— Хватит все тянуть на себя, лис, — Алина вцепилась мне в ухо когтями и насильно развернула голову к себе. — Ты не один, понял? Ты уже достал своими «я все сделаю сам».
— Я…
— Я, я, хватит говорить «я», начинай говорить «мы». Мы твои друзья, и ты на нас можешь положиться.
— Не могу.
Алина замолчала. Ее глаза широко раскрылись, а зрачки вытянулись. Она сразу поняла, что я имел в виду, эта умная и проницательная лисица.
Я правда не мог на них положиться. Не в плане доверия, нет. Они не могли уверенно прикрывать мне спину, даже все вместе. Это была болезненная, отвратительная правда. Если моей спине что-то будет угрожать, то всех моих друзей это что-то просто сметет, словно ураганный ветер хлипкий деревянный заборчик. Перед глазами до сих пор стояла картина Новы, лежащей в постели. По сути, ей досталось так, мимоходом, от нее отмахнулись, словно от надоедливой мухи. И теперь ей требуется две-три недели на восстановление. Я такие травмы даже не замечу.
Я смотрел на Алину и понимал, насколько она хрупкая, эта лисица. Одна шальная пуля. Один шальной осколок. Да даже один удар простого волка-рядового. В отличие от меня, моих друзей от смерти защищает только снаряжение, а оно далеко не супернадежно. Бойня на объекте «Сохранение» тому лишь очередной яркий пример. Сильно спасла лисов и меня совершенная по нашим меркам броня? Нет.
Обманывал ли я себя, когда думал, что могу положиться на своих друзей? Нет, конечно нет. Я правда мог на них положиться, доверить им свою спину… Но не теперь. Мои возможности уже невероятны, у меня, черт подери, семь хвостов. Я могу невероятно многое, я способен пережить обстрел, который уничтожит колонну танков, я выживу с пробитой навылет грудью, с вырванным сердцем и оторванной рукой.
А мои друзья — нет. Даже Нова, которая всегда у меня ассоциировалась с несокрушимой горой, была всего лишь очень большой волчицей. Да, она была живучее многих, да, сильнее, но я был и сильнее и живучее. А еще быстрее и выносливее.
— Курама, — Алика опустила ладонь мне на плечо. Я посмотрел ей в глаза. Обычные лисьи глаза с вытянутым вертикальным зрачком. Грустные. — Поддержка выражается не только в бою. Жизнь — не сплошная война и борьба за жизнь. Ты не один, лис. У тебя всегда есть и будет куда возвращаться и к кому возвращаться. Это то, что заставляет всех нас бороться. Не судьба расы, мира или еще чего-то подобного, нет. Кто бы что ни говорил, кто бы что ни думал, а все мы — эгоисты, Курама. Мы все сражаемся за что-то свое.
— А ради чего сражаюсь я? — я чуть склонил голову набок. Алина фыркнула.
— А ты не знаешь?
— Уже не знаю.
— Тогда сегодня ты узнаешь, ради чего сражаешься, лис. А может и нет.
Я, наконец, обратил внимание на приготовленные лисицей вещи. И в первую очередь мой взгляд зацепился за банты. Большие белые банты. В этот момент я почувствовал себя очень странно.
— Я…
— Да, я понимаю, что сейчас ты не в том настроении, чтобы терпеть приколы. Но считай это лечением.
— Что?
— Шоковая терапия. Я не знаю, как она проводится на самом деле, но электрошокер я все равно с собой не таскаю.
Я посмотрел на ухмыляющуюся лисицу и чувствовал, что она притворяется. Но притворяется не для себя. На самом деле этот разговор повлиял на нее намного сильнее, чем она показывала. И все равно собиралась следовать своему плану до конца. На морду сама собой наползла кривая усмешка, больше похожая на оскал.
— Это мое наказание?
— Ага. Ну, приступим, — Алина хлопнула в ладони. — Раздевайся до трусов и встань в центре комнаты.
Моя новая одежда выглядела… странно. Чем-то она напоминала адмиральскую форму Шодая — китель и брюки — только была черной. Рубашка была белой, так же был и галстук, тоже черный. Белые перчатки, ботинки под лисью ногу на достаточно низкой подошве, явно не приспособленные к бою — слишком тонкий материал и армирования нет. Пояс с простой металлической пряжкой завершал образ, и я, наконец, вспомнил, что это за одежда.
— Это что, прототип парадной формы?
— Да. Но кое-чего образу все же не хватает, — лисица вышла из комнаты. Через минуту она вернулась, неся меч в ножнах.
Этот меч был необычным уже сам по себе. Лисьи одноручные мечи имели узкий прямой клинок, полуторные мечи были широкими в основании и сужались к острию по всей длине. В общем, это было скорее колющее, чем рубящее оружие, и это было понятно — лис в бою полагался на скорость, и на хороший рубящий замах времени обычно не хватает. А этот меч был широким, без ярко-выраженного острия. Да и явно тяжелым — Алина держала его двумя руками и было видно, что ей отнюдь не легко.
— Держи, — она протянула меч мне. Взяв его, я удивленно навострил уши.
— Килограмма два-три будет, вы из чего его выковали?
— Помнишь в музее стоял корпус танка? Ну который с оплавленными дырами.
— Вы его на металл попилили что ли? — я склонил голову набок.
— Нет, я отодрала от него кусок и отнесла Гордону.
— Стесняюсь спросить, но остальные-то в курсе?
— Все, кто должен знать — знают.
Я промолчал. Остается надеяться, что никто не узнает в моем новом мече часть музейного экспоната. Я потянул меч из ножен и замер.
На лезвии, у самого основания был рисунок. Лисья голова в окружении девяти хвостов, скручивающихся в спираль. Долгие секунды я смотрел на него, после чего медленно повесил ножны на пояс. Под весом меча он оттянулся вниз, но все же не слишком сильно, пояс был жестким.
— Спасибо.
— Это еще не все, — Алина взяла расческу. Садись, будем завершать образ.
Через полчаса я смотрел в зеркало и думал о вечном. Оттуда на меня смотрел рыжий лис с красными глазами, с длинной гривой, заплетенной в косу. В косу была вплетена черная лента. С виска свисала короткая цепочка с подвеской в виде пистолетного патрона, насколько я смог разобрать — патрон боевой. На конце косы — большой белый бант, и это была единственная мешающая деталь. На плечах расположились шевроны со знаками мастера Разума — треугольники с глазом в центре. Как пояснила лиса — вместо медальона.
Я моргнул, меняя цвет глаз на обычный лисий, и не узнал сам себя.
— Все, а теперь на свидание.
— А программу? — я запаниковал, но Алина уже вытолкнула меня из комнаты.
— На месте разберешься, — мило улыбнувшись, она захлопнула дверь прямо перед моим носом. Судя по звуку, она сползла по стене. Я не стал врываться, нервно подтянул перчатки и вышел в зал.
Алика уже была здесь, в черном до пола платье и черных же перчатках до предплечья. Я видел, что ей неловко, она то и дело оглядывалась и подправляла перчатки. А я смотрел на нее и думал о том, насколько ей идет это платье, и о том, как странно она должна выглядеть для людей. Я подошел к лисице.
— Курама? — она сцепила пальцы в замок. — И что нам делать дальше?
— Я не знаю…
— Вы уже тут? — в комнату заглянул Ли. — Хорошо. Жду вас на улице.
Чувствуя себя до жути неловко, я встал рядом с Аликой, согнув руку в локте. Она вцепилась в меня так сильно, что наверняка оставила синяки, но я ничего не сказал. Так мы и вышли из дома, где нас уже ждал брат и Нирика, а в отдалении стояла целая толпа лисов. Я отчетливо почувствовал, как лисица вздрогнула.
— Надеюсь, вы знаете, что делаете, — скорее прошипел чем прошептал я.
— Все в порядке, вам организованно уютное местечко в парке, — Ликор чуть улыбнулся.
— И как мы туда доберемся?
Ли ответить не успел, я услышал звуки автомобильного двигателя. К дому подъехал внедорожник, водителем совершенно внезапно оказался Неос. Вот уж кого я точно не ожидал увидеть. Брат тут же открыл заднюю дверь и я, не дожидаясь подсказок, помог лисице сесть в машину. Сам я сел с другой стороны, напоследок украдкой показав друзьям кулак. Они притворились, что ничего не заметили.
За все время поездки серый лис не сказал ни слова, за что я был ему даже благодарен. Нервничающая Алика — это уже серьезный повод для паники, и разговор только бы навредил. Совершенно не зная, что делать, я просто аккуратно сжал ладонь лисицы и почувствовал, как ее когти впиваются мне в шкуру. Она на мгновение скосила в мою сторону взгляд и тут же отвернулась.
Парком в Айронстоуне была сеть дорожек, вдоль которых были расположены скамейки, беседки и клумбы с цветами. Уютным местечком оказалась беседка, украшенная цветами; в ней даже стол появился и вполне удобные кресла. На столе стояли бокалы и бутылка вина. Стоило нам высадиться, как Неос выпрыгнул из внедорожника и убежал, даже двигатель не заглушил. Пожав плечами, я вытащил ключи и положил их в карман кителя.
— Ну, пошли? — я протянул руку Алике. Вцепившись в нее, она коротко кивнула.
Уже в беседке я, украдкой смотря на ерзающую и постоянно подправляющую подол платья лисицу, понял одну важную истину. Всего одну, и очень, очень важную.
Все мы и правда эгоисты и сражаемся ради чего-то своего. И моей причиной была Алика, как бы странно для меня это ни звучало. Да, сначала я сражался не из-за этого, но кем я был первые годы? Лисом, раздираемым на куски противоречиями, которые с горем пополам гасили мастера Разума и подавитель. Настоящий нынешний «я» появился не так давно, лет шесть, может семь назад.
Когда я понял, что Алика для меня важнее многих? И понял ли я это? Или я просто поддался моменту? Я запутался окончательно.
Встав с кресла, я разлил вино по бокалам и протянул один Алике. Посмотрев на меня снизу вверх, она все же встала и приняла бокал. Пригубила.
— Я все еще не знаю, что нам делать.
— В этом ты не одинока.
Несколько минут мы просто смотрели друг на друга. Я отложил наши бокалы в сторону, но не успел я развернуться к лисице, как она уткнулась носом мне в грудь, обняв за плечи. В этот момент я очень хорошо понял, что она чувствовала, когда я ее неожиданно обнимал. Медленно, словно боясь спугнуть, я обнял ее в ответ.
Не знаю, сколько мы так простояли. Я чувствовал, как Алика мелко дрожит, понимал, насколько она беззащитна. И понял, для чего я сражаюсь.