Быков не врал. Уровень, продемонстрированный молодым Мартеном, никак не вписывался в понятие: «он кое-что смыслит в боевой магии». Если бы пленник знал о реальных способностях парня, артефакт бы уловил откровенную ложь. Но, похоже, Быков действительно ничего не знает.
Потеряв к пленнику интерес, Сергей покинул комнату, закрыв дверь. Пришлось подождать, но его ставка оправдалась, информатор позвонил.
— Слушаю.
«Олеся вышла на связь. Она в Москве. Сделала запрос на связь с начальством, я пока затормозил. Запоминай номер,» — коротко и по делу передал информатор.
Сергей запомнил. Информатор, получив подтверждение, оборвал вызов. Оперативник ОКК набрал полученный номер. Ждать пришлось всего два гудка.
«Слушаю,» — отозвался женский голос.
— Приветствую, Олеся. Не могла бы ты передать трубку своему спутнику, Дмитрию. У меня для него есть важная информация.
Секундная заминка, шуршание в трубке, и из трубки слышен голос юноши.
«Валяй, удиви меня,» — с безразличием бросает парень.
Слишком самоуверенный.
— У меня здесь твой знакомый, господин Быков...
«Доказательства,» — перебивает Дмитрий.
— Тебе придётся поверить мне на слово.
«Тогда тебе придётся поцеловать меня в зад,» — ответил парень и оборвал вызов.
Наглый и самоуверенный. Сергей взял телефон и прошёл в комнату пленника. Набрал номер. Ответили после трёх гудков.
«Внимательно слушаю,» — на этот раз сразу говорил парень.
Сергей приложил трубку к уху пленника, напрягая собственный слух.
— Поздоровайся с тёзкой.
Дмитрий удивился, выдав короткое:
— Алло?
«Дмитрий. Ты как?» — удивления или волнения в голосе парня не появилось.
— Жив. Больше хвастаться нечем, — ответил Быков.
«Тоже неплохо. Сейчас попробуем разрулить,» — пообещал Дмитрий.
Сергей убрал телефонную трубку и покинул комнату, чтобы говорить без посторонних ушей.
— А теперь давай поговорим о том, как тебе снова встретиться с твоим другом...
В трубке фыркнули.
«Наивный. Послушай меня, гений. Если ты убьёшь Дмитрия, мне будет грустно и тоскливо, но на этом всё. Однако от тоски я сожгу к демонам этот свиток с китайской грамотой. О том, что с тобой сделают за утерю, ты знаешь лучше меня. Поэтому сейчас я расскажу, что тебе нужно сделать, чтобы получить свиток. Verstanden?»
Сергей очень внимательно отслеживал интонации в голосе. Если бы Дмитрий пытался играть спокойствие, голос оставался спокойным на протяжении всей речи. Вертекс позволяет подобные трюки. Но нет, голос парня играл интонациями, иронией, сарказмом, чуточку самолюбования. И никакой тревоги. Дмитрий абсолютно уверен в том, что преимущество на его стороне. Угрожать бессмысленно. К тому же пленник — всего лишь глава службы безопасности, а не брат, мать или кто-то из родственников.
— Я слушаю тебя.
К счастью, обещать Сергей мог всё что угодно. Главное — добраться до свитка.
«Я готов передать свиток...»
— А что об этом думает Олеся? — уточнил Сергей.
Хотя и так уже понял, что это не Дмитрий актив Олеси, а наоборот. Олеся — удобный контакт в специальном отделе, и Дима не постесняется ей пользоваться.
«Тебя это не касается, малыш, и не перебивай меня больше. Я готов передать свиток и забыть всю эту историю, если вы, мудаки, загладите свою вину. Вы без повода на меня напали, убили моего человека и вообще доставили массу неприятностей. Поэтому вы возвращаете мне Дмитрия, живого, здорового, целого и невредимого. А вместе с ним три сотни тысяч рублей компенсации моих нервов. Торг неуместен,» — вывалил парень.
Сергей пару секунд переваривал наглость, ответив:
— Понял тебя. Деньги будут готовы через три часа. Место встречи...
«Звони, как будешь готов, я назову место. Не хочу, чтобы вы своих людей заранее там расставляли,» — перебил Дмитрий и оборвал связь.
Положив трубку на аппарат, Куница заглянул в глаза Олеси.
— Ну как я тебе?
— Наглый и несносный, — улыбнулась девушка. — Признаю, у тебя есть шарм. Но триста тысяч?
Дима изобразил задумчивость:
— Считаешь, продешевил?
Олеся прыснула в кулак.
— Нет. Ты мог просить сколько угодно, не верю, что они будут платить.
Дима кивнул:
— Конечно. Почти наверняка у них приказ — нас убить. Деньги обязательно привезут, чтобы мне показать.
— Хочешь сказать, ты выставил требования только для того, чтобы они поверили...
— Да, да, да, я не заподозрил подвоха и думаю только о деньгах, — кивнул Куница. — Эти ребята точно работают только на себя и против всех. А значит, их можно валить без всяких зазрений совести. Поэтому я иду один.
Олеся удивилась.
— Не поняла.
— Я приду на встречу, удостоверюсь, что мой тёзка жив, и буду всех убивать.
— Это понятно, чем тебе я помешаю?
Дмитрий вздохнул.
— Если ты будешь рядом, есть шанс, что тебя достанут и я не смогу помочь. А если ты будешь в недосягаемости, тебе точно никто не навредит. Я не знаю, как повернётся ситуация, и я не хотел бы... — он замолчал.
— Так погиб Олег? — догадалась девушка.
Куница кивнул.
— Уверен, что справишься сам? — спросила Олеся.
— Абсолютно, — уверенно подтвердил Дима. — Сейчас сделаю иллюзорную копию свитка, проверю оружие и буду готов. А ты побудь где-нибудь подальше. Рация у нас есть, я тебя вызову, как всё закончится.
Девушка кивнула:
— Хорошо.
Глава 44
Москва. Закрытый склад.
Март 1983 года
Кобура пистолета слегка давит на грудь. Магия ненавязчиво пульсирует в ожидании битвы. Не хватает застарелой боли от многочисленных ран, шёпота демонов, с которыми у меня были контракты и, может быть, глубокой тоски осознавшего поражение солдата, по инерции продолжавшего идти от боя к бою, от смерти к смерти. Из нового было предвкушение зверя, слабенькое, узел урезанный, но заметное. И тоска всё же при мне, лёгкими горькими нотками касается струн души.
Я иду убивать.
Как Куница, я достиг в этом деле определённого профессионализма. Набрался разнообразного опыта. Сначала войсковые операции, когда я был всего лишь одним из множества таких же молодых боевых магов. Затем серьёзные столкновения в качестве высшего мага. Иногда приходилось работать скрытно, с ограниченными ресурсами, в сжатые сроки, но это были одиночные операции. Был опыт хищника, но как и раньше, я не любил вспоминать этот отрывок моей жизни. В конце всё больше устраивали засады, неожиданные налёты, удары во фланг. Я редко участвовал в лобовых столкновениях, для удержания обороны были ребята попроще, тоже высшие, но не получившие известности. И неспособные не моргнув глазом устраивать мясорубки, перемалывая людей сотнями и тысячами. Для этого нужно слегка повредиться умом, чтобы убивать хладнокровно и с безразличием к жертвам, но в то же время не начать получать удовольствие от процесса.
Судя по всему, сегодня я слегка выйду за эти рамки. Пожалуй, конкретно этим мудакам я головы оторву с удовольствием.
Они привезут Дмитрия. Так проще всего, покажут заложника мне, а потом, по их гениальному хитрому плану, убьют нас обоих. Отличный, надёжный, словно швейцарские часы, план. Почти наверняка у них что-нибудь для меня заготовлено. Не может быть иначе, сколько раз я уже сажал этих болванов в лужу? Значит, мне не надо позволять им использовать свои козыри, и атаковать первым. Таков план.
Найти в Москве подходящий пустырь непросто. С этим помогла Олеся, отыскав закрытый транспортный терминал, временно закрытый и потому пустующий. Меня устраивал недостаток света в большом здании просторного склада. Устраивали остатки стеллажей. А больше всего устраивали рельсы для платформ-вагонеток, что затруднят движения машине или машинам. Машинам, не рискнут они маленькой группой приезжать. И это меня тоже устраивает. Жаль только никаких технических полостей в полу нет, чтобы спрятать туда Дмитрия для его защиты. В любом случае план у меня был. Живыми отсюда уйдём только я и Дмитрий.
Машины я услышал до того, как они въехали. Три служебных внедорожника, бодро вкатившись через ворота, вынужденно затормозили, чтобы не разбить подвеску. Я считал расстояние. Если остановятся далеко — значит, в ход пойдёт взрывчатка и даже пулемёты. Подъедут близко — полагаются на артефакты. Машины подъехали близко, остановившись в трёх десятках метров. Будут артефакты.
Продолжаю спокойно стоять, наблюдая, как из машин выходят пятеро, шестеро. Двое вытаскивают с заднего сидения второй машины Дмитрия. На его голове мешок, но мне достаточно видеть комплекцию мужчины. Ещё один противник несёт сумку. Отходя от машин на пару шагов, ставя Дмитрия на колени. Сумка ложится рядом.
— Пересчитывать будешь? — спрашивает один из бойцов.
По голосу узнаю того, с кем говорил. И телефон, и глухая маска дают искажение голоса, но мне хватает для уверенности.
— Нет необходимости.
Начинаю движение, свободным шагом двигаясь навстречу, уже зная, что будет дальше.
— Стой. Покажи свиток.
Останавливаюсь, сбрасывая с плеча тубус. Откручиваю крышку, она на ремешке, так что держать не нужно. Достаю свиток, тубус остаётся висеть на локте, и разворачиваю, показывая гостям.
— Читать будешь? — спрашиваю с издёвкой.
— Нет необходимости, — возвращает ответ собеседник. — Меняемся.
Возвращая свиток в тубус, запускаю заготовленное заклинание. Они не обнаружат его под защитой, просто не успеют. Подхожу и лёгким броском отправляю тубус противнику. Присаживаюсь рядом с Дмитрием и использую последние секунды, чтобы сказать:
— Задержи дыхание.
Эти последние секунды мне потребовались, что закрыть нас щитом.
Никто из них не среагировал, я не дал им даже шанса. Они были напряжены, возможно, даже ожидали атаку, хотя скорее сами готовились атаковать. В момент, когда тубуса не будет в моих руках. Не атаковали сразу только потому, что я был слишком близко. Они сделали бы это через четыре — пять секунд, когда говоривший с тубусом в руке отойдёт от меня хотя бы на несколько шагов. Не судьба.