— Ты не знал, — мне показалось, или в голосе прозвучали нотки осуждения? Я уже приготовился к худшему, как Алика огорошила меня. — Она беременна. От Ликора. Двойня.
— Че? — я уронил челюсть, прижав уши и округлив глаза. Ай да Ли, вот ведь зараз-з-за, и не сказал ни слова! И когда успел-то?!
Лисица только покачала головой.
— Пошли. Мастера тебя ждут. Будет тяжелый разговор, Курама, так что… постарайся никого там не убить, хорошо?
— Ну, я постараюсь, — я неуверенно почесал когтями затылок, после чего прижал уши. — Я револьвер потерял, и меч…
— В бою оружие теряется, и нередко, Курама, — Алика покачала головой. — Будет, что подарить тогда.
— Когда подарить?
— У тебя что, склероз? Твой день рождения через два месяца.
— Ой бл…, — протянул я, поджимая хвост. Я про него как-то и забыл! Казалось бы, не мне о нем беспокоиться, но кого приглашать-то?! Ликор на другом конце континента, Нирика, кхм, в положении, и… да и все, в общем-то. Нова и Алика вроде как рядом будут.
— Не волнуйся. Но сейчас тебе надо сосредоточиться на предстоящем разговоре. Подавитель?
— Выгорает слишком быстро, — пробормотал я, касаясь шеи. Только что я был ошарашен, и вот снова мрачнее тучи. Меня уже самого начинают раздражать эти перепады настроения.
— Просто постарайся никого не убивать. Сильные мастера нынче очень важны.
— Смотря как себя вести будут, — я широко оскалился.
Ждали меня в командном центре, на шестом этаже. В небольшом помещении не было ни столов, ни стульев, ни окон, вообще ничего — только на потолке одиноко расположился плафон, который и давал свет. Толстая, явно бронированная дверь щелкнула запорами, отсекая помещение от остального мира, а я обратил внимание на мастеров Разума.
Их было пятеро, все со знакомыми амулетами в виде глаза в треугольнике. Одеты по-разному, как самые обычные лисы, но ни один не носил оружия, даже ножа. Это меня особенно сильно удивило, особенно потому, что пистолет у меня отбирать не стали.
— У тебя много вопросов, Курама, но прежде чем ты их задашь, позволь мне рассказать кое-что, — крайний слева лис заговорил, чуть склонив голову. Я скрестил руки на груди.
— Валяй.
— Мне придется начать сначала, это долго. Постарайся держать свои эмоции под контролем, лис Курама.
Я фыркнул, но сел прямо на пол, скрестив ноги и сцепив пальцы в замок. Начал дыхательные упражнения.
— Сила Разума дается каждому лису при рождении. Никому не известно, как определяется мощь Разума, но известно, что она не зависит от тела. До сих пор считалось, что сила разума так же не зависит и от генов, но случай Новы показал, что это ошибочное предположение. Либо мы не понимаем чего-то фундаментального.
Говоривший на секунду замолк, смотря на меня, но я продолжал мерно вдыхать и выдыхать.
— Одной из проблем, связанных с освоением силы Разума, является необходимость инициации. Без нее лис не способен применять свою силу. Проще говоря, каждый лис должен сам пробудить свои способности. Судя по твоей морде, ты уже догадался, как обычно это происходит.
— Бой, — пробормотал я, отведя уши назад.
— Да. Угроза жизни, если быть точнее. Причем реальная, все попытки искусственно воссоздать ситуацию, угрожающую жизни лиса, провалились. При этом сам лис не знал и не мог знать, что он, по сути, в безопасности, и смерть ему не грозит. Именно поэтому всех молодых лисов бросают на передовую — там шанс пробудить свою силу Разума выше. Ты так же не избежал этой участи.
— Почему меня отправили в бой? К ставке командования?
— Нова настояла на этом. По ее словам, ты не до конца прошел инициацию, так как твоей жизни ничего не угрожало. Она сказала, что ты применил способности спонтанно, под воздействием мощнейших эмоций из-за отключения подавителя.
— И тогда вы решили бросить меня в пекло, — с горечью в голосе прошептал я, чувствуя, как что-то внутри сжимается.
— Да. Алика пошла следом, по вполне понятным тебе причинам.
Да… причины мне были понятны. Алика осталась жива, но была вынуждена сменить тело, и еще не скоро восстановит свои навыки. Может, оно и к лучшему. Нова тяжело ранена, и все еще оправляется после сложной операции. Они обе оказались там из-за меня, из-за того, что мои двести проклятых единиц силы Разума оказались ценнее их обеих. Не для меня, но для них, для всех лисов, это было так.
— Что я еще должен знать?
— Чтобы использовать силу Разума, необходимо снять подавитель. Именно поэтому мастера Разума никогда не участвуют в боях на передовой — наши боевые навыки заведомо хуже, чем у большинства лисов, а для использования Разума необходимо оголить свои эмоции.
— Я был прав, — искривившись в усмешке, проговорил я. — Лисьи эмоции — это наша лисья природа.
— Да.
— А почему тогда вы все носите подавители?
— Потому что без них мы опасны для окружающих. Все мастера обладают повышенной эмоциональностью, и могут впасть в неконтролируемую ярость. Чтобы этого избежать, вне своих рабочих помещений мы носим подавители.
— Я не собираюсь сидеть взаперти! — я вскочил на ноги, оскалившись. — Я не буду сидеть и ждать, пока другие будут умирать на передовой!
— Мы знаем. Но в отличие от нас всех, ты показал хорошие способности по контролю себя на поле боя, даже без подавителя.
— Да них…я это не показатель! Я тогда слишком вымотанным был, какие, бл…ь, эмоции!
— Тебе придется научиться самоконтролю, Курама. Иначе ты не сможешь никому помочь. Мастер Разума твоего уровня силы способен что-то изменить, еще один солдат — нет.
Я выругался, отвернувшись. Зло обвел взглядом пятерых лисов, поморщился. Осмотрел еще раз, чувствуя какое-то неудобство, словно что-то царапало восприятие. Совершенно не стесняясь, я подошел вплотную к каждому из лисов и втянул носом их запах.
От четверых из них, тех, что молчали, явственно пахло порохом. Мастера Разума не сражаются, и не проводят долгие часы в тире, ну, не четверо из пяти. Я отошел назад, оскалившись, чувствуя, как мех на загривке встает дыбом. Лисы были все так же невозмутимы, что бесило меня еще сильнее.
— Не потрудитесь ли объясниться?!
— Добровольцы.
— Что? — я почувствовал, как вся ярость мгновенно схлынула, словно вода сквозь пальцы. — Добровольцы?
— Да. На них ты будешь оттачивать свои навыки. Волки не сдаются в плен, Курама. Тебе придется на ком-то тренироваться, кого-то брать под контроль.
Я мотнул головой, словно пытаясь встряхнуть мысли в голове. Мысленно обглодал слова лиса. И понял, что он прав.
— Да. Мне придется на ком-то тренироваться, — я вновь посмотрел на каждого из четырех лисов-добровольцев. Я понимал, что можно и не спрашивать, уверены ли они в своем решении.
Обучение проводилось в том же помещении, где я говорил с мастером Разума, здесь же я ночевал. Эта комната каким-то образом блокировала… назовем это эманациями Разума. Проще говоря, все, что происходило в этом темном помещении, оставалось в нем же.
— То, как видят мир мастера Разума, зависит от уровня способностей. Самые слабые из тех, кто достоин носить это звание, видят лишь что-то вроде ауры, на которую могут воздействовать при непосредственном контакте. Сильнейшие из нас видят мозаичное отражение, и могу влиять на него на огромном расстоянии. При этом мастера с силой больше семидесяти единиц могут проецировать свои намерения и эмоции на любого из лисов на огромном расстоянии.
— Судя по твоим описаниям, ты видишь связи, причем не только между разными разумами, но и связи внутри отдельного живого существа. Не только? Видишь связи в электронике? Это интересно… И многообещающе. Нова сказала, что нас, лисов, она видит как сплошные коконы из толстых канатов. Волков — как клубки, от которых тянутся канаты от рядовых волков к вожакам и выше.
— Нет, для того, чтобы воспользоваться видением мира, тебе не нужно яриться, злиться ну и так далее. Да, можешь убрать пистолет… Тебе надо лишь отпустить свои эмоции. Эм, не стоит смотреть на меня так, Курама. У тебя добровольцы есть.
— Не получается? Странно, все инициированные легко обучаются видению… Успокойся. Поставь Жердана на пол. Не надо швыряться добровольцами, они для другого… ох. Видишь, значит? Осталось только понять, как ты это делаешь…
Я вытянул руку вперед, представляя себе нить, тянущуюся от лиса к себе, и сжал кулак. Почувствовал щекотку от трепещущей нити, почувствовал эмоции лиса, словно накрытые толстым одеялом. Увидел его мысли, которые витали где-то вдалеке, вертясь вокруг неясного силуэта. Мысленно пожелал, чтобы лис прошелся на руках, и он сразу подчинился, даже не понимая, что делает. В следующее мгновение я почувствовал удивление, так как до сих пор он не умел ходить вверх ногами.
Тут уж удивились все, причем сильно. Я попросил одного из добровольцев жонглировать мячиками, которые нам принесли, и того не получилось. Потом я сжал в кулаке нить его разума, и повторил приказ мысленно. Каково же было мое и его удивление, когда он стал спокойно удерживать в воздухе сразу шесть мячиков, хотя до этого даже с двумя справиться не мог. Вот только, это не прошло бесследно для лиса, у него сильно заболела голова и начали дрожать руки. Мастер Горацин сделал предположение, что мои приказы являются приоритетными и для организма в целом, в итоге тот использует все скрытые резервы, чтобы выполнить их. Для этого требовался постоянный мониторинг состояния организма.
Сколько прошло уже, год, наверное? Я совершенно потерял счет времени. Самым сложным было научиться видеть нити, это не то же самое, что научиться считать или писать, нет. Слишком многое завязано на интуиции, ощущениях, и, конечно же, эмоциях. Однажды меня очень, очень сильно разозлили, и видение словно включилось, а в руках сами собой оказались трепещущие нити разумов находящихся в помещении лис. Тогда я с трудом удержался от желания приказать им всем умереть.
Ликор стал отцом, Алика и Нова полностью оправились. Волчица так и вовсе постоянно стояла на страже возле двери, я чувствовал ее, хотя и не должен был. Я пропустил свой день рождения, но скоро был следующий. Вот только, сколько мне лет уже? Сколько лет я живу в этом мире, в котором нет ничего кроме войны и смерти? Год восстановления, год прошел вот недавно, еще семь с половиной месяцев в коме… Судя по календарю, от разрушенной ставки до Айронстоуна остатки двух армий добирались почти год. Три… нет, четыре года. Скоро будет четыре года, как я живу в этом мире.