повторяет имена, фигурирующие либо в летописном списке похода Дмитрия Ивановича на Тверь (12 воевод), либо в синодике (4 воеводы). Если летописец составил разряд в позднее время, то следует признать, что сделал он это искусно, со знанием московской разрядной практики и древней истории московских боярских родов. Из разряда следует, что наибольшие потери в битве понесли передовой и сторожевой полки, что вполне правдоподобно. Примечательно, что составитель разряда по списку Дубровского избежал явных промахов, которыми изобилует «Сказание». Он вообще не называет «князей» Всеволожских в числе полковых воевод Куликовской битвы. В его разряде воеводами передового полка числились литовские князья Андрей и Дмитрий Ольгердовичи и другие лица[232].
При сопоставлении разряда по списку Дубровского с синодиком, однако, возникает целый ряд недоуменных вопросов. По синодику, старшим из погибших в битве московских воевод был боярин Семен Михайлович, записанный первым в поминальном списке. С гибелью боярина его род пресекся, а сам он был забыт. Как видно, по этой причине имя Семена Михайловича не названо ни в разряде по списку Дубровского, ни в других разрядах.
Одним из лучших московских воевод был Тимофей Васильевич Вельяминов. В битве на Воже он выступил в качестве одного из главных помощников Дмитрия Ивановича. Имеются сведения, что этот «великий воевода» со своими воинами догнал русские полки на Оке и вместе с ними отправился на Дон против Мамая[233]. В разрядах Куликовской битвы его имя также не названо.
Если верить разряду по списку Дубровского, русские полки и дружины возглавляли 7 московских бояр и 13 союзных князей. Достаточно сопоставить эти сведения с данными синодика, чтобы усомниться в их надежности. Сеча на Куликовом поле была неслыханно кровавой. Полки и дружины понесли огромные потери. Почему же из семи бояр и воевод в битве погибло пять, а из тринадцати князей — только один? Не объясняется ли это тем, что в Куликовской битве участвовало меньше союзных князей, чем-то показано в разряде полков по списку Дубровского? Может быть при составлении этого разряда книжник слишком широко использовал летописный список князей, участвовавших в походе на Тверь в 1375 г.?
Проведенный анализ позволяет заключить, что ранние и достоверные записи о разряде полков на Куликовом поле не сохранились до наших дней. Однако это не значит, что заключенные в источниках сведения о назначениях в полки и действиях отдельных воевод начисто лишены достоверности. Исследователь не имеет в своем распоряжении полного разряда. Но памятники, основанные на воспоминаниях очевидцев, неизбежно должны были отразить в себе те или иные сведения разрядного характера. Особый интерес представляют данные о назначении воеводы Боброка Волынского и князя Владимира Андреевича в засадный полк. Эти данные имеются и в «Сказании» и в разряде по списку Дубровского.
Кто из русских воевод сыграл наиболее выдающуюся роль в войне с Ордой? Чтобы ответить на этот вопрос, надо прежде всего очертить тот круг лиц, который вместе с Дмитрием Донским возглавил сопротивление татарам и привел страну к победе на Куликовом поле. Судя по летописям и сказаниям, к этому кругу принадлежали князь Владимир Андреевич, бояре Дмитрий Михайлович Боброк Волынский, Тимофей и Микула Вельяминовы, Иван Родионович Квашня, Тимофей Волуй и Семен Окатьевичи, Иван Воронцов, Федор Свибло, его брат Иван Хромой Акинфович, Федор Кошка и другие[234].
Князь Владимир Андреевич, владевший удельным княжеством со столицей в Боровске, с детства жил в Москве и поддерживал Дмитрия Ивановича во всех его делах. Бояре и митрополит женили удельного князя на дочери литовского великого князя Ольгерда. Родство с могущественным соседом укрепило позиции боровского князя и помогло ему расширить территорию своего удела. Князю Дмитрию Ивановичу пришлось поступиться в пользу двоюродного брата двумя городами — Дмитровым и Галичем[235]. Еще один городок — Серпухов — Владимир Андреевич построил себе сам.
Московские летописи охотно упоминали об участии удельного князя в походах Дмитрия Донского и его воевод[236]. Владимиру Андреевичу уделяли внимание не потому, что он мог вывести в поле сильную армию (удельное войско, набранное с четырех небольших городов, не могло быть многочисленным), и не потому, что за ним числились выдающиеся воинские заслуги, а потому, что он принадлежал к московской великокняжеской семье. Первое упоминание о совместном походе двух князей-братьев относилось к тому времени, когда Владимиру едва исполнилось восемь лет. Ко времени столкновения с Мамаем удельный князь достиг двадцатишестилетнего возраста и стяжал славу храброго воина.
Княжеская и боярская крамола была неизбежным спутником феодальной раздробленности. Но в Московском княжестве второй половины XIV в. подобная крамола быстро пресекалась и не вела к большим политическим потрясениям. Причина согласия заключалась отнюдь не в особенностях характера и личных качествах Дмитрия Донского. В пору раздробленности бояре и слуги вольные покидали неудачливых князей и собирались вокруг сильных князей. Служба при московском дворе ценилась в XIV в. высоко, потому что московские государи добились исключительного могущества. Связав свою судьбу с Москвой, бояре дружно помогали своим государям добиваться объединения земель и бороться против внешних врагов.
Великий князь Дмитрий Иванович оказался на троне десяти лет от роду. Многие годы его именем правили тысяцкий Василий Вельяминов и другие бояре. Три поколения Вельяминовых, будучи тысяцкими, командовали московскими полками и занимали первые места среди бояр. Пользуясь огромной властью, Василий Вельяминов женил пятнадцатилетнего Дмитрия Ивановича и своего сына Микулу на родных сестрах. Чрезмерное усиление могущественного рода Вельяминовых беспокоило великого князя. Едва Василий Вельяминов умер, двадцатитрехлетний Дмитрий Иванович поспешил упразднить титул тысяцкого. Сын Василия Иван Вельяминов вступил в борьбу с великим князем, пытаясь вернуть себе титул тысяцкого. Он бежал через Тверь в Орду, где самочинно именовал себя московским тысяцким. В конце концов, Иван попал в руки московских властей и был обезглавлен.
Братья Ивана Тимофей и Микула Вельяминовы сохранили высокое положение в московской боярской среде. Но им пришлось уступить первенство боярину Дмитрию Михайловичу Боброку Волынскому. Выходец из Литвы Боброк был чужаком среди московских бояр. Но в Москве он быстро выдвинулся на военном поприще. С его именем связаны были многие выдающиеся победы: в 1371 г. он наголову разгромил рязанского князя Олега, в 1376 г. обложил данью город Булгар, в 1379 г. совершил успешный поход в пределы Литвы. Дмитрий Иванович женил Боброка на своей родной сестре.