Путь молодого мага по Ледяной Пустоши, занявший в реальности целую неделю, промелькнул перед моими глазами за минуту.
Я увидел, как он аккуратно гасит стелы, подсаживая к каждой из них стража-паразита.
Увидел, самых разных монстров Стужи, от которых Галицин был вынужден убегать.
Увидел, как он из последних сил добредает до Николаевска и сдается СИБовцам.
Снова допросы… Клятвы на стеле… Признание молодого мага национальным героем… Дальнейшая карьера сначала в СИБ, а потом и в конвое…
Галицин почему-то не разрывал связи, показывая мне всю свою жизнь.
Постоянные тренировки, защита императрицы, дюжина боевых соприкосновений во время покушений…
Галицин служил честно, отдавая службе всего себя.
Безупречный защитник, идеальный телохранитель Конвоя!
Я уж думал, что ничего интересного больше не увижу — Галицин взрослел, рос в рангах, оттачивал управление Воздушной стихией — как вдруг картинки замедлили свой бег.
Спустя девятнадцать лет после убийства князя Пожарского Галицина отправили избавиться от Пробудившегося.
Им, точнее ей, оказалась… форточница. Совсем, как я.
Вот только появилась она в… Храме Выборгской губернии!
А дальше стало совсем интересно — Галицин, все это время хранивший верность Милене Пожарской, с которой он даже не успел проститься, влюбился в форточницу.
Впрочем, справедливости ради, стоит отметить, что она действительно была похожа на Пожарскую.
Галицин, оказавшись на распутье не придумал ничего лучшего, чем обставить все таким образом, будто пробудившийся бежал в Стужу.
Опытный уже маг, в попытках спасти свою возлюбленную, поставил на кромке Стужи походную палатку Конвоя, которая на несколько лет стала домом для спасенной форточницы.
Галицин не мог отлучаться со службы слишком часто, тем более постоянно наведываться в Стужу, но старался бывать у возлюбленной как минимум раз в месяц.
А спустя год девушка родила.
Рождение ребенка совпало с всплеском активности обитателей Стужи. Ледяные монстры и твари, словно одержимые, потянулись к Николаевску.
Точнее к той самой палатке, в которой родился необычный ребенок.
Не спасла даже внутренняя облицовка обсидианом…
Именно тогда был объявлен поход против тварей Стужи, по окончании которого Колов получил дворянство.
Именно тогда в отчаянном противостоянии тварям Стужи полегли почти все послушники Выборгского Храма.
И именно тогда погибла возлюбленная Галицина, которая, в попытках спасти своего ребенка, привела тварей Стужи… к Храму.
Когда в палатке появился взмыленный Галицин — только заслышав о вторжении, он бросил все и помчался на север — маг нашел лишь умирающего младенца.
Он забрал ребенка и отдал на воспитание своему сослуживцу, по совместительству лучшему другу и побратиму.
Я даже не удивился, когда узнал, что этот ребенок и есть Игорь Углов — одаренный, имеющий одинаковую склонность к стихиям Огня и Воздуха.
Или, лучше сказать, Ветра?
В случившемся Галицин, естественно, корил себя. Да что там, корил! Винил, занимаясь самоедством каждый день.
И когда, почти тридцать лет спустя его вызвал к себе князь Шуйский, Галицин увидел шанс.
Шанс все исправить и, возможно, отыскать в Стуже Милену.
Ведь её тело он так и не нашел.
И сейчас, лежа в палатке и не чувствуя рук и ног, Галицин мечтал всего о двух вещах.
Первое — добраться до летней резиденции Пожарских.
Второе — каким-то чудом найти Милену.
Уж не знаю, как, но, за прожитые года, образ Милены и девушки-форточницы слились в воображении Галицина воедино.
С одной стороны, это было дико романтично, с другой — отдавало маниакальной зависимостью.
— Поможешь? — одними губами прошептал Галицин, ловя мой взгляд.
— Что именно? Добраться до резиденции? Конечно!
— И это тоже, — облизал губы Галицин. — Но главное — спасти Милену.
— Сергей Геннальевич, — вздохнул я. — Не хотел вам говорить, но… Милена мертва. Она была стражем стелы и её убил другой страж…
— Ледяной ярл, Бьёрн Анкер-Кольбек, — подсказал Виш.
— Бьёрн Анкер какой-то, — послушно добавил я.
— Так и должно быть, — как сумасшедший закивал Галицин. — Только закончив службу стеле она имеет право вернуться в наш мир!
— Звучит, как сказка, — не поверил я.
— Таков был уговор князя с духом рода, — мое неверие ничуть не покоробило Галицина. — Я уверен, её дух ждет нас в резиденции! Главное, чтобы в накопителе хватило силы…
«Виш?»
— По крайней мере, он верит в то, что говорит, — задумчиво протянул фамильяр. — Что до Милены… зная родового духа Пожарских, думаю, это может быть правдой.
— Вся моя жизнь — это служение Пожарским, — глухо произнес Галицин. — И неважно, что я находился в другом лагере. Такова была воля князя… И вот я здесь, веду тебя в резиденцию рода. А Игорь… — граф кивнул на спящего мага, — мой долг Ветровым и попытка возродить род Пожарских…
Галицин облизнул пересохшие губы и продолжил.
— Ты видел мою жизнь. И единственное светлое пятно в ней, это… Милена. И я прошу… нет, требую! Помоги мне, Макс. Помоги вернуть её к жизни!
У меня в голове роилось множество вопросов:
Почему, если дух рода феникс, я выбрал Виша? Как спасти Милену? В курсе ли этой запутанной истории стела? И, вообще, сумеем ли мы добраться до резиденции Пожарских?
Не говоря уже о том, как пробиться сквозь монстров Стужи и сможем ли мы справиться с личом, пославшим умертвий в мое поместье?
Здравый смысл подсказывал, не давать Галицину надежды, и уж тем более ничего ему не обещать.
Но что-то внутри настойчиво толкало меня сказать да.
А уж когда я машинально коснулся нагревшегося амулета, в котором находилась часть сознания стелы, я понял, что у меня нет выбора.
— Я помогу вам, Сергей Геннадьевич, — негромко пообещал я. — Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы спасти Милену.
— Спасибо! — граф с облегчением откинулся на спальный мешок, на котором лежал. — Ты не пожалеешь! Мы обязательно доберёмся до резиденции!
— Непременно, — кивнул я и покосился на притихшего Виша. — Но для начала, граф, нам нужно решить одну общую проблему.
Глава 11
Общей проблемой, как ни странно, был Углов.
Я не имел ни малейшего понятия, что с ним делать.
С одной стороны, он верен Галицину и с высокой долей вероятности сделает так, как скажет граф.
С другой — мало ли что придет ему в голову? Особенно, когда он узнает про свою принадлежность к Пожарским и Ветровым.
Про то, что он не племянник, а самый, что ни на есть родной сын Галицина, я и вовсе молчу.
Если я правильно посчитал, Игорю сейчас двадцать девять лет, но по стилю его общения, он больше походит на девятнадцатилетнего подростка.
Взбалмошный, немного суетливый, острый на язык…
Причем, мне было с ним комфортно, несмотря на наш обмен колкостями и остротами. Как я уже говорил — эдакий школьный друг-балбес.
И тем не менее меня смущало несоответствие его возраста и поведения, и именно в этом я и видел будущую проблему.
К счастью, Галицин понял меня с полуслова.
— Не забывай, что в нем бушуют две стихии.
Граф, после того как я пообещал ему помочь, вновь обрел уверенность в себе и своих силах. Его даже перестала смущать собственная недееспособность.
— Да, мы позиционируем Игоря, как Мага Огня, но воздушная стихия не менее сильна в нём. Я бы даже сказал, что она преобладает.
— Но вы её скрываете, — покивал я. — Зачем?
— Не одни мы скрываем свою основную стихию, — граф с намеком посмотрел на меня. — Зачем? Наверняка, у каждого свой резон.
— Сочетание Воздух и Огонь — достаточно мощная комбинация, — прокомментировал Виш. — Именно такие одаренные способны обрушить на врага Огненное торнадо. Идеальные боевые маги.
— Ладно, — я посмотрел на спящего Углова. — То есть, когда он узнает, кто его настоящий отец, эксцессов не будет?
— Не думаю, — покачал головой Галицин. — Его родители погибли на Кавказе, и я стал ему как отец.
— Ну ладно, — честно говоря, я не верил, что по прибытии в резиденцию, все пройдет гладко, но поделать с этим ничего не мог.
Ну не убивать же, в конце концов, Галицина и Углова?
Поэтому, вместо очередного вопроса про Углова или стелу, или наш путь к резиденции, я полюбопытствовал на другую тему.
— Долго они будут спать?
В том, что перед началом нашей беседы Галицин отправил наших товарищей в сон, я был уверен на сто процентов.
Во-первых, Камнев ни в жизнь бы не отрубился, не убедившись в надежности охранного периметра. Во-вторых, я уловил легчайшее касание ментальной магии.
И если раньше я догадывался, то сейчас знал наверняка — Галицин сведущ в ментале.
— До вечера, — Галицин прикрыл глаза. — И тебе советую отдохнуть. У второй стелы тебя ждет… сюрприз.
Это я уже слышал, поэтому удивляться не стал.
Хотел было разузнать, что это за сюрприз, но передумал — Галицин явно дал понять, что не будет распространяться о деталях своей сделки со стелой.
— Эх, Макс, — проворчал Виш, стоило мне улечься на свое место. — Я бы на твоем месте узнал бы, что из себя представляют Шуйский и Губанов. Да и вообще, разве тебе не интересно, как устроена служба в СИБ и в Конвое?
'Не очень, Виш, — мысленно отозвался я. — К тому же ты сам говорил, что мы пока слабы. Давай для начала встанем на ноги и станем серьезной фигурой в Николаевске.
— Как скажешь, — не стал спорить Виш. — Но потом, будучи втянутым в политические интриги, не удивляйся.
«С чего бы мне быть втянутым в интриги?».
— А ты, при случае, поинтересуйся у Галицина, с чего началась опала на Пожарских.
Сказать, что Виш зародил во мне зерно сомнений — ничего не сказать.
На занятиях в Храме Войтович деликатно обходил эту тему, да и вообще, разговоры о Пожарских не приветствовались.
Все, что у меня было — это мнение Камнева, который чуть ли не всю жизнь находился при Пылаеве, да послание главы рода Пожарских.