— Есть идеи? — я оглянулся на лисиц.
— То же самое, что и в пещере, — Алика поворошила круг из пыли острием метательного ножа. — Может быть, упрощает уборку.
— Стягивает мусор в одну точку?
— Да.
— Жуть какая, — Алина передернула плечами. — Использовать воздействие на гравитацию для уборки пыли. Это как микроскопом гвозди забивать.
— Возвращаемся, — я повесил топор на специальные зацепы на рюкзаке и достал пистолет.
— Нашли что-нибудь?
— Гравитационный пылесборник нашли, — я помассировал виски. Способности до сих пор не вернулись, кажется, в этот раз удар по голове был очень сильным.
— Чего? — Ликор прижал уши и округлил глаза.
— Непонятную хреновину, стягивающую мусор со всей округи к центру, так понятнее?
— Я могу сказать только «охренеть».
— Двигаемся дальше. Никто ведь не против покинуть это место как можно скорее?
Как я и ожидал, все были только «за», и, обувшись, мы пошли дальше. Больше подозрительных звуков я не слышал.
Через полчаса мы набрели на лифт. По размеру он был грузовым, но что самое необычное — стоял он в гордом одиночестве. И вверх не шел — были видны подъемные механизмы, в частности привод, который обеспечивал подъем. Шахта шла только вниз, потолок сплошной — вверх на лифте не уехать. Лифт был обесточен, кабели уходили вниз.
— Я очень, очень не хочу этого говорить, но придется спускаться, — я нервно оглянулся.
— Я сомневаюсь, что лестница меня выдержит.
— В броне — наверняка, — Алина с силой ударила ногой по перекладине. Та даже не шелохнулась. — Сколько ты со снаряжением весишь?
— Около тонны.
— И как под тобой бетон не трескается?
— Без понятия. Если я сброшу броню, потом ее уже не собрать.
— Сначала спустимся мы, — я убрал кинжал в ножны, а пистолет — в кобуру. — Потом ты попробуешь встать на лестницу. Если та не выдержит — сбрасываешь панцирь и спускаешься так. Аварийный рюкзак у тебя по какому образцу?
— Штурмовой расширенный.
— Отлично, — я вздохнул и посмотрел на Алину, что собиралась спускаться первой. Та несколько секунд смотрела мне в глаза, после чего фыркнула, раздраженно махнув хвостом, и отошла в сторону.
Я подправил перчатки, после чего начал спускаться. Когда мои уши поравнялись с полом, я вцепился в тетивы и уперся в них же боками ступней. Результат — я с нехилой скоростью ухнул вниз. Сверху раздался весьма нецензурный комментарий, причем, что самое невероятное — от Алики.
Я замедлился только тогда, когда перчатки начали дымиться, после чего встал на перекладину. Конца лестнице видно не было, и это притом, что я не увидел ни одного выхода. Вздохнув, я потряс руками и продолжил свой скоростной спуск.
Как выяснилось, в первый заход я пролетел чуть больше половины — перчатки вновь задымились, но всего через мгновение я уже стоял на бетонном полу. Отряхнув руки, я отошел в сторону, надеясь, что друзья спустятся так же, как и я. Впрочем, радостный визг Ликора развеивал все сомнения, разве что я всерьез опасался за целостность его ног — этот лис вполне мог забыть притормозить.
Через пять минут вся наша лисья компания стояла возле лестницы и ждала Нову. Хотя нет, вру — все наблюдали, как Алика читает мне нотации. Я все это время смотрел в пол, прижимая уши и нервно подергивая хвостом — Алика была крайне рассержена и даже голос повышала. Мне было стыдно, и я клятвенно пообещал в следующий раз сначала предупредить, потом обсудить, и только потом — делать.
— Поберегись! — раздался сверху вопль Новы, а буквально через секунду с грохотом прилетела и она. — Ох…
Я не стал спрашивать, почему она не затормозила. Судя по сжимаемой в руке перекладине, она как раз-таки пыталась. Ну хоть без переломов обошлось, хотя за филейную часть волчица еще долго держалась.
Покинув шахту лифта, мы вышли в широкий коридор, тянущийся куда-то вдаль. Здесь уже было не так чисто, повсюду валялись контейнеры, какой-то мусор, пол был истерт и исцарапан. Переглянувшись, мы пошли вперед.
Никаких ответвлений не было, коридор был все таким же прямым. Наклона или подъема так же не было. Где-то через пятнадцать минут мы набрели на массивные ворота, не закрытые до конца. Пока Нова с пыхтением и фырчанием отодвигала одну из створок, мы держали оружие наизготовку.
Сразу за воротами было что-то вроде распределительного центра. Потолок был очень высоким, с него свисали многочисленные кран-балки, сам зал был завален огромными контейнерами из материала, напоминающего внешне пластик. А еще здесь было намного светлее, хотя никаких источников света мы так и не обнаружили. После короткого совещания мы решили изучить содержимое нескольких контейнеров.
В первом из них мы обнаружили ровные ряды металлических ящиков. Ящиков с оружием, стоит уточнить, причем это оно было не огнестрельным.
— Тут надпись, — Ли постучал когтем по стенке ящика.
— Электро-лучевое ружье ЭЛР-45А «Санрэй», — Нова почесала затылок.
— Система наименования лисья, — я взял одно из ружей. Рукоятка легка в руку как влитая.
— Берем, — Алика взяла ружье и себе. К каждому ружью уже был прикреплен ремень для переноски, надо было только снять зажимы, не дающие ему размотаться. Только волчице ружья не досталось — спусковая скоба оказалась слишком маленькой для нее.
— Я вот тут подумала, — Алина с некоторой опаской взялась за «Санрэй». — В нашей системе наименования буква «А» после цифры обозначает оружие для артиллерийских расчетов. Если это оружие артиллеристов, которые в большинстве своем сидят по тылам и ничего тяжелее мягких бронежилетов не носят, то каково оружие пехоты?
— Думаю, мы узнаем, если пошарим по контейнерам, — я провел ладонью по ружью. Мне оно уже нравилось. — Пожалуйста, пусть хоть на этот день рождения мне подарок не в госпитале вручать будут.
— Думаю, в этот раз ты сам себе подарок выберешь, — Ли похлопал меня по плечу, и мы пошли вскрывать другие контейнеры.
В процессе ограбления — то есть, простите, экспроприации бесхозного имущества — мы обнаружили огромное количество оружия, средств защиты, да и вообще экипировки. Еще мы нашли сухпайки, но если календарь не изменился, то им было по семь с лишним тысяч лет. Попробовать куснуть такой раритет не решились даже Нова с Ли, несмотря на надпись «Срок годности неограничен». Как мне казалось, уж за семь тысяч лет испортится даже супернавороченный сухпай.
Собственно, после обнаружения сухпайков стало ясно, сколько лет и всему остальному снаряжению. То, что семь тысяч лет назад война велась с использованием энергетического оружия, вызывало нервную дрожь. Да и броня, судя по инструкции, с неким «силовым экраном» выглядела совершенно не по-лисьи навороченной.
Я чуть ли не в ультимативном порядке потребовал, чтобы сестры и Ли облачились в эти скафандры. На меня скафандра не нашлось — как-то не рассчитаны они были на четыре лишних хвоста. Вообще, я не особо понимал, как у меня может быть так много хвостов. У меня что, позвоночник на четыре части делится? Как-то не задумывался раньше об этом, надо потом обследование пройти. Я живо представил себя сразу с девятью хвостами, которые мешают друг другу и из-за этого торчат в разные стороны, и передернулся. Странно, как они мне-биджу не мешали? Или они тогда сначала как один хвост начинались, а потом уже на девять делились? Непонятно… Впрочем, я в любом случае шикарен, верно?
Сам себя не похвалишь — никто не похвалит.
В военной экипировке меня больше всего удивил цвет — все снаряжение было белым, а броня так и вовсе — полированной. По сравнению со стандартной грязно-серой расцветкой это было все равно, что светить фонариком и орать «я тут!». Либо я чего-то не понимаю, и тогда маскировка не играла никакой роли. Поковыряв одну из запасных защитных пластин ножом, я выяснил, что белым было только какое-то покрытие, причем довольно тонкое, но в то же время твердое. Что-то против лучевого оружия?
В качестве оружия сестры и брат взяли по пехотному лучевому ружью, они же ПЛР-17 «Хотстрайк». Нове опять оружия не досталось — как мне казалось, вряд ли здесь найдется хоть что-нибудь под ее ручищи — но зато мы нашли какой-то прототип. Выглядел он довольно странно, был черно-серым, да еще и светился красным, когда мы его включили. В документации было написано, что сия штуковина должна пробивать — или правильнее будет «прожигать?» — до метра стали с полукилометра. Проще говоря, с этой штуки можно наши «Алебарды» в лоб пробивать. Не знаю, почему, но я в сей агрегат влюбился с первого взгляда. Названия у него не было, в документации фигурировал как «Прототип 782». Назвать его биджудамой, что ли?
Судя по беспорядку, творящемуся на распределительном центре, покинули его в дикой спешке. Ну как иначе объяснить то, что контейнеры не просто были разбросаны по всей территории, но часть вообще перевернули, а некоторые, кажется, упали, когда их везли на кран-балках. Еще Алика каким-то чудом обнаружила между контейнерами маленькую фотокарточку, изрядно потрепанную. На ней было изображено лисье семейство, причем отец и мать носили странные обручи, от которых к уголкам губ тянулись микрофоны, а перед глазом висело что-то вроде маленького экрана.
— Не понимаю, — пробормотала Нова, рассматривая фотографию.
— Что конкретно?
— Если семь тысяч лет назад у вас не было проблем с электроникой, зачем были фотокарточки?
— Ты до сих пор не заметила, что лисы любят копить вещи? — я удивленно навострил уши, смотря на волчицу.
— Не придавала значения.
— Ну, мы любим вещи. Что-нибудь материальное, что можно пощупать, поставить на полочку и так далее, — я потер край уха. — Отсюда и любовь к рукоделию.
— Вы должны победить в этой войне, — с какой-то мрачной решимостью сказала Нова. Я усмехнулся, чувствуя уже знакомый холод в груди.
— Куда мы денемся?
Из распределительного центра не выходили коридоры, вместо этого у стен опять стояли грузовые лифты. Судя по табличкам, они вели на разные склады, и точно так же, как и предыдущий, не шли наверх. Еще было два небольших лифта, которые вели в некий «сектор рабочего персонала». Выбор был очевиден, и уже через пять минут мы стояли внизу.