Сержант, матерый серебристый лис по имени Энцо, поправил бандану и легкий плащ, прищурился, осматриваясь. Я был приписан к четвертому отделению, на что моя оставшаяся еще с мира шиноби часть тут же взвыла — число четыре было несчастливым. Правда, лисы считали, что несчастливое число — тринадцать, но мне-то от этого не легче!
— Задача всем ясна? — на всякий случай уточнил Энцо. Все отделение, и я в том числе, недружно ответило «есть» и «так точно». — Отлично.
После этого лис подошел к каждому и лично проверил экипировку, дергая застежки и проверяя, как сидит разгрузка, рюкзак. Почти каждому он делал замечания по поводу расположения амуниции, мне он посоветовал сместить кобуру с револьвером на живот, мол, в случае чего достать легче будет, да и пулю он может остановить.
Одет я был так же, как и в свой первый бой — обтягивающая одежда темно-серого цвета, удобная и не стесняющая движений, высокие ботинки со шнуровкой, гибким голеностопом и окованным металлом носком. Поверх одежды я носил бронежилет того же цвета из непонятного арамида — очень прочного волокна, такого же прочного, как сталь, но при этом очень и очень легкого. На жилет были нашиты нагрудные пластины из металлокерамики, еще одна пластина прикрывала живот. Колени и предплечья так же были защищены металлокерамикой. Пластины были темнее остальной экипировки.
Вот со шлемом беда — стандартная каска давала неплохой шанс выжить при касательном попадании, но при этом напрочь глушила любого лиса, прижимая его уши к голове. Были попытки сделать шлемы с дырками для них, но толку было мало — ухом в любом случае вертеть было крайне неудобно. В итоге, каска, конечно, входила в стандартную экипировку, но многие просто носили банданы из арамида или капюшоны, в которых опять же прорезали дырки. От шального осколка защитит, особенно если усилить маленькими пластинками из металлокерамики, а от прямого попадания пули спасет только трехкилограммовая титановая дура, которую носили штурмовики.
— Поступил приказ выдвигаться! — крикнул наводчик танкетки, он же командир, заряжающий и радист. Несчастный лис, как же сильно его нагрузили.
— Слышали? — Энцо обвел взглядом все наше отделение. — Сопровождаем коробочку. Это не учения, приказ стрелять на усмотрение. На всякий случай напомню — если увидите что-то подозрительное, то сначала туда летит очередь, а потом задается вопрос, что это было. В любое помещение сначала летит граната, то же касается подозрительных переулков и баррикад. Помните — лучше быть дураком, стреляя по теням и птичкам, чем трупом. Договорились?
— Так точно, — меня поддержал нестройный хор остального отделения. К несчастью, познакомиться мы не успели, отделение сформировали буквально час назад, и было как-то не до обмена именами.
— Все, мы двинули! — командир экипажа «Ракушки» нырнул в боевое отделение и закрыл за собой люк. Мы, а так же первое отделение окружили танкетку, рассредоточившись, после чего она, затарахтев двигателем, резко тронулась вперед.
Я теперь понял, почему Найтшифт назвали пунктом — городом эти развалины назвать было сложно. Отутюжили его так, что будь здоров, от зданий осталось три-четыре этажа максимум. Дороги разбиты и завалены обломками, остовами техники, отвратительно воняло давно протухшей кровью и разложением. Время от времени где-то стреляли, один раз оттарабанила автоматическая пушка танкетки. Не похоже, что лисы действительно столкнулись с противником, просто следовали приказу стрелять во все, что только можно и нельзя.
Наш участок был крайне тихим и спокойным. Оба сержанта отправляли тройки лисов обследовать все дома по пути следования, заодно показав всем нам, как на самом деле надо врываться в комнату для проверки и зачистки. Особенно удивил меня прием, когда лис вставал спиной к дверному проему, в стороне от самой двери, и со всей силы бил ногой по ней, отчего она с грохотом открывалась, а два других лиса врывались внутрь. Был у этого приема и еще одно преимущество — если врываться не сразу, а после задержки, можно было спастись от растяжки, которую могли установить изнутри.
Пока никаких происшествий не было — мы спокойно шли по дороге, танкетка тарахтела, лязгала, время от времени приходилось долго ждать, пока механик-водитель найдет путь через очередной завал. Один раз «Ракушке» пришлось преодолевать преграду, разогнавшись до максимальной скорости. Грохот стоял такой, что на рации сержантов обрушились требования доложить ситуацию.
Неожиданно танкетка остановилась, мы, следуя приказам сержанта, рассредоточились по территории, занимая укрытия. Несколько минут мы стояли на месте, пока Энцо слушал приказы командования.
— Планы меняются, — лис фыркнул, осмотрелся. Его хвост беспокойно метался из стороны в сторону. — Мастера Разума почувствовали присутствие сети первого уровня, но они не уверены.
— А канализацию проверяют? — решил уточнить я.
— Да, этим занимается семнадцатая рота в полном составе. Пока от них никаких тревожных сигналов не поступало.
— Семнадцатая рота… Не диггеры ли?
— Они самые, — кивнул Энцо. — Если они ничего не найдут — никто ничего не найдет.
Люк танкетки откинулся, и оттуда высунулся наводчик.
— Сержи, ваши рации пашут? Моя контакты откинула.
— Да вроде была связь же, — сержант первого отделения потянулся к своей рации. И тут хлестко прозвучал выстрел.
Голова наводчика «Ракушки» мгновенно разлетелась на куски, заорали оба сержанта, разгоняя отделение по укрытиям, рявкнула движком танкетка, закатываясь за завал. Я уже сидел за особо крупным обломком здания, поэтому лишь пригнулся пониже.
— Откуда огонь?! Кто засек?!
— Да по улице скорее всего! Дальше!
— Курама! Занять место башнера, быстро!
Я прикинул расстояние до танкетки. Сидел я не ближе всех, но зато мой путь лежал мимо очень хороших укрытий. Прижав автомат к груди, я рванул вперед, стараясь менять скорость движения как можно чаще. Еще раз хлестанул выстрел, выбив каменную крошку всего в полуметре от меня, после чего я оказался за той же баррикадой, что и МТС2.
Повесив автомат за спину, я вцепился в комбинезон мертвого наводчика и стащил его вниз. Тот рухнул, как мешок с картошкой.
— Извини, — прошептал я, после чего забрался в боевое отделение и захлопнул за собой люк. Пробежался взглядом по органам управления. — Не сложнее, чем из пулемета строчить.
Я надел запасной шлем, воткнул штекер гарнитуры в гнездо рации.
— Курама на месте, сержант!
— Отлично! Пройдись очередью по подозрительным точкам!
— Есть! Мехвод, видишь, куда ехать? — я наклонился, чтобы увидеть спину лиса-водителя.
— Чтоб башня торчала?
— Ага.
— Вижу, простучи там как следует!
Я приник к прицелу, держась за ручки приводов наводки. Спуск производился все той же педалью, причем была и педаль для спаренного пулемета. В общем, все просто и понятно. Как только закончилась раскачка танкетки, я навел орудие на здание дальше по улице и нажал на спуск.
Застучало орудие, зазвенели гильзы. Это было несравнимо с опытом выстрела из главного калибра «Алебарды», но каждый выстрел все равно отдавался в груди. Мысленно отсчитав четыре выстрела, я навелся на другую точку и так же отстрелялся. После чего прошелся длинной очередью сразу по всему этажу. По броне что-то цвинкнуло, я даже расстерялся.
— Это он что, по нам из своей пукалки палит?
— Так МТС2 на первую похожа, а у той броня была шестнадцать миллиметров.
— А… — я фыркнул и ухмыльнулся, оскалив клыки — броня «Ракушки» оказалась волчьему снайперу не по зубам. По броне еще пару раз бессильно стукнули пули, и тут ожила рация.
— Засек! Третий этаж, второе окно справа!
Я тут же навел орудие и как следует обработал окно, а затем, на всякий случай, и пять окон по соседству. Благо счетчик снарядов показывал, что у меня еще три четверти боекомплекта осталось, даже после такой интенсивной стрельбы.
— Хорошо отработал, Курама! Выводи машинку на улицу, продвигаемся! Волки наконец очухались!
Я с некоторым сомнение поставил ноги на плечи мехвода — в виду отсутствия внутренней связи команды ему приходилось отдавать вот таким вот грубым методом. Тот, впрочем, даже не шелохнулся. Я пару раз несильно постучал носком ботинка по его шлему, задавая темп хода, танкетка дернулась, вырулила на дорогу и неторопливо покатила вперед. Оба отделения сформировали сопровождение, но теперь все лисы прятались по укрытиям, еще двое шли прямо за «Ракушкой», прикрываясь ее броней.
На крыше уже обстрелянного здания мелькнула какая-то тень, вспышка, и я сразу ударил водителя по голове, кажется, чуть переборщив. Танкетка настолько резко остановилась, что, несмотря на свою невысокую скорость, задрала заднюю часть, а прямо перед нами, не долетев буквально метра, что-то взорвалось. Хотя, почему что-то? Противотанковая граната же.
Я ударил лиса одной ногой по левому плечу, другой — по затылку, и танкетка шустро закатилась за кучу обломков.
— Удар у тебя что надо! — крикнул мне мехвод, я прижал уши.
— Извини.
— Я тебя благодарить должен! Как представлю, как эта хрень в броню передо мной влетает, ух. Давай, я ща выкачу маленько, а ты обработай, что там увидел.
В танке, даже таком маленьком, чувствуешь себя очень защищенным. Остальные лисы из обоих отделений чуть ли не лежали за своими укрытиями, активно постреливая в сторону здания, повсюду поднимались фонтанчики пыли от пуль. Стоило танкетке показать башню, как на броню так же посыпались попадания, но я их игнорировал. Я высматривал на крыше гранатометчика.
Вот я увидел фигурку, и сразу дал в ее сторону очередь из пулемета. Фигурка скрылась за парапетом, а я, оскалившись, прострочил его длинной очередью. Мне показалось, что я увидел капли крови, выбитые снарядами, но это было невозможно — оптика не настолько мощная, а расстояние больше.
Избавившись от основной угрозы, я начал обрабатывать все окна, из которых велся огонь. Только через долгие три минуты мне удалось подавить все огневые точки, и танкетка двинулась дальше. Я был готов в любой момент отдать мехводу команду рвануть в укрытие.