Мужчина медленно кивнул и покосился на письмо.
— Скажи, а что ты думаешь об артефакторике?
Дима задумался. Всерьёз задумался, не стал резко отказываться, впадать в ребячество, бросаться обвинениями.
— Хм, — протянул парень. — Понимаю, почему ты об этом подумал. Я не уверен, что артефакторика — это моё...
Дима улыбнулся.
— Правда, я и не пробовал ни разу, так что откуда мне знать? Если мой план не сработает, да, я буду готов пойти учиться на артефактора.
Степан заставил себя улыбнуться в ответ.
— Упустишь год.
— Не страшно, — легкомысленно ответил Дмитрий. — И я найду время в течение этого года, чтобы позаниматься артефактами. Освою основы, возможно.
Младший Барон Мартен вынужден был признать, изменений куда больше, чем может показаться на первый взгляд. Да, оформленный вертекс снижает эмоциональные перепады, облегчает концентрацию, связанный напрямую с интеллектом, развитый узел контроля в каком-то смысле делает мага умнее. Но такие резкие изменения не объясняет.
В этот раз Степан был готов искренне поблагодарить отца. С Димой стало намного приятнее говорить.
— Хорошо, — кивнул мужчина. — Хорошо. Ну, это всё, что я хотел узнать. Идём на ужин.
Дмитрий дёрнул плечом.
— Может быть, я... В своей комнате?
Степан улыбнулся, и теперь искренне.
— Нет, Дмитрий. Семейный ужин пропускать никак нельзя. Пойдём, я не дам тебе улизнуть.
Глава 7
Москва. Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая
Сентябрь 1982 года
Разговор со Степаном заставил слегка понервничать. Я не помню, чтобы в прошлом... Прошлой... Короче, не помню я, чтобы Степан предлагал мне пойти учиться на артефактора. Что-то уже начало меняться, а я здесь всего несколько дней. И снова попытки Михаила и Ларисы до меня докопаться во время ужина, но там я быстро отбил все вопросы, напомнив про приличия за столом. На Мишу это подействовало безотказно, вышколенный оловянный солдатик сразу проглотил язык и до конца ужина изображал образец приличий. Лариса, потеряв поддержку, также вынуждена была отступить. Степан как-то странно на меня косился, но негатива во взгляде я не видел, наоборот. Он улыбался краешком губ, когда я отбивал попытки Лары снова начать допрос.
Но это всё было вчера. Сегодня я снова сидел на уроках и... Вдруг вспомнил, что вертекс, помимо всего прочего, обостряет память и облегчает запоминание. Я это всегда знал, но это стало настолько нормой, что попросту привык. А потом оказался на уроке и понял, насколько легко мне даётся обучение. Да, к узлу контроля добавлялся ещё разум взрослого... Я на это надеялся... А это адская смесь. Ещё и дети, может быть, впитывают знания, как губка. У меня комбинация из всего сразу, готовый впитывать знания детский, ну, подростковый мозг, умение взрослого сосредотачиваться и подолгу сохранять внимание на одном объекте, ещё и магия в довесок.
И как-то сразу у меня образовалась уйма свободного времени, потому что обучение не могло меня утомить.
Задумался над артефакторикой. Я успел во время войны набраться самого необходимого, что нужно было знать в поле, когда тебе срочно нужно оружие и нет возможности тащить его к мастеру. Но это крохи, поверхностные знания. Артефакторика не будет тащить войну. Облегчать жизнь бойцам — да, но не более того. И посвящать жизнь тому, отчего в лучшем случае будет чисто прикладная польза... Нет, увольте.
На длинной перемене, не той что обед, а покороче, снова собралась наша маленькая компания. Я облокотился на подоконник коридора, не желая сидеть в классе. Алина тут же присела рядом. Однако под многозначительным взглядом брата, прижалась к моему плечу, что уже несколько выходило за рамки приличия. Пусть всего чуть-чуть. Будь мы «официальной парочкой», никто бы и слова не сказал.
Только я что-то перестаю понимать, что происходит. У Панкратовых дела идут лучше, чем у Мартенов. Ну пусть не буду я платить за всех, мы все — дворяне, у всех есть деньги. Нет, дело должно быть в чём-то другом. Я напряг память, пытаясь вспомнить, что там произошло после моего позора. Да только, кроме негатива на их поведение, в воспоминаниях ничего не нашлось. Не интересовался я их судьбой, скорее наоборот, желал знать о бывших друзьях как можно меньше.
— Так ты хочешь вступить в спортивную команду? — из долгого и эмоционального рассказа Вовы об участии в спортивно-военных играх я понял только это.
— Нет, — Владимир смутился. — Я не очень хорошо себя показал.
Было видно, что ему очень хотелось бы войти в одну из команд, но приглашения не получил.
А я снова завис, пытаясь вспомнить об этих игрищах. Соревнования, команда на команду. Не чистые дуэли, на ровной площадке с тысячей правил и ограничений, а что-то более приближённое к бою... Ну, условно. Чувствую, взгляни я на эти соревнования сейчас — испытал бы либо приступ стыда, либо гомерического хохота, либо крайнего скепсиса.
С другой стороны, эти соревнования достаточно популярны. Я то и дело слышал разговоры на эту тему, подросткам интересно, что мальчикам, что девочкам. Попробовать, что ли? Надо узнать правила и присмотреться к военным играм в целом. Первое, что меня интересует — насколько эти соревнования зависят от ранга. Если я со своим третьим — пятым могу спокойно выступать, то... Почему бы нет, если да. Как минимум внимание к себе я привлечь смогу, даже если не стану чемпионом чемпионов.
Алина получила ещё один выразительный взгляд от брата и, набравшись смелости, шепнула мне в ухо:
— Давай поднимемся на крышу. Вдвоём.
Ого! Меня впервые в жизни пригласили в место для парочек! Это так волнительно. У меня нет готовой заготовки на такой случай.
Я повернулся к Алине и заглянул девушке в глаза. На лице у неё застыла просьба. Ладно, хорошо. Киваю и увожу девушку за собой под удовлетворённым взглядом Кирилла и завистливым Петра.
На крышу я поднимался впервые. Две попавшиеся нам навстречу девочки из первокурсниц, увидев нас, весело захихикали и пробежали дальше, что вызвало у Алины вспышку смущения. Поэтому на воздух она выходила пусть не красная, как помидорка, но близкая к этому.
Сетка ограждала край крыши, стояло несколько скамеек, чуть дальше ютились теплицы клуба садоводов. Оглядевшись, я указал на, легендарную в своём роде, скамейку. Стояла она в тенёчке, и от двери была не видна, поэтому всё самое интересное, по слухам, происходило именно на ней.
И всё бы хорошо, но я чувствовал себя взрослым дяденькой, которого девочка дошкольного возраста пригласила поиграть с ней и её куклами в чаепитие. Ты вроде понимаешь, что должно происходить, принимаешь правила игры и даже им как-то следуешь, но никакого интереса не испытываешь. Поэтому я встал перед этой самой скамейкой и задумчиво на неё смотрел. Алина мялась рядом.
— Почему Кирилл тебя принуждает? — не глядя на девушку, задаю прямой вопрос.
Алина вздрагивает, резко разворачивается, делает два шага к выходу, но останавливается. Тяжёлый вздох за спиной.
— Я так и поняла, что ты догадался.
— Не смог понять, какие именно чары, но да, я заметил, — не стал скрывать. — Присядь, поговорим.
— Поговорим? — с сарказмом спросила Алина.
— Да, Алин, поговорим. Раз ты всё ещё здесь, то причины выполнять приказы брата у тебя есть. Что бы ты сейчас ни рассказала, это не уйдёт дальше меня.
Сам прохожу и сажусь на скамейку, откидываюсь на спинку.
— Мы как минимум всё ещё друзья, — продолжаю убеждать. — Да и ты мне всегда нравилась, чары это были или нет, такое сразу не проходит.
Она развернулась и посмотрела мне в глаза.
— Нравилась? В прошедшем времени?
Пожимаю плечами:
— Нравишься и сейчас. Но пока я не узнаю, в чём дело, максимум — дружба.
Несколько долгих секунд девушка что-то обдумывала, спросив:
— Ты обещаешь, что никому не расскажешь?
— Обещаю, — киваю. — Расскажу только в том случае, если от этого будет зависеть чья-нибудь жизнь. Ну, совсем экстремальные ситуации, короче.
Вздох.
— Что? — улыбнулся. — Договор на бумаге оформить? Или прямо на стене начертить?
Алина хмыкнула.
— Не надо. В общем... В семье были перемены. Дедушка озвучил завещание. Наш отец... Его частично лишили наследства. То, что оставили, этого не хватит, чтобы обеспечить и мне, и Кириллу достойную жизнь. Даже хорошее образование не хватит.
Она всё же подошла и села рядом, но теперь не пыталась приблизиться и прикоснуться ко мне.
— А снизить расходы?
Девушка поморщилась.
— Это не про маму. И не про отца. И не про Кирилла.
Ох, семейка. Опускаю голову на спинку и смотрю в небо. Облака. Медленно бегущие куда-то облака. Куда-то на юго-юго-запад.
— И он решил, что вытолкнет тебя замуж, обеспечив себе жизнь, — не спросил, а констатировал я.
— По большому счёту да, — согласилась Алина.
Посидели немного в молчании. Перемена скоро закончится.
— Давай пока сделаем так, — пришедшая в голову идея не отличалась оригинальностью, но как-то с такими проблемами я сталкивался мало, и быстро сориентироваться не мог. — Пока изображаем, что между нами всё неплохо. Чтобы не нервировать твоего брата. И как-нибудь встретимся, на днях прямо, чтобы не откладывать в долгий ящик. Попробуем что-нибудь придумать. Две головы лучше, чем одна.
Алина удивилась.
— Ты хочешь нам помочь?
Вздыхаю.
— Нет. Я хочу помочь конкретно тебе. Извини, но Кирилла я, после такого максимум буду терпеть рядом.
Оборачиваюсь на девушку, и наши взгляды встречаются. Как ни странно, я вижу подозрение в её глазах. Морщусь.
— Нет, я не буду пользоваться твоим положением. У меня есть чувство собственного достоинства!
Алина смутилась.
— Я не... Это... Извини. Со всей этой ситуацией всякое в голову лезет.
А сейчас она мне нравится куда больше. Да, чисто внешностью девочка всё так же просто симпатичная, не более того. Но когда она говорит и ведёт себя открыто, без ужимок, уровень милоты подскакивает. Алина подняла взгляд, явно поняв что-то из моих мыслей. Женская интуиция, наверняка.