Опять отвлекся, хотя тут хрен не отвлечешься. По спине опять скользнуло попадание, но на этот раз пуля была потяжелее. Я выматерился, опять синяк здоровенный будет… В общем, волки вновь доказали, что думать они все-таки умеют, и теперь не подпускают меня ближе, чем на четверть километра. Стоит кому-нибудь засечь мою тушку, как тут же открывается огонь на подавление.
— Да где еб…я артподдержка?! — снова заорал я, когда на меня обрушилась поднятая взрывом минометного снаряда земля.
— На позиции, открываем огонь! — раздался в наушнике искаженный слабыми помехами голос.
— Вы там не торопитесь, я смотрю?! — я активно завозился, вытаскивая свой А5 «Клеймор» из-под живота и пытаясь отряхнуть его от земли. — Тише едешь, дальше будешь?!
— Вот потаскаешь гаубицы в лесу, я на тебя посмотрю! — ответили мне, а я фыркнул, оскалившись.
— Враг прямо на двенадцать, четыреста метров! Если вы промажете, я приду к вам и заставлю брейк-данс танцевать!
Ответом мне стал свист пролетающих над головой снарядов. Артиллеристы, расположившиеся всего в четырех километрах от моего маленького отряда, наконец-то принялись за работу.
Как только отгремел последний взрыв, рядом со мной в овражек бухнулась Нова. Над плечом у нее торчало дуло пулемета на хитрой установке, в правой руке она держала свою монструозную винтовку, а в левой — щит. Новый, конечно, старый так и остался с дыркой от гранатометного попадания. Броня у Новы была прежней, только поврежденные защитные элементы заменили.
— Скучал? — она повернула голову в мою сторону, совершенно не обращая внимания на ливень пуль, что обрушился на нее.
— Я б тебя поцеловал, если б лисы целоваться умели! — если бы я не вжимался в землю, я бы руками всплеснул. Волчица фыркнула, посмотрела в сторону позиции противников. Ствол пулемета повернулся следом за ее взглядом и спустя секунду из него начало исторгаться пламя выстрелов.
Сколько часов было угрохано на создание этой заплечной пулеметной установки — уже никто и не вспомнит, наверное. А ведь планировалась 23-мм пушка! Да только материалов, способных выдержать такое насилие, еще не изобрели, пришлось ограничиться стандартным тяжелым пулеметом.
Следом Нова подняла винтовку, держа ее, словно пистолет, и выстрелила. Один из волчьих крупнокалиберных пулеметов замолк, но всего секунды на три, ровно настолько, чтобы за станок встал новый солдат.
— Артиллеристы, вы косые дятлы, бл…ь!
— Вообще-то они попали.
— А с какого тогда в нас стреляют?!
— Ну, стреляют в меня. А вот левый фланг снесен начисто, сейчас туда «толстяки» ворвутся.
Да, у меня под личным контролем оказался отряд толстяков. Для того чтобы они действовали нормально, мне и Нове пришлось провести целый месяц, формируя плетение, которое бы давало возможность другим лисам отдавать им приказы. В итоге мы оба плюнули, и я просто стал перекидывать нить управления, благо лисы в моем отряде к подобному привыкли. Единственный минус, лису-управленцу полагалось быть в пресловутом двухсотметровом радиусе от контролируемых волков, иначе те вообще все бросали и вставали, словно истуканы. Биороботы, что с них взять, обычные волчьи солдаты.
Эх, как же хреново, что нельзя так же перекинуть управление тактическими вожаками. Опытным путем выяснилось, что для контроля волка с полноценным разумом, пусть и дико ограниченным внутренней программой, требуется мастер Разума с как минимум 85 единицами. А мастера без подавителей не отличались адекватностью восприятия мира, равно как и тактическим талантом. Это я весь из себя такой уникум, но оно и понятно — я ж чертов демон-лис, пусть и в прошлом, я и не такие эмоции испытывал.
Правда, материться надо все равно поменьше, а то на меня Алика так смотрит, что стыдно становится. А вот Нова и Ликор только и делают, что ржут, кони лохматые, что один, что другая.
Наконец, плотность подавляющего огня упала настолько, что я смог рвануть вперед, перебежками от дерева к дереву. Конечно, меня не спасут далеко не самые толстые древесные стволы, чай, не железные, но хоть пули ослабнут, а там глядишь — и пластины пулю задержат.
Через почти минуту бешеного петляния, я смог увидеть нити связей, вот только мне оставалось только матюгнуться еще раз, с загибом. Ни одного тактического вожака, одни вожаки малых стай. Нет, я нос вертеть не буду, и пару стай под контроль возьму, но это все равно, что брать две кружки вместо двух ведер. При том, что кружка весит больше ведра. Чтобы еще сильнее проникнуться моим разочарованием, стоит узнать, что вожак малой стаи держит 64 волка, а тактический вожак — 48 малых вожаков. Возьмите калькулятор, посчитайте, и охренейте, что называется. Я в сердцах ударил кулаком по стволу дерева и тут же зашипел от боли в отбитых пальцах. Пришлось воздействовать на свой же разум, помаленьку гася эмоции.
Через три часа мы вернулись в лагерь, за нами шли три малые стаи — сто девяносто два обычных волка и три вожака соответственно. Остальных пришлось убивать, обрубив им нити связей. Можно было бросить, все равно, не получая приказов, они даже поесть не могут, но это как-то слишком жестоко. Милосерднее перерезать горло.
— Потери? — я повернулся к майору, что бежал к нам. Лис достал из набедренного подсумка блокнот и перелистнул пару страниц.
— Подтвержденные — двадцать девять убитыми, шестьдесят восемь раненными.
— Эм, а фактические? — майор только руками развел. — Ладно, потом расскажешь, что как.
— А чего рекрутов так мало? — лис кивнул в сторону стоящих по стойке «смирно» волков.
— Прикинь, они теперь тактических вожаков в бой не пускают.
— Ну, логичное же решение, нет?
— Логичное-то логичное, но до чего же обидно. Эх, до стратегического бы добраться…
— Мечты-мечты, — майор вздохнул и, развернувшись, побежал обратно к БТРу. Я мысленно чертыхнулся, поняв, что опять забыл спросить, как его зовут.
Кстати, лисы вообще не имели религии, да и вообще были прожженными материалистами, поэтому объяснить своим друзьям, кто такие «ками», оказалось сложновато. Так, все лисы часто поминали некоего черта, правда, никто не знал, как он выглядел. Судя по ситуациям, в которых его поминали все, кому не лень — и я с некоторых пор — это было что-то вроде мелкого ёкая, ну или что-то в этом духе. Правда, точно разобраться было сложно, как раз потому, что никто не знал, кто такие эти черти. Просто фраза, никто же не задумывается над значением всяких матерных перлов?
В общем, имя лиса я узнать уже месяц забываю, все то время, пока мы охотимся за тактическими вожаками, а потом с их помощью выносим волков, чем больше — тем лучше. Конечно, для волчьей армии наши атаки — как комариные укусы, но и комар может занести инфекцию.
Демографическая ситуация, складывалась, мягко говоря, не в нашу пользу. По последней переписи населения, лисов осталось семьсот сорок три тысячи двести тридцать два хвоста. Волков, по предварительным данным, осталось что-то около четырех миллионов. То есть, в последнем наступлении мы, потеряли восемьсот тысяч солдат, а волки — миллион. Много? Да как сказать, одно дело — одна пятая, и другое — половина. Шикарная наступательная операция была, впору повеситься всей расой, чтобы не растягивать агонию. Причем из этих семи с половиной сотен тысяч выживших двумстам тысячам через лет восемь надо будет снова менять тела, так как текущие им выращивали в форсированном режиме, опасаясь длительной осады. Только Алике повезло, она получила тело из заранее выращенных, что держали в запасе на всякий случай.
За весь месяц партизанских войн нам удалось уничтожить почти пятьдесят тысяч волков, потеряв всего три сотни убитыми. Раненных не считаем, равно как и введенных в искусственную кому. Неплохо, вот только что-то мне подсказывало, что лафа закончилась. Вопрос только, испытать удачу еще раз, или командовать отступление?
Волки уже пытались меня прибить артиллерией, отдать заминированного тактического вожака, от которого меня спасла только Нова и ее щит, придавить массированным пулеметным огнем, ну и так далее. Один раз даже танков не пожалели. А теперь вот, вообще тактических вожаков убрали, поняв, что убить себя я не дам, да и лисы не дадут. Пат, одним словом, если брать шахматную терминологию. Ох, ненавижу шахматы, Нова с Аликой сговорились и теперь мучают ими меня по очереди. Мол, раз получил в личное распоряжение целый батальон, должен научиться мыслить стратегически. Правда, как в этом мне поможет перестановка фигурок на доске, я так и не понял — настоящая война ничего общего с шахматами не имела. Разве что просчет ситуации, правда, опять же, я на своем опыте убедился, что строить планы, конечно, надо, но еще нужнее уметь вовремя реагировать на изменяющуюся обстановку.
Вот как сейчас. Обстановка изменилась, и изменилась кардинально — наше преимущество, по сути, себя исчерпало. Даже в лесу, где шанс подкрасться незаметно был достаточно высок. В принципе, и правда, надо отступать, мы и так перевыполнили план на месяц. Прибежал разведчик.
— Волки стягивают силы, скорее всего, будут брать в кольцо.
— Численность?
— Не меньше одной тактической стаи, может, больше.
С учетом наших нынешних потерь, почти в семь раз больше народу. Если считать три несчастные малые стаи и «толстяков» — примерно в четыре раза больше. Укреплений у нас, считай, нет, да и по артиллерии противник явно нас обходит. А что значит превосходство в числе стволов? А то, что сначала контрбатом заглушат нашу, а потом спокойно обрушат на наши рыжие и не очень головы крупнокалиберные снаряды. При наступлении на ставку волков потому и были настолько серьезные потери, несмотря на четырехкратное преимущество в живой силе, что у противников артиллерии внезапно оказалось чуть ли не больше, чем у нас. Спасло нас лишь то, что у нас самоходных орудий было больше, а так — захлебнулась бы атака.
Вот сейчас у нас не было ни малейшего шанса. Артиллерия будет явно крупнокалиберной — в тактических стаях такой обычно десятка три стволов, по десять орудий на тысячу солдат, примерно. У нас — три гаубицы калибра 133-мм, одна 160-мм гаубица, и что характерно — все буксируемые. Тащат их грузовики. Еще было десять минометов. Ни малейшего шанса.