— Твою…
Дмитрий выругался. Присел, запуская чары анализа. Пугающий вертелся рядом.
— Простые, надёжные чары, — констатировал Дмитрий. — Хотя надо быть своеобразным человеком, чтобы добровольно согласиться на такое.
Куница начал проверять карманы формы.
— Найди капитанскую каюту.
Пугающий исчез. Дмитрий нашёл удостоверение капитана, где было указано имя: «Джон Смит».
Мартен пришёл в капитанскую каюту, начав обыск. Судя по документам, судно принадлежало Лондонской Торговой Компании, входило в транспортно-торговый флот Священной Римской Империи и перевозило «изделия из металла бытового назначения», ложки, вилки, консервные банки и прочее подобное.
Поморщившись, Дмитрий сложил несколько документов в кожаный портфель, найденный здесь же.
— Признаю, я ни черта не понимаю в этих бумагах. Покажем более компетентным людям.
В радиорубке Мартен нашёл тело связиста, убитого Пугающим. Включил связь. Наушник выдал несколько фраз на всё том же незнакомом языке. Ещё один корабль с таким экипажем. Мартен настроил связь на частоты родного морского флота. Он имел опыт работы со станциями, хотя именно корабельные, да ещё и немецкого производства, вызывали у него некоторые трудности.
Когда радио подтвердило отклик на передающий сигнал, Дмитрий оживился.
— Вызывает генерал-губернатор Мартен.
«Фрегат „Доблестный“ на связи, Ваша Светлость» — отозвалось радио.
Корабль, с которого их группа отправилась на Сикоку. Но не успел Мартен продолжить, как его внимание привлёк Пугающий. Демон указывал куда-то в море.
— Я на судне контрабандистов. Координаты установить затрудняюсь. Лодка шла от берега два часа в подводном режиме, затем всплыла и ещё три часа шла полным ходом.
«Понял вас. Мы вас найдём, Ваша Светлость» — отозвалось радио.
Пугающий обернулся в человеческую форму.
— Эй, тебе надо это увидеть.
Дмитрий покинул рубку и вышел на балкон надстройки. На горизонте появился медленно приближающийся крейсер.
Глава 31
Москва. Поместье герцога Мартена
Февраль 1984 года
Два чёрных автомобиля въехали во двор поместья, но они были едва различимы из-за плотного снегопада. Данко наблюдал из окна, как Курпатов разговаривает с сопровождающими груз людьми. Подошли слуги. Из машин показались два гроба. Слуги неловко взялись за первый и понесли к входу. Евгений остановил их окриком и что-то сказал, сопровождая слова активной жестикуляцией.
Данко смотрел на то, как слуги неловко переносили гроб из машины в дом, как дерево быстро покрывалось снегом, как во дворе появилась ещё одна машина. Из-за снегопада она стала различима, лишь когда приблизилась. Парень отошёл от окна и пошёл к лестнице.
Когда Данко спустился, оба гроба уже внесли в холл. Курпатов заполнял какие-то бумаги, рядом ждал мужчина в форме, слуги прикидывали, как переносить свой мрачный груз дальше. Данко подошёл к гробам, слегка сосредоточившись, и ощутил магию стазиса.
— Вы, кажется, не слишком спешили, — как бы между делом сказал Евгений.
Мужчина в курьерской форме вздохнул.
— Нам своё неудовольствие уже много кто высказал, можете не сомневаться. Причина задержки в охране.
Данко подошёл ближе.
— Охране?
Мужчина кивнул.
— Да, груз всю дорогу сопровождали, отпустили только, — курьер кивнул за спину, — у ворот поместья. За сбитый самолёт кое-кто лишился должности, а кое-кто и званий с регалиями. Никто не хотел, чтобы на его участке пути с грузом что-нибудь произошло.
Евгений поставил подпись на документе и отдал бумаги. Курьер поблагодарил и попрощался, поспешив убраться из особняка. Евгений взглянул на гробы. Вздохнул.
— Когда Дмитрий говорил о защите от угроз, я рассматривал это, как гипотетическую возможность нападения на поместье. Такая угроза есть всегда, этого никто не отрицает. Но не думал, что всё обернётся так.
Подразумевали слова Курпатова ответ или нет, Данко отвечать что-либо на это не стал. Вместо этого он спросил:
— Похороны уже назначены?
Евгений пожал плечами:
— Если и да, мне пока не сообщали.
Курпатов ещё раз окинул гробы взглядом. Открыл рот, будто хотел что-то сказать, но закрыл, передумав. И ушёл. Данко постоял немного и тоже собрался уходить, когда открылась входная дверь и слуга впустил в холл незнакомую красивую девушку в траурном наряде.
— Не имею чести быть представленным, — Данко вежливо склонился, — Данко.
Девушка скептически подняла бровь.
— Данко? И всё?
Парень кивнул.
— Да. Ученик герцога Мартена.
Скепсиса стало больше.
— Вы примерно ровесники.
— Мы ровесники, — подтвердил Данко, — но у него есть чему поучиться. А вы?
Девушка помолчала немного, размышляя. Ответить она не успела, вошёл Евгений.
— Ваша Светлость, приветствую вас. Чем могу быть полезен?
Девушка перевела взгляд на гробы.
— В котором из них Миша?
— Сейчас… — Курпатов наклонился, над гробами, проверяя сопроводительные бумаги.
— Так вы княжна Пожарская? — понял Данко.
— Вы меня знаете? — перевела на парня взгляд девушка. — И знаете обо мне и Мише?
Данко чуть смутился.
— Я… Осмелюсь назвать себя другом Михаила. Мы познакомились недавно, но я ценю это знакомство. С готовностью предложил бы вам свои услуги, но не хочу оскорбить, ведь что может дать простолюдин княжне.
Курпатов выпрямился, но, увидев, что Пожарская смотрит на Данко, не стал вмешиваться.
— Вы меня не оскорбите. Миша сказал, что друзья его и герцога Мартена — это люди, на которых можно положиться. Если он не врал, а я ему верю, такая преданность похвальна.
Княжна перевела взгляд на Евгения. Тот указал на один из гробов.
— В этом. На них стазис, так что открыть я не могу.
— Этого не требуется, — Мария подошла и грациозно присела рядом, положив ладонь в кружевной перчатке на дерево.
Евгений дал сигнал слугам, чтобы удалились.
— Мы перенесём их в склеп позже.
И сам вышел вместе с ними. Данко растерянно огляделся, посматривая на выход, но не решаясь оставить гостью одну.
— Вы знаете, как они погибли? — спросил Данко.
— Это имеет значение? — спросила Мария.
— Конечно! — горячо ответил парень, — погибнуть, служа своему отечеству…
Девушка повернула голову к Данко и заглянула ему в глаза. Парень осёкся.
— Смерть — это трагедия. Не для того, кто умер, а для близких. Честь, доблесть, отвага, гордость за его подвиг. Всё это мне его не вернёт, Данко.
Парень нахмурился.
— Пожалуйста, не обесценивайте их смерти, Ваше Сиятельство. Михаил до последнего держался сам и пытался защитить сестру. Перед лицом смерти он не дрогнул. Не испугался. Не запаниковал. Это доблесть.
Мария вздохнула, поднимаясь на ноги.
— От этого мне должно стать легче?
— Да, должно, — серьёзно кивнул Данко.
— Только мне ещё больнее от осознания, какого человека я потеряла. Я ненавижу войну, Данко. Ненавижу её за то, что она отбирает лучших. Не трусы и не подлецы оказываются в первых рядах. Герои. Герои, которым суждено умереть.
Данко опустил взгляд на гроб с Михаилом.
— Война неизбежна, княжна. Войны не закончатся никогда.
Мария наклонила голову.
— И вы жаждете её приблизить? Ты, герцог Мартен и вся ваша компания? Для этого вы готовитесь, тренируетесь, набираетесь сил?
Данко отрицательно покачал головой.
— Вовсе нет. Наоборот. Дима… Герцог Мартен собрал нас, чтобы предотвращать войны, особенно крупные.
— Амбициозная задача, — оценила Пожарская.
— Возможно. Но другой у нас нет. Мы собрались именно для этого. Герцог сказал бы красивее, я не знаток слов.
Мария чуть улыбнулась.
— Зато в твоих словах есть искренность. Миша говорил, что его брат научил его ценить жизнь и не стремиться к бессмысленным подвигам. Я сомневалась, может быть, Миша сказал это только для того, чтобы мне понравиться. Рада, что ошиблась.
Пожарская снова посмотрела на гроб, с лица ушли эмоции.
— Я понимаю, что войны неизбежны, — призналась девушка.
— И оттого мы обязаны являть собой пример храбрости, благородства, честности, — заговорил Данко. — Несмотря ни на что. Только так человек может остаться человеком, даже на войне. Иначе война превратится в бойню. Без сдержек, без моральных принципов, с тем оружием, что есть сейчас, война станет мясорубкой. Многие тысячи лягут в землю.
Мария грустно улыбнулась.
— Я знаю, Данко. А ещё я знаю, как легко слетает с людей налёт благородства. Лишь немногие искренне благородны. Я ненавижу войну, потому что знаю — она станет бойней. В любом случае станет. И я боюсь этого. Это…
Она указала на гробы.
— Это лишь дань, которую мы платим своей кровожадной натуре.
— Это… — Данко хотел ответить, но растерялся.
— Не стесняйтесь, — Мария кивнула. — Я знаю, что вы ответите. Вы не приемлете такого подхода. Война — дело благородных офицеров, для которых честь — не пустой звук.
— Нет, княжна, — отрицательно покачал головой парень. — Вы правы. То есть, я не совсем с вами согласен, но Дмитрий… С герцогом Мартеном вы бы легко нашли общий язык.
Пожарская удивлённо раскрыла глаза.
— Вот как? Я удивлена. Думаю, моя тётя нашла бы, что ответить. Она более категорична. Потеряв всех близких мужчин на войне, она в своей категоричности иногда перегибает палку. И пожалуй, я не откажусь лично познакомиться с Дмитрием. Может быть, позже, когда боль от потери перестанет так меня терзать.
Княжна ещё некоторое время постояла у гроба Михаила в молчании. Данко всё же счёл за лучшее удалиться, оставив её в одиночестве. В одном из коридоров к самому проходу в холл прижались две девушки азиатской внешности. Обе использовали зеркальца, чтобы из тени подглядывать за происходящим, не выглядывая из-за косяка. Дзин показала Ксу несколько жестов. Та ещё раз взглянула на княжну, вздохнула и кивнула, убирая зеркальце. Китаянки беззвучно отошли от холла, свернув на одну из внутренних лестниц, предназначенных для слуг.