Наконец-то наши «две звезды» с дополнительной скидкой в тридцать (!) процентов были найдены. Наш друг Густав потом напоминал об этом все четыре дня, проведенные в Париже. Мы каждый раз должны были восхищаться, как будто услышали об этом впервые, и при этом забывать, что номер состоит просто из одной кровати. Ни шкафа, ни телевизора, ни тумбочки. Эти совершенно ненужные нам вещи просто некуда было бы поставить. Да и зачем? Приходили мы поздно, чуть живые, и, едва открыв дверь, плюхались на кровать, практически не раздеваясь (всё равно некуда вещи складывать), и оказывались… на полу. Кровать была настолько продавлена, прямо как гамак! Поэтому мы всю ночь друг на друга немножко наезжали. Хорошо, что уставали сильно, спали без задних ног, ничего не чувствуя.
Уставать было с чего, за день мы наматывали пешком километров по пятнадцать. Было принято решение на такси не ездить, на метро – только в случае острой необходимости. Хорошо, что с погодой нам повезло, было начало лета. Не жарко и не холодно, так что гулять по Парижу было мне в удовольствие. Всем остальным было удовольствие вдвойне, еще и деньги экономились.
Ничто не могло разочаровать меня в Париже. С каждым днем мне город нравился всё больше. Нравилось всё: и улицы, и музеи, и люди. Всё было интересно, всё живое, за каждым человеком чувствовалась судьба. Я вообще-то людей люблю разглядывать, а здесь ну что ни человек – всё мне в копилку.
Каждый вечер за ужином мы составляли план на следующий день. Четыре человека, четыре дня. Каждый предлагал что-то, интересное именно ему, сообща составлялся маршрут. Поэтому каждый день был не похож на предыдущий, и каждый мог посмотреть именно то, что хотел. Было очень здорово. Кстати, полноценно в ресторане мы ели раз в день. Почему, для меня до сих пор остается загадкой. Наши спутники – люди далеко не бедные и много чего себе могут позволить. Но… Мой муж делал предположение:
– Может, они боятся нас поставить в дурацкое положение? Они, наверное, думают, что у нас денег нет совсем.
Уж не знаю, что они там думали, но на еде мы экономили. В ресторане брали только «меню», по-нашему комплексный обед. Дешево и сердито. Но мало. Сережа вечно был слегка голодным. Но наши друзья всю дорогу так восхищались изысканностью кухни, что как-то было неловко заказать что-то еще. Много есть вредно. Завтракали мы в нашем чудном отеле. Ну что можно было получить здесь за наши деньги? В Париже вообще завтрак легкий – кофе, круассан и немного джема. Мы все собирались в нижнем холле, всем наливалось по одной чашечке кофе, добавки не полагалось, и хозяйка гостиницы, дама не очень приветливая, кидала в нас по одному круассану. Джема не давала вообще. Думаю, она никак не могла простить нам тридцати процентов скидки. Немцам нашим это настроения не портило, мне же было как-то не по себе. Всё время я завтракала с легким чувством вины, хотела поскорее съесть свой бублик и убраться по намеченному вечером маршруту.
Полдня мы наслаждались солнечным Парижем. Потом просто покупали багет, сыр, бутылку вина и прямо где стояли, там и садились, или ложились в зависимости от того, где нас заставал голод – на лужайке, на ступеньках, – и всё купленное съедали. Не могу сказать, что это было плохо. Нет, вкусно, романтично, здорово. А наши спутники опять радовались вдвойне. Ведь сколько денег сэкономили! Ну, пошли бы сейчас в ресторан, и что? Ободрали бы нас как липку. Вкусней бы не было, это точно. И вообще, с какой стати кормить этих французиков? Не дождутся. Нас с Сережей всё устраивало. Иногда, правда, во мне восставал дух противоречия:
– Хочу пирожное!
– Елена, в ларьках только сыр!
– Устала я от вашего сыра. Хочу в кондитерскую. Хочу кофе по-венски с каким-нибудь абсолютно французским десертом.
Мне никто отказать не мог, но никто со мной за компанию не ел. Немцы говорили, что они не хотят. Сереже было очень неудобно. Так и не поняла – за меня или за них, но он тоже пирожные не ел. Наплевать. Мне было вкусно, комфортно. Чудо как хорошо!
– Сереж, ты чего всё время в сумке роешься?
– Подожди…
– Что-нибудь случилось?
– Лена!!
Поняла, нужно заткнуться, пока не обругали. Зная своего мужа, я догадываюсь, что что-то не так, что-то случилось. Но спрашивать бесполезно, он уже разнервничался настолько, что даже разговаривать не может. Мы едем в метро, день клонится к закату. Всё было опять здорово, впечатлений море. Наконец-то я поднялась на Эйфелеву башню. Не скажу, что это самое яркое впечатление от Парижа. Но символ все-таки. Посетить было нужно. Галку поставили. Правда, часть пути на башню пришлось проделать пешком, устали как собаки. Зато после этого восхождения нам даже разрешили в какой-то жуткой кафешке посидеть, а заодно и съесть пиццу, правда, одну на всех. Да и ладно, впереди еще «комплексный обед» на ужин. Ноги гудят. Решили немного передохнуть в номере. Так что сейчас прямиком в гамак.
Господи, да что с моим мужем-то происходит?! Посерел прямо весь и вещи из своей сумки начал на скамейку вытряхивать.
– Лена, я, по-моему, кошелек потерял…
Тут уж и я начала сереть. Деньги у нас все хранились у Сережи. Причем совсем все. Причем за гостиницу мы еще не платили, после Парижа я должна ехать в Ганновер на медицинскую выставку, и на эту поездку деньги были в том же кошельке. Действительно, увидеть Париж и умереть… теперь уже от голода.
Тут уже и наши немцы поняли, что у нас что-то стряслось.
– Сережа потерял кошелек.
– Какая неприятность. А денег много было?
– Много. – Ну как людям объяснить, что денег не просто много, а они все? И больше нет вообще ничего. Заикаясь, начинаю рассказывать.
– Подождите, ну вы же в сейф что-то клали?
– Нет…
– У Елены, в ее кошельке?
– Всё было у Сергея.
Чувствую, не понимают. Да мы и сами не понимаем, почему так произошло. Начинаем лихорадочно соображать, что делать дальше, как выходить из этой ситуации. А ведь не зря наши спутники такие экономные и нас к этому приучали. Глядишь, и не умрем с голоду, что-то у них займем, на поездку в Ганновер денег попрошу у врача, с которым в Германии встречаюсь. Еще есть время ему позвонить.
– Подождите, давайте все-таки разберемся. Сергей, когда ты последний раз видел этот кошелек? В кафе? Точно помнишь? Нуда, ты же расплачивался… А в метро как входил? Ай, ну да, в метро же я билеты покупал, – Густав пытается проанализировать ситуацию.
– Знаете, давайте-ка вернемся в кафе. А вдруг ты его просто уронил, и он спокойно лежит под стулом и ждет нашего возвращения?
– С пятью тысячами-то? Вряд ли. Мы в фантастические истории не верим.
– Всё, поехали, нет так нет. А вдруг!
Едем обратно, настроения никакого. Каждый в душе ищет виноватого. Немцы удивляются нашей халатности. Я – своему мужу. Он находится в прострации. Минут через сорок добираемся до места. Входим в кафе. За нашим столиком сидят уже совершенно другие люди и в хорошем настроении уминают свою пиццу. Сережа лезет под стол, безусловно вызывая удивление у народа. Ничего! Как и предполагали!
– Все-таки надо на всякий случай спросить у бармена. А вдруг кто-нибудь нашел и отдал? – неуверенно предполагает Рената. Святая простота! Нашел и отдал! Даже предположить такое и то умудриться надо, не то что вслух сказать. Тем не менее Сережа, как зомби, на негнущихся ногах идет к бармену. Мы издалека видим, что они о чем-то говорят. И вдруг! В руках бармена я вижу наш кошелек. Нет, этого не может быть! Наверное, он пустой. Сережа отходит в сторону и проверяет, всё забрали из кошелька или нет. Деньги на месте все! Все до последнего пфеннига… Сережа тут же возвращается назад и, достав из кошелька какие-то деньги, отдает их в благодарность бармену. Потом мы пытались выяснить у него, сколько он отдал, – Сережа вспомнить уже не мог. Да это всё уже неважно. Нам вернули наши деньги. Почему это произошло, мы не поняли. Французы очень честные люди? Это вряд ли. Мы им понравились, или мы такие бедные и нас стало жалко? Или питают они симпатию к русским? (Не к немцам – это точно, во Франции вообще нельзя говорить по-немецки, немцев ненавидят.) Не знаю, не знаю… Мне все-таки кажется, что кошелек был найден в чьем-то присутствии и очень много людей это видели. Думаю, это самая правильная причина, хотя версии высказываются и по сей день. Но главное – это результат. Мы с деньгами, мы в Париже, праздник продолжается!
Очумевшие от счастья, мы падаем на наш гамак. Нам нужен отдых, осознание того, что случилось, и время, чтобы придумать, как правильно прятать наши деньги дальше.
Вечером мы уже не идем в дешевый ресторан, идем в хороший и первым делом заказываем шампанское! Сегодня мы не экономим, сегодня мы гуляем! Будет и фуа-гра, и ассорти французских сыров, и замковое вино.
Париж еще раз доказал нам свою непохожесть на все другие города. Доказал нам, что это город, где случаются чудеса – большие и маленькие. Нужно просто приехать сюда с человеком, близким тебе по духу, и Париж повернется тебе навстречу и сделает всё, чтобы тебе было хорошо в этом городе и чтобы ты его вспоминал потом долго-долго. Мы будем вспоминать его всю свою жизнь. Потому что на это есть еще одна причина…
Сережа открывает шампанское, пробка с силой вылетает из бутылки и падает прямиком в бокал.
– Так, чей бокал? Рената, твой?
– Нет, это Сергея.
– Уверена? А ты знаешь, есть такая примета, если пробка попадает в бокал, это к прибыли. А уж если пробка от шампанского, то это прибавление – к ребенку!
– Сергей, значит, у тебя будет ребенок, бокал не мой, это точно твой!
– Интересно, кто это родит моему мужу ребенка? Уж точно не я!
Мы все веселимся, у нас прекрасное настроение, и даже эта больная тема для обеих пар не заставляет нас грустить. У Бахеров детей нет, а у нас с Сергеем нет общих детей. Несмотря на все наши усилия, пока и не предвидятся. Но сегодня не о том. Мы пьем вино, вкусно едим, потом полночи гуляем по Монмартру. Уже под утро у какой-то африканки мы с Ренатой заплетаем себе по косичке. Мы счастливы. Это очень редко бывает, когда счастье ощущаешь сейчас. Обычно оно приходит с воспоминанием о чем-то. И редко когда ты понимаешь, что счастлива именно сейчас.