— Третий пехотный и четвёртый резервный кавалерийский.
— И наши?
— И наши, — подтвердил Камнев. — Штаб подготовил два плана. Ждём только твоего решения.
— Планы у тебя с собой?
— А как же, — усмехнулся Камнев. — Сейчас дойдём до моего кабинета и всё покажу.
Учитывая, что кабинет Дмитрия находился в одной из ВИП-лож, идти пришлось недалеко.
Спустя несколько минут мы уже пили чай и обсуждали представленные генеральным штабом планы.
Судя по донесениям, проблемы на границе были не только с Австро-Венгрией, но ещё и с Германией.
Правда, последняя, несмотря на грозные окрики Англии, не спешила развязывать полномасштабное вторжение. И неудивительно, ведь с севера находилась лояльная Виолетте Дания.
Германцы понимали, что как только они двинут войска в нашу сторону, Дания высадит у них на побережье свой десант.
Но, судя по данным разведки, послы англичан почти перебороли сопротивление германцев. Судя по флоту французов, который вошёл в территориальные воды Германии, островитяне сумели убедить своих извечных противников вступить в войну на их стороне.
Теоретически, французы должены были блокировать датский флот, позволив тем самым германцам бросить в бой сухопутные войска.
Учитывая подготовку австро-венгров к прорыву границ и неясные движения на юге Империи — наверняка османы решили покуситься на Грузию — намечался удар с трёх сторон.
И это нам ещё повезло.
Изначально к удару должны были присоединиться маньчжуры и японцы, но на этот раз имперский МИД сработал на ура, и вместо совместного удара по нам, на востоке завязалась кровопролитная война.
За участие в войне против Империи англичане пообещали маньчжурам острова японцев, а японцам — Корею.
Не знаю, как разведчики сумели добыть секретные бумаги, но стоило маньчжурам и японцам увидеть копии договоров, как отношения с Англией были разорваны, а на территории Кореи развернулись ожесточённые сражения.
Плохо радоваться чужой беде, но я вздохнул с облегчением.
Банальная логика: чем больше наших соседей будут заняты выяснением отношений между собой, тем проще нам будет.
Что до планов, то их, как я уже упомянул, было два. Защитный и атакующий.
Первый подразумевал собой глухую оборону и активное использование диверсионных групп.
По сути, всё это время Миллер так и воевал. И, несмотря на вспыхивающие то и дело восстания в самой Польше, уверенно держал границу. У такой стратегии были как свои плюсы, так и минусы.
С одной стороны, каждый день давал нам возможность подготовиться к решающей схватке, с другой — австро-венгры тоже не теряли времени даром и стягивали свои войска к границе.
Не знаю, чего ждали австрияки, но генштаб был уверен, что они сделали ставку на восстание в Царстве Польском и терпеливо ждали, когда волнения доберутся до границы.
Таким образом, войска Миллера окажутся в условном котле. Слева австро-венгры, справа — восставшие поляки. Ну а там и германцы присоединятся.
В общем, минусов было не меньше, чем плюсов, но Миллер не спешил менять свою стратегию, справедливо полагая, что играть от обороны выгоднее.
Второй план генштаба предполагал стремительный марш-бросок одновременно на Вену и на Берлин, с последующим захватом северного побережья Германии.
И появился он совсем недавно, после того как прибыли прошедшие обелиск солдаты.
Если раньше бóльшая часть рядовых были бездарными, то сейчас прошедшие, м-м-м, улучшение корпуса стали в два-три раза сильнее.
Шутка ли, почти двести тысяч бойцов первого ранга!
Для опытного одарённого перворанговый солдат не соперник, но когда они действуют в составе отделения, взвода, роты, батальона и так далее, эти перворанговые ребята превращаются в грозную силу!
Собственно говоря, второй план родился именно благодаря этому улучшению.
Учитывая, что разведка Австро-Венгрии не лаптем щи хлебала, это был лишь вопрос времени, когда они узна́ют о трансформации нашей армии.
И если мы хотим воспользоваться преимуществом, у нас есть лишь пара дней.
А если принять во внимание бонус Стелы — возможность открыть портал в любую точку Европы — вывод напрашивался сам собой.
Нужно пользоваться моментом.
К тому же, указанное Вишем место, как оказалось, находилось не в Польше, а в Ораве — бывшем жупе Австро-Венгрии, который Польша считала своей территорией.
То есть документально Орава была якобы польской, а по факту контролировалась войсками Австро-Венгрии.
В общем, лично мне выбор был очевиден.
Если драка неизбежна — бей первым.
Поэтому, как только Камнев провёл для меня этот мини-ликбез, я оставил его контролировать процесс улучшения имперской армии, а сам прыгнул в Царство Польское.
Там меня уже ждали адъютанты Красновых, и спустя некоторое время я уже входил на срочно созванное заседание генштаба.
Миллер, Красновы, Новикова, Уварова — за столом сидели все, кроме Камнева.
— Приветствую всех! И сразу к делу! — засевшая в груди тревога заставила меня позабыть о манерах. — Дмитрий обрисовал в общих чертах имеющиеся на текущий момент планы, и я склоняюсь к выбору второго.
— Поддерживаю, — кивнул генерал Миллер, сухой старик с прямой как палка спиной.
— Поддерживаю, — подхватил Краснов. — У нас хватит сил, чтобы разбить их армию!
— Мы против, — ответила Новикова, переглянувшись с Уваровой. — Для начала нужно разобраться с восстанием.
— Не нужно, — усмехнулся я. — Более того, прикажите нашим людям не мешать митингующим. Пусть захватывают под свой контроль всё, что хотят.
— Макс! — ахнул Краснов. — Ты сейчас серьёзно?
— Вы в своём уме, князь? — Миллер оказался более прямолинеен в своих высказываниях.
— В своем, — кивнул я. — А теперь слушайте, каков будет наш план.
Глава 29
Интерлюдия. Где-то под Прагой
— Оставляем муниципалитет? Гашик, ты уверен? — Войцех с сомнением посмотрел сначала на полыхающие через дорогу баррикады, потом на отдавшего приказ сержанта. — Нам точно нужно отступать?
Вообще, в Императорской армии было не принято сомневаться в приказах командиров, но Гашик не только был с Войцехом из одного города, так ещё и приходился ему троюродным племянником.
— Таков приказ, рядовой! — отрезал Гашик и, поправив перевязь с саблей, добавил. — Я тоже сначала не поверил капитану Жарику. Поди потом найди такое удачное место для обороны! Но он убедительно дал мне понять, что не потерпит своевольства.
Судя по ссадине на скуле сержанта, пан капитан не стеснялся в выражениях.
— Значит, отходим? — Войцех с сожалением посмотрел на каменную ограду местного муниципалитета. — А гражданские?
— Кто хотел, те уже ушли, — мрачно отозвался сержант, — а остальные… Вон там.
Войцех машинально посмотрел на горящие баррикады и согласно кивнул.
Вся эта история с восстанием началась две недели назад и происходила на глазах у Войцеха.
Сначала появились непонятые личности, которые начали оттираться в столовых и кабаках. Они щедро угощали работяг выпивкой и сетовали на императорскую власть.
Войцех лично слышал одного из таких мужичков, и ему сразу не понравились его слова. Говорил он вроде складно, но Войцех жил здесь с самого детства и отлично помнил как было раньше и как стало сейчас.
Да, с приходом Империи коррупция никуда не делась, но начали строиться дороги, появляться мануфактуры, открылся филиал столичной Академии магии.
Храмовые форточники Империи в первый же год закрыли 90% всех Проколов, а остальные поставили на учёт, благодаря чему стало возможным торговать насыщенными силой ингредиентами.
Пенсии, социальные выплаты, земские врачи… Жизнь однозначно изменилась к лучшему.
Да что там! Если в детстве Войцеху и его братьям приходилось обедать супом из соломы и картофельных очисток, то сейчас даже скромное жалование стражника позволяло содержать семью из шести человек!
Простые люди с приходом Империи выдохнули и начали наконец-то жить. Да и местные дворяне не остались внакладе. Особенно те, кто пошёл на службу в имперскую армию.
Взять того же капитана Жарика. Раньше, несмотря на звание шляхтича, всё, что у него было — старая отцовская сабля, потрёпанное седло, да дворянский гонор. Сейчас же, помимо солидного жалования, пан Жарик пользовался немалым авторитетом.
Шутка ли, дослужился до капитана!
И так было сплошь и рядом.
К тому же, став невольным торговым буфером между Австро-Венгрией и Российской Империей, Царство Польское начало стремительно богатеть.
Налоги в имперскую казну были совсем уж смешными, и практически все деньги оставались в руках местного дворянства и имперского рода Новиковых.
Войцех был уверен, что губернатор и сейм воруют, как не в себя, но даже несмотря на их загребущие руки, денег было столько, что хватало на постоянные улучшения.
Строились доходные и жилые дома, открывались почтовые отделения и ремесленные училища.
В общем, на взгляд Войцеха, всё шло хорошо.
Да, были минусы, но сравнивая то, что было, с тем, что стало, разница была налицо.
И когда Войцех услышал про славных панов, про гордость нации и про независимость великого польского народа, он сразу понял — что-то здесь нечисто.
Ведь зачем кому-то вносить разлад в спокойную жизнь горожан?
Так и оказалось.
Листовки, стачки, забастовки… Местные словно попали под какой-то дурман. Жгли почтовые станции, требовали независимости и величия Царства Польского.
Сначала их разгоняли дубинками и оплеухами, но когда у бунтующих появились арбалеты, ситуация резко накалилась.
Словно невидимый великан расколол губернию на две части: одни пили дармовую выпивку и требовали независимости, другие собирали вещи и скот и уезжали на восток — под защиту имперской армии.
И чем дальше, тем агрессивней действовали бунтовщики. Вот только Новиковы — неофициальные имперские ставленники — не спешили бросать против мятежников армию.