Балканы теперь входят в состав Российской Империи.
Слава Богу, как только Александр убедился, что я не шучу, он тут же подписал указ о назначении меня князем Балканским.
Мы оба понимали, что такое усиление одного человека не пройдет бесследно, поэтому подписали договор о полной лояльности рода Пожарских трону Империи. И не просто подписали, но принесли клятву.
Александр обещал защищать мой род, ну а я поклялся, что буду верно служить Империи до тех пор, пока я нахожусь в этом мире.
Император к моей оговорке отнёсся с пониманием и отдал приказ в работу.
Закрутились тяжёлые шестерёнки бюрократического механизма Империи, начался привычный саботаж чиновников, но череда прокатившихся арестов и казней подстегнули работу канцелярии.
Позиция Императора была проста — интересы Империи священны. И те, кто вставляет палки в колёса — либо глупцы, либо предатели. Ни в тех ни в других Александр не нуждался.
Я, в отличие от остальных, понимал, что это лишь тонкая политическая игра.
Александр искусно прикрывался мной, как щитом, не упуская возможность почистить разросшийся бюрократический аппарат Империи.
В итоге, весь двор вынужденно играл в навязанную им игру в доброго и злого полицейского.
Александр, конечно же, был добрый, а роль злобного пса режима приходилось играть мне.
Одновременно с чистками в канцелярии, благо наконец-то появился подходящий повод: предательство интересов Империи, начал работу дипломатический корпус Российской Империи.
Было объявлено о чудесном спасении дочерей султана и о прошедшей помолвке, которую, якобы, не смогло сорвать даже появление кракена.
Ну а дальше началась дипломатическая игра.
Англия, конечно же, выступила резко против, объявив дочерей Челарбея мятежницами, которые и устроили призыв кракена, но остальная Европа неожиданно островитян не поддержала и заняла выжидающую позицию.
Очень многим не понравилось, с какой лёгкостью англичане начали осуществлять такие призывы.
И если появление кракена в Петербурге можно было списать на использование уникального артефакта или единичную акцию, то теракт в Османской Империи многих заставил задуматься.
Что до Балканских стран, то те, узнав о заключённой с османами сделки, первыми вышли на связь.
На словах всё было гладко — через Марию со мной связался представитель Сербии, граф Войнов — тот самый одарённый, который выкупил пять атакующих артефактов Огонь-Воздух — и мы договорились о встрече.
Вот только оказалось, что с Балканами связано уйма юридических тонкостей, и я решил неофициально объявить Балканы зоной свободной охоты. Увы, но на текущий момент, у меня банально не было сил, чтобы взять под контроль такой огромный кусок территории.
Всё, на что меня хватило, и то, при поддержке Императора — организация пограничных гарнизонов.
Вдоль береговой линии — в рамках защиты от кракена и вдоль границы с Австро-Венгрией.
Как бы мне ни хотелось лично навести там порядок, пришлось отдавать Балканы на откуп известным дворянским родам — те же самые Войновы с удовольствием принесли клятву верности моему роду.
Ещё бы! Практически неограниченная власть в обмен на тридцатипроцентный налог и требование поддерживать порядок.
Мне такая сделка не нравилась, но у меня банально не было людей. Не забирать же, в конце концов, всех из минфина, где только-только всё начало налаживаться?
В общем, я и сам не заметил, как в таком темпе пролетел целый месяц.
Османские беженцы ежедневно переправлялись в Африку через построенные Жарковым порталы…
Кракен бесчинствовал на побережье, перекрыв, как и предсказывал Виш, Босфор и Дарданеллы…
Айше, официально ставшая моей женой, в сопровождении гвардии рода Пожарских с головой окуналась в проблемы Османской Империи, пытаясь хоть как-то минимизировать нанесённый кракеном ущерб…
Европейские страны замерли в ожидании события, которое станет спусковым крючком зарождающегося политического и военного кризиса…
Все стягивали к границам войска, запасались артефактами и готовились к мировой войне все против всех.
Что до Российской Империи, то имперская канцелярия из последних сил сопротивлялась, пытаясь удержать за собой самое дорогое, что у неё было — власть.
И только обновлённый минфин ставил еженедельные рекорды, ударными темпами оздоравливая экономику страны.
Казалось бы, всё шло неплохо — банкротства удалось избежать, и Российская Империя крепла с каждым днём! Но я каждый день просыпался в тревожном ожидании.
Что же случится сегодня: Ещё один теракт англичан? Очередное покушения на кого-нибудь из моих ближников? Империя официально вступит в войну?
И в этой бесконечной текучке я совершил серьёзнейшую ошибку, какую только может совершить мужчина.
Всё дело было в вопросе Айше, которая за этот месяц обзавелась небольшим животиком, стала намного женственней и впитала в себя уверенность Пожарских.
— Макс, ты готов?
Злополучный вопрос прилетел во время завтрака, в течение которого я пытался решить сразу несколько никак не связанных друг с другом вопросов:
Как организовать фондовую биржу ценных бумаг, и сколько ещё можно будет затягивать с выборами, ну или назначением, нового султана.
Поэтому слова Айше застали меня врасплох.
— Готов к чему?
— Только не говори, что забыл про завтра…
Голос Айше сделался обманчиво мягким, и я, хорошо зная этот тон, внутренне подобрался.
— Всё, что связано с тобой, невозможно забыть, любимая!
— Вот и хорошо, — улыбнулась Айше, удовольствовавшись моим ответом. — А то было бы неудобно… опоздай ты на нашу свадьбу.
— Конечно, — я с усилием растянул губы в улыбке. — Было бы смешно. В девять?
— В десять, — поправила меня девушка.
— Я буду, — кивнул я, с трудом сохраняя на лице маску невозмутимости.
Айше многозначительно хмыкнула и, допив чай, упорхнула по своим делам.
Я же, убедившись, что остался в обеденной один, покосился на лыбящегося Виша.
— Теряем лучших, — хмыкнул дракончик. — И не надо возмущаться, что я, мол, не напомнил тебе же о твоей же свадьбе!
Заготовленные слова застряли у меня в горле, и Виш оскалился в своей фирменной улыбке.
— Прими мои соболезнования, Макс. Сегодня — последний день твоей некогда прекрасной холостяцкой жизни!
Глава 30
Не знаю, кому в голову пришла мысль провести свадьбу в Колизее, но Айше эту идею поддержала.
Ей показалось символичным заключить брак на арене воинской славы и доблести — мол, выходит замуж не за простого Купца, а за Воина!
Я к этому символизму отнёсся скептически, но возражать не стал. К тому же, Колизей действительно оказался удобной площадкой.
Мало того, что можно было пригласить уйму народу, так ещё и ВИП-ложи давали возможность рассадить не ладящих друг с другом гостей и пообщаться тет-а-тет с нужными людьми.
Одним из таких людей был Мустафа-паша — двоюродный племянник Челарбея, который и должен был унаследовать титул султана.
Мустафе было тридцать пять лет, и он шёл путём Торговца. Соответственно, никто и не думал, что Мустафа станет претендентом на трон. Включая и его самого.
Вот только неожиданно оказалось, что наследников по мужской линии кроме него не осталось.
Бо́льшая часть погибла во время атаки кракена, кто-то пал жертвой дворцовых интриг ещё до теракта англичан, а с тремя самыми явными претендентами, которые по счастливой случайности находились в Лондоне, произошли несчастные случаи.
Один подавился косточкой от абрикоса, второй споткнулся и разбил голову о ночной горшок, третий выпал из окна.
Уж не знаю, кто стоял за их смертями, Шуйский или Галицин, а то и вовсе Айше, но послание англичанам вышло более, чем демонстративное.
В итоге остался один-единственный претендент, чья кандидатура была одинаково неудобна и Российской, и Британской Империям.
Мустафа-паша.
Официально он дружил с англичанами, неофициально — с нами, но по-настоящему его заботило лишь одно: интересы собственной страны.
И в этом отношении они с Айше нашли полное взаимопонимание.
Англичане понимали, что Мустафа себе на уме, но убирать его не спешили. И не потому, что жалели, ещё чего!
Просто их кандидаты приказали долго жить, и со смертью Мустафы началась бы полная политическая неразбериха, которая грозила затянуться на годы и развалить страну на десятки провинций.
У островитян же на осман были далекоидущие планы, и развал Османской Империи был им невыгоден.
В общем, Мустафа оказался компромиссной фигурой, и в данный момент находился в соседней с Императором ложе — Александр хорошо понимал зыбкость положения Айше и стремился заключить с османами официальный договор о дружбе.
И пока приглашённые гости смотрели за схваткой трёх одарённых с огромным осьминогом, который, как я понял, должен был символизировать кракена, мы с Императором готовились к переговорам с Мустафой.
До официальной церемонии бракосочетания был ещё целый час, и я рассчитывал, что мы как раз уложимся в это время.
Айше с сёстрами находилась в ложе Мустафы, который выступал в качестве старшего родственника невесты, а я в Императорской ложе Александра.
Учитывая, что в жилах Императора текла кровь Пожарских, он также в какой-то степени представлял моего старшего родственника.
Что до Марии Александровны, то она в данный момент находилась в моей ложе, выразив желание пообщаться с моими женщинами.
Я бы ни в жизнь не согласился оставить Малефика с моими девушками, если бы не Виш и Арина с Анной.
Виш пообещал, что присмотрит за Императрицей, ну а Анна с Ариной лично попросили меня составить девушкам компанию.
Арина, как оказалась, долгое время поддерживала общение с Машей и Ангелиной, и у них даже образовался эдакий кружок по интересам.
Анна же решила присмотреть за девушками, учитывая, что они с детьми представляли собой лакомую цель для удара по мне.