И грёбаный шёпот демонов. Хотя шёпот — неверное слово. Щупальца безумия — так называли это между собой боевики. Появление странных мыслей, навязчивых идей. А почему бы не откусить кусочек от ноги вон того парня, вдруг вкусно? Почему бы не поджарить на магическом огне своего друга, ну чисто по приколу? Медитации и упражнения по самоконтролю были для боевиков обязательными, и даже при этом сам Куница не раз выходил на охоту, вылавливая и уничтожая бывших напарников, поехавших крышей.
Однако вот результат его жизни. Поражение, плен и медленная смерть. Враги не из-за изощрённой жестокости посадили его в эту клетку. О нет! Куница, как и его напарники, оставил для возможного палача пару смертельных сюрпризов. Посмертные проклятия — пакостная дрянь. Снимать — долго и муторно. У Куницы такое тоже было, не могло не быть.
Но его оставили замерзать. Не подарили милосердной быстрой смерти. И тем самым дали последний шанс. Призрачный шанс на вторую попытку.
Наконец, рисунок был закончен. Какое же счастье, что в камеру никто не приходил, никто не наблюдал за заключённым. Это не глупость и не наивность, нет. Тюрьма надёжна. Стены — метр бетона и стали, обильно сдобренные защитой и барьерами. Магическая сила покинула это проклятое место. Собственные силы чахнут без еды и воды, да ещё и уходят из-за холода. Даже подпитка с других планов не работает, её-то как раз заблокировать несложно, что с ним и сделали перед заключением.
Дмитрий сел в позу концентрации.
— Сорок лет... Нет, сорок три. Если получится... Если...
Куница вздохнул. Посмотрел на посиневшие руки. Провёл высохшим языком по обкусанным губам. Закрыл глаза. Жизненная сила на исходе, магии как практически не было с момента заключения, так и не прибавилось.
— Ну что, дедушка, старый ты хитрожопый пень! Проверим, правильно ты всё сделал или нет?
Куница потянулся к нанесённой печати, ещё не зная, как будет её активировать. Но в следующий же миг его тело скрутило судорогой. Жизненная энергия иссякла, измученное тело дало о себе знать, все барьеры, ограждающие разум от боли, слетели. Куницу накрыло мучительной агонией, но, к счастью, недолгой. Проданная в залог жизнь покинула плоть. Тридцатилетний мужчина на глазах старел, превращаясь в высушенную мумию. И Дмитрий чувствовал, как сгорает его тело. Чувствовал всё.
Чтобы в какой-то момент вздрогнуть от лёгкого холода и растерянно открыть глаза. А затем закашляться, будто забыл, как дышать, и несколько секунд лежал без доступа воздуха. Присел, утерев слюни. Ещё раз растерянно огляделся, совершенно не помня обстановки. Сосредоточил взгляд на мужчину, стоявшем за пределами ритуального круга. И, наконец, с сомнением спросил:
— Дедушка?
Глава 2
Подмосковье. Поместье Барона Мартена
Август 1982 года
— Дедушка?
А сам уже проверяю собственное состояние. Дерьмо! Сил нет. Придётся отложить на потом.
Григорий был одновременно удовлетворён и разочарован. Это я считал по его кислому лицу. Однако через секунду взгляд мужчины потеплел.
— Как себя чувствуешь?
Как наутро после увольнительной.
Рассеянно оглядываюсь. Давно забытый зал. После этого ритуала я, насколько помню, никогда сюда не возвращался. Повторно прислушался к себе. Странное чувство. Двоякое. Молодое тело казалось слабым и немощным в сравнении с боевым монстром, что я вырастил к концу своей жизни. Но оно же было чистым от ядовитых примесей тёмных ритуалов, грязи демонического пантеона и тьмы плана смерти. Чистый лист, новое начало. И это было прекрасно! Лучше, чем проснуться в окружении полуголых валькирий!
— Не знаю... Я... Не уверен, что что-то изменилось.
Там, в прошлом-будущем я нередко был вынужден проводить на себе усиливающие ритуалы, не имел выбора. Нам требовалась сила, много и сразу, неважно, как и откуда. Поэтому я творил со своим телом такое непотребство, за какое в этом времени меня бы в лучшем случае просто убили. Теперь у меня будет время! Я смогу развиваться и проходить усиления, не пачкая своё духовное начало всякой мерзостью!
Григорий подошёл, протянув мне руку.
— Вставай, Дима. Пойдём.
Он помог мне подняться на ноги, тут же напутствуя:
— Помнишь, что я тебе говорил? Ни слова о ритуале. Уверен, всё будет хорошо, и тебе никогда не придётся о нём даже вспоминать.
Киваю. Неужели в детстве я был таким кретином, что о столь очевидных вещах требовалось напоминать? А, нет, это он волнуется так.
— Да, я помню. Ни слова о ритуале.
Спасибо тебе за то, что ты всё сделал правильно. За то, что заплатил цену. Теперь у меня есть второй шанс!
И вот мы идём по коридору к выходу из подземного комплекса, а я смотрю в спину этому старику. Большую часть жизни я считал мужика своим дедом, пока не узнал, что Григорий — мой отец. Девятнадцать лет назад, когда его старший сын, Степан, женился на моей матери, Елене, Григорий соблазнил девушку. И так появился я. Скандал замяли, но отец и сын всю оставшуюся жизнь первого друг друга любили до скрежета зубов. Впрочем, к чести Степана, меня он принял. Отцовской любви и заботы я не получал, что не удивительно, но и злости мужчина себе не позволял.
Узнал я обо всём, когда для очередного ритуала мне потребовалась кровь отца. Я пришёл за этим к Степану и прямо потребовал нацедить мне кровушки в стаканчик. К тому времени я уже сравнялся с бароном в чистой силе, а в мастерстве серьёзно превосходил, потому имел реальную возможность заставить его пролить кровь. Но Степан лишь горько посмеялся мне в лицо и послал на могилу Григория, предложив поискать там. Тогда меня это открытие не сильно тронуло, к тому времени успел набраться профессионального цинизма боевого мага, пусть и начинающего. Тогда...
Сейчас я заново задавался вопросом: как относиться к своему отцу?
Григорий был закрытым ворчливым хером, отравляющим жизнь окружающим и видевшим мир с какого-то своего ракурса, не так, как все. Сейчас я Григорию не доверял настолько, чтобы открыться. Потому что с этого, ещё пока не старого, мужчины станется использовать меня для чего-нибудь нехорошего. Да, барон тратил много сил, чтобы усилить меня, не отрицаю. Однако... Нет, не готов я ему доверять. Лучше пусть всё остаётся так, как есть. Роль малолетнего оболтуса я исполню легко и непринуждённо.
Прежде чем что-то серьёзное менять, мне нужно вспомнить, что сейчас вообще происходит. Разобраться, кто есть кто, не с позиции сопливого подростка, которым я был в этом времени, а с позиции боевого мага, потерявшего всё.
Мы вышли в небольшую комнату, потайную, находящуюся в основной части особняка. «Дедушка» закрыл вход в подземелье и открыл дверь, ведущую в общую библиотеку.
— Как ты себя чувствуешь? Усталость? Слабость? Головокружение? — спросил Григорий.
Я решил воспользоваться этой возможностью.
— Да, пожалуй. Лёгкая слабость.
— Тогда иди отдохни. На ужин тебя позовут.
Благодарно киваю и, на мгновение замешкавшись, двинулся к выходу. Лет тридцать, наверное, не бывал в этом особняке, успел забыть, что здесь где. Сориентировался. Через пару минут я вошёл в свою комнату и огляделся. Григорий не был любителем роскоши, и особняк, имея уровень комфорта, подобающий аристократу, оставался аскетичным. Ну хоть ванна у меня была. Как давно я не принимал ванну!
Разделся, ещё раз осмотрев себя в зеркале. Развитие — необходимый отпрыску барон минимум. Здоровое семнадцатилетнее тело, молодое и чистое. Ничего, время у меня есть, теперь есть. Я сделаю из этого тела настоящего боевого мага. Куница вернётся!
Забравшись в горячую ванну, попробовал расслабиться и просто полежать. Но деятельная натура и шило в известном месте уже через пару минут заставили прекратить маяться дурью и начать думать.
Кромешный ад моего не случившегося пока будущего ещё далёк, почти пятнадцать лет до начала «Утренней Войны». Серии конфликтов, локальных, хотя временами ожесточённых. Предварительные ласки у нас с немцами продлятся пять лет, после которых начнётся «Закатная Война». То есть всего без малого двадцать лет до перехода к агрессивной дипломатии на штыках винтовок, когда что-то глобальное предпринимать будет уже поздно. Очень много, но в то же время чудовищно мало.
Глупости, вроде попытки добраться до Государя Императора, чтобы рассказать ему, как всё будет в будущем, можно отбросить сразу. Даже отбрасывая сам факт, что по законам путешествий во времени рассказывать о будущем запрещено, если не хочешь получить отдачу от пространственно-временного континуума. Его Величество засунуло голову в задницу и не вынимало, пока враг не шарахнул по Петрограду. На чём основная ветвь семьи Романовых и кончилась, туда им и дорога. Осталось пару девок, да годовалый малыш. Войну вёл Военный Совет, оставив такие мелочи, как выбор нового Императора, на послевоенное время. Время, которое так и не наступило, мы проиграли.
Чтобы иметь свой голос, мне нужно влияние, очень много влияния, которого у Барона Мартена нет, а я ещё даже не наследник, так, сын одного из членов побочной ветви. Нет нужного влияния даже у Графини Мартен. И никогда не будет. Значит, нужна личная сила. Но, прежде чем я перейду к ритуалам и прочим методикам увеличения своего потенциала, мне потребуется покровитель. Потому что за ритуалы, мне известные, мою семью сотрут в порошок и развеют по ветру.
Старшие семьи не потерпят конкурента, которому известен секрет превращения практически любого неудачника и слабака до пятого ранга, в высшего мага, ранга от шестнадцатого и до двадцатого. А мне такие ритуалы известны, и даже далеко не все строятся на тёмной магии. Просто без демонов, пантеонов и прочих планов потребуется больше времени и тренировок, во время войны у нас такой роскоши не было. Но сейчас-то есть! Да только кто же мне даст этим заниматься?
Когда началась Утренняя Война, на неё шли обычные вояки, средней руки маги, посвятившие свою жизнь военной карьере. Они неплохо справлялись, но постепенно кончались. Императорский Двор объявил призыв к оружию, и на войну отправились пустоголовые молодые маги, да такие же пустоголовые аристократы, желавшие найти славу. Ожидаемо, почти все они там находили лишь смерть. А затем началась настоящая война, и в бой пошли сильнейшие маги государства, высшие, могущественные.