— Передай майору, что мы отступаем, — разведчик вытянулся в струнку, даже хвост выпрямил, и тут же рванул к командой машине. Все, сейчас от меня ничего не зависело — майор лучше меня справится со сворачиваем лагеря и организацией отхода.
Нова потянулась, встряхнулась, гремя доспехами, легонько — я всего лишь отшатнулся — хлопнула меня по плечу.
— Неплохо покутили, но пора и честь знать.
— Ты не представляешь, насколько мне не нравится твой голос, искаженный динамиками, — я фыркнул. У волчицы был потрясающе глубокий грудной голос, а динамик в ее шлеме был явно не самый лучший.
— Зато без шлема с тобой разговаривать невозможно.
— Это еще почему?
— Я скоро бояться диктофонов начну. Алика жалуется, что ты эти записи по ночам под одеялом слушаешь.
— Хватит заливать, эй! — я фыркнул, прижимая уши. Вот же спелись, чтоб их! — Я всего один раз диктофон принес! Когда на задание в составе малого отряда шел!
Волчица лишь рассмеялась и ушла. Куда? Вещи собирать ей не надо, у нее все с собой. Ствол своей любимой винтовки полировать, что ли, пошла? С нее станется, для Новы все крупнокалиберное — что для меня хвост, тот еще фетиш. Почесав затылок, я отряхнул броню и пошел смотреть, как другие работают. Обожаю это занятие.
Броня у меня, кстати, лишь обросла защитными пластинами на спине, бедрах и плечах. Раньше такого вот среднего варианта не было, а для меня сделали, и я вполне понимал, почему. Защита была немногим лучше — так, чуть меньше уязвимых зон и шанса словить пулю в бедро — а весила она почти в четыре раза больше. Мне же еще и нагрудник усиленный дали, и все это весьма негативно сказалось на моей способности удирать от пулеметных очередей и снайперов.
Вообще, только Алика и Нова знали, скольких нервных клеток мне стоило разрешение на выполнение заданий за Айронстоуном. Меня ни в какую не хотели выпускать в поле, хотя я и продемонстрировал, что могу и способности применять, и с катушек от эмоционального взрыва не слетать. Но нет, сиди, Курама, в подземном бункере, тренируйся, мучай несчастных добровольцев в попытках узнать как можно больше о своих способностях… Фыр на них, блин.
Зато, выпустив однажды, теперь чуть ли не пинками отправляли на задания. Правда, теперь, похоже, снова начнется новый сезон сериала под названием «Опекай Кураму так, чтобы он тебя возненавидел». И ведь ничего не сделаешь, я сейчас фактически был стратегически важным объектом, и за мной наверняка будет вестись та еще охота. Ох, жду не дождусь, когда родится и войдет в силу новый главный вожак. А то ловить стратегических вожаков — тот еще геморрой, их же, по словам Новы, аж двадцать восемь. Задолбаюсь за ними гоняться ведь, да и охранять их должны после недавних событий весьма серьезно.
Итак, новый вожак должен родиться в течение года. Еще лет десять ему потребуется, чтобы войти в полную силу и принять командование. То есть, одиннадцать лет, ну плюс-минус… за это время численность волков только возрастет, причем расти она будет быстрее, чем у нас. А значит, никаких самоубийственных наступательных операций, даже если каждый лис возьмет оружие и пойдет в бой, мы просто-напросто не сможем прорваться. Следовательно, действовать должен небольшой отряд, который сможет как можно тише пробраться в новую ставку.
К счастью для нас, у волков тоже было ограничение дальности действия, и ставка не могла располагаться где-нибудь на другом конце материка. Это давало нам шанс, призрачный, но шанс. Но до этого еще долгие одиннадцать лет, дожить еще надо. Никаких других способов прекратить войну все равно никто не видел.
Конечно, были еще созданные мною нити, с которыми я попросту не знал, что делать. В теории, я мог создавать с их помощью плетения, но вот как это делать — не имел ни малейшего понятия, Лоран не оставил ни одной инструкции, да и записок не вел. Умер он словно ни с того ни с сего, просто уснул и не проснулся. Что-то заставляло меня подозревать, что он попросту самоубился, правда, непонятно, в результате рискованного эксперимента, или жить ему надоело — он прошел через три переноса сознания. В любом случае, глупо и эгоистично.
От оранжевых нитей веяло теплом и уютом, но я не обманывался — подопытные волки, рядовые солдаты-биороботы, при попытке встроить такую нить в клубки их разумов орали, словно их режут заживо. И это при том, что от них можно по кусочку отрезать, даже зрачки не дергаются. А тут… это навевало на определенные размышления.
Нова постоянно подталкивала меня к исследованиям, изучению своих способностей. С одной стороны, я ее понимал, но с другой… как? Что мне делать? Это не похоже на обычную науку, я могу лишь слепо тыкаться носом во все стороны, надеясь не взорвать собственные невероятно ценные мозги.
Вообще, нити мои были тем еще оружием. Я мог запустить их в разум в радиусе все тех же двухсот метров, причем не по одной, а сразу пачкой. Волков выкашивало увереннее, чем пулеметной очередью, но я так не делал. Почему? Сопровождавшие меня лисы бледнели настолько, что даже под мехом видно было, да и Нова в такие моменты предпочитала выключать микрофоны. Слишком жутко звучали вопли умирающих от моих нитей волков. Даже у меня мурашки по всему телу бежали, и мех дыбом вставал, даром, что я уже привычный.
Да, привычный. Я попросту воспользовался своими способностями и прокрутил свои воспоминания, оставшиеся с мира шиноби. Все эти сражения, убийства и так далее. Было трудно, меня то мутило, то наоборот, воодушевляло, эмоции скакали бешеными блохами. В конце концов, я смог найти баланс между кровожадностью биджу и лисьим милосердием. Чего мне это стоило — лучше не знать.
Я уже не «выключал» видение нитей, постоянно щеголяя красными глазами. Время от времени я игрался с оранжевыми нитями, которые буквально ластились ко мне, постоянно двигались, оплетая пальцы. Они с легкостью подчинялись моим командам, я мог заставить их принять любую форму. Причем не простейшие примитивы, вроде сфер или кубов, нет. Так, я однажды сформировал из нитей маленькую копию себя-биджу, и даже заставил его двигаться. Топорно, грубовато, но двигаться, шевелить лапами, хвостами, двигать мордой. Это утомляло, и довольно сильно, но я все равно при каждом подходящем случае создавал фигурки и игрался с ними, словно маленький лисенок. Просто потому, что чувствовал в своих руках некое подобие жизни.
Мы отступали, быстро, но спокойно, без паники. Подконтрольные мне волки шли в охранении, но мне приходилось постоянно приходилось контролировать вожаков. Они были весьма ограничены в разуме, вся их разумность заключалась в том, что они знали основные тактические приемы, ну и могли хранить во временной памяти переданную тактическим вожаком схему действий. Их задачей была разгрузка сети, передача команд рядовым волкам для более простого и быстрого манипулирования войсками. И сейчас я выполнял функции тактического вожака, мысленно поражаясь Создателям. Ведь тактики держали под контролем целых сорок восемь таких вот вожаков малых стай, успевали передавать всем им команды, нужные схемы и так далее, причем настолько быстро, что волки действовали как единый механизм. Это ж с какой скоростью у них должны мозги работать?
У меня, например, получалось только приказать задействовать одну из стандартных схем, в данном случае охранную тактику. В бою я мог уверенно командовать одним вожаком, если находился в безопасности и меня не сильно дергали — двумя. Мысленно передавать команды, одновременно контролируя поле боя, постоянно анализируя ситуацию… да у меня мозги вскипали, честно говоря.
К слову, меча мне не дали. В принципе, логично, если ко мне и подойдет какой волк, так я его просто возьму под контроль, дам команду «иди и убивай волков» и отпущу с миром. Какой уж тут ближний бой?
По нитям связи пришла информация о том, что волки засекли противника, и тут же раздался стрекот автоматов. Следуя стандартной схеме, одна из малых стай вступила в бой, оттягивая на себя вражеские силы.
— Ускориться! Волки на хвосты наступают! — крикнул я, сосредотачиваясь и беря под прямой контроль двух других вожаков. Нова, заметив мою заминку, просто подхватила меня на руки. В любой другой ситуации я бы возмутился, но сейчас отсутствие необходимости следить за дорогой мне была только на руку.
Мне прямо в голову поступало очень много информации, начиная от расположения стай, заканчивая общим состоянием личного состава. Для начала, я приказал обеим стаям рассредоточиться, чтобы их не накрыло одним попаданием. Вожаков я отвел назад — потеря любого из них станет фатальной, провести перераспределение-то будет невозможно. Между кем распределять?
Несколько взрывов, и я мысленно себя похвалил, совсем чуть-чуть. Противник задействовал артиллерию, судя по данным от вожаков, пока это были просто минометы. Между прочим, мои волки тоже имели парочку таких орудий, так что я приказал развернуть их и открыть беглый огонь. В следующую секунду, получив сведения о переходе войск противника в наступление, я приказал занять укрытия и отстреливаться, и активно использовать гранаты.
Всего минута активной перестрелки, и противник начал давить моих волков. Я вздохнул, отдал приказ «держаться до последнего» и отпустил нити вожаков. Все равно за радиус действия способностей вышли.
— Можешь отпускать меня, — Нова подчинилась, я размял ноги. — У нас от силы минут пять, после этого они нас нагонят.
— Что предлагаешь, мастер? — отозвался майор. Я поморщился, оскалившись и встопорщив усы-вибриссы.
— Что-что… бросаем орудия и технику, и рвем когти нахрен. Пушек за Айронстоуном у нас много, а вот лисов — уже не очень.
Через пять минут мы все бежали с максимально возможной скоростью, бросив орудия, грузовики, которые в лесу еле тащились, палатки и так далее. Конечно, использовать буксируемые орудия в лесу — тот еще тактический идиотизм, но у лисов попросту не было ничего подходящего. Что поделать, временных баз лисы до сих пор не делали, если уж ставили лагерь, то со всеми укреплениями. Через месяца три-четыре нам обещали новые самоходки, специально для тактики «бей-беги», но пока перебивались тем, что есть.