. Невелл наблюдал случай полного излечения на основе длительного использования термальных вод курорта Челтенгем. Летгем описывает пятидесятилетнего мужчину, которого двенадцатью годами ранее охватывали особые приступы лихорадки. Впоследствии они начали происходить до двух раз в год; приступы сопровождались все теми же симптомами и, казалось, что их появление совпадало с моментами блокировки потоотделения в период сильной простуды пациента. При прогрессировании заболевания, кроме повышенной температуры, у мужчины, на всех участках тела, и особенно в области суставов, начинался нестерпимый зуд. Подобное сопровождалось появлением на коже мелкой красной сыпи с легким припуханием. Вскоре кончики пальцев рук и участки у основания ногтей
твердели, становясь болезненными на прикосновение. Примерно через сутки эпидермис начинал отслаиваться от кожи, а через 10-12 дней процесс охватывал уже все тело: пациент, словно перчатку, стягивал эпидермис с запястий до кончиков пальцев; то же самое происходило и на ногах. Затем мужчина начинал терять ногти; при этом он чувствовал острую боль, которая облегчалась по мере отслаивания эпидермиса. Обычно старые ногти выталкивались новыми, и уже через шесть месяцев полностью их замещали. На ладонях и подошвах эпидермис походил на волдыри, однако, без содержания какой-либо жидкости. При его отслаивании полностью оголялась нижележащая дерма. В случаях, когда пациент, еще полностью не оправившись, простужался вновь, происходила новая десквамация. Однако тонкий как пленка слой эпидермиса способствовал быстрому клеточному обновлению.
Описание схожего случая представлено в "Философских трудах". Речь шла о тридцатипятилетнем мельнике, работавшем при высоких температурах и запыленном воздухе. В первый раз, простудившись, больного охватила сильная лихорадка. Подобное начало повторяться по 1-2 раза в год (осенью), сопровождаясь обветшанием и слущиванием эпидермиса. Расстройству предшествовала высокая температура с одновременно острыми болями в голове, спине, конечностях, а также рвота, тошнота, иссушение кожи, обложенность языка, нестерпимая жажда, запоры и окрашенное мочеиспускание. Обычно вся кожная поверхность приобретала желтый цвет. Затем она краснела, как если бы у пациента была крапивница. В течение нескольких дней мужчина ощущал общую тяжесть и зуд. Вскоре в его моче образовывался толстый осадок. На третьей неделе во многих местах прослеживалось вздутие эпидермиса. Через 8-10 дней он становился дряблым и легко сползал в виде крупных чешуек. Кистевой эпидермис, начиная с запястий и заканчивая кончиками пальцев, снимался как перчатки. Пациент практически никогда не потел, а искусственное стимулирование данного процесса лишь ухудшало его состояние. Общее самочувствие улучшалось после выпадения мочевого осадка, однако, небольшой дискомфорт, вызванный огрубением кожи, все же оставался.
Естественно, что подобные случаи пользовались повышенным вниманием со стороны публики и прессы. Представленный далее доклад, составителем которого являлся абсолютный невежда, повествует о человеке-змее из Вирджинии.
“Джим Твиман, цветной мальчик, живущий с приемными родителями в 16 километрах от Шипердстоуна (Вирджиния), является настоящим феноменом. Для большинства он более известен как “человек-змея”. Его умственное развитие не имеет никаких отклонений, однако, физические особенности не знают себе никаких аналогов. Вся кожа ребенка, не считая лица и кистей рук, покрыта мелкими чешуйками, характерными для змеиной кожи. Кожный покров мальчика обновляется каждый год. Данный процесс абсолютно безболезнен и не опасен для здоровья. Кожа с конечностей сходит целиком, с других же участков тела она отслаивается кусками. Кисти и ступни ребенка всегда очень холодные и влажные. Мальчик слывет большим гурманом: иногда он проводит за столом чуть ли не несколько часов подряд. После сытного обеда он погружается в длительный (бывает, что и двухдневный) сон. Его лицо удивительным образом напоминает змею, а язык производит характерные для этого пресмыкающегося движения”.
Описанный Риттером любопытный случай высыпания, получивший название эксфолиативного дерматита новорожденных, произошел в одном из Пражских приютов, где за десятилетний период было зарегистрировано около 300 подобных примеров. По утверждению Крокера, вспышка заболевания приходится на 2-3 неделю жизни, реже на 5-ю неделю. Недуг представляет собой общую диффузную десквамацию в виде чешуек или пластинок, они похожи на те, что обычно сопровождают красный лишай. Десквамация обычно сухая или сопровождаемая подкожными кровоподтеками. Иногда на коже проступают дряблого вида шарики наподобие листовидной пузырчатки. На губах, заднем проходе и т.д. образуются корки, чешуйки и трещины. Температура и другие общие симптомы отсутствуют. Примерно 50% больных умирают от крайнего истощения и переохлаждения. У выживших детей кожная поверхность становится очень бледной, десквамация же прекращается полностью. Специалисты по-разному объясняют причину недуга; одни полагают, что она септическая, другие считают, что речь идет ни о чем ином, как о листовидной пузырчатке. По мнению Капоши мы имеем дело с осложненной формой физиологической эксфолиации новорожденных. Эллиот из Нью-Йорка приводит два аналогичных случая. В Европе о болезни писали Бийар, Фон Баэр, Каспери и другие.
В 1891 году в Англии было зарегистрирована новая форма эпидемического кожного заболевания, получившая название эксфолиативного эпидемического дерматита. Так, в шести лечебных учреждениях было собрано 425 подобных случаев, не считая отдельных примеров лечения заболевания на дому. В 1895 году в Лондоне было продемонстрировано несколько фотографий и набросков, иллюстрировавших несколько случаев кожного поражения (из 163 имевшихся примеров), наблюдавшихся доктором Савиллом из больницы Паддингтона. На изображениях были показаны различные стадии заболевания. На первом этапе, кожу пациента покрывают мелкие папулы. Затем они сливаются в слегка выступающие бордовые пятна, а в более тяжелых случаях папулы преобразуются в толстые красные бляшки. Примерно в 1/3 случаев можно наблюдать формирование везикул и появление экссудации. Неизменной характеристикой всех существующих примеров является десквамация эпидермиса, которая обычно происходит на 4-8 день течения болезни. При самой тяжелой форме, несколько слоев эпидермиса на протяжении всего периода заболевания отслаиваются в виде достаточно крупных чешуек. В представленной коллекции выставлена часть эпидермиса, снятого с кисти одного из пациентов.
Что касается гангрены или кожного омертвения, то самой интересной ее формой по праву можно считать болезнь Рейно, а именно нарушение артериального кровоснабжения с тремя стадиями интенсивности. Местная потеря чувствительности создает ощущение омертвения пальцев рук или ног, подобное обморожению. Обычно онемение сменяется местным нарушением кровообращения, которое также может развиваться как независимый процесс. Обморожение является самым легким проявлением заболевания. Обычными участками поражения считаются пальцы кистей и стоп, а также ушные раковины. При тяжелых формах указанные части тела опухают, костенеют, приобретая синюшный цвет, в то время как кровообращение в этих органах практически полностью прекращается. За нарушением кровяной циркуляции обычно следует развитие местной или симметричной гангрены. На подушечках пальцев кистей и стоп, а также на кончиках ушей и носа появляются небольшие омертвевшие участки. Время от времени, на конечностях и туловище проступают симметрично расположенные бляшки, которые в самых критических случаях перерастают в гангрену. Рейно полагает, что местная потеря чувствительности является последствием сокращения кровеносных сосудов, а нарушение кровообращения, скорее всего, объясняется расширением капилляров и венул с одновременными устойчивыми спазмами артериол. По мнению Ослера, в примыкающих друг к другу пальцах можно наблюдать две формы застоя крови; один палец может сильно опухать и краснеть, что создает у больного ощущение ожога; другой палец также набухает, однако, в отличие от первого, синеет и мертвеет, словно от холода. Иногда болезнь поражает сразу четыре конечности. В случае, описанном Соутгеймом, сообщается о двухлетней девочке, болезнь которой, спровоцированная небольшим повышением температуры, вспыхнула сначала на икрах. Вскоре на задней области ног и бедер, а также на ягодицах и предплечьях появились многочисленные бляшки, быстро ставшие гангренозными. Ребенок скончался через 32 часа после начала заболевания. В целом феномен может быть односторонним, что подтвердил пример, представленный доктором Смитом. Речь шла о трехлетней пациентке, левая кисть которой была холодной и синюшной, в то время как на пальцах правой кисти уже активно прогрессировала гангрена.
В медицинской литературе собрано большое количество примеров спонтанной кожной гангрены, наблюдавшихся, в основном, у молодых истеричных женщин. Крокер замечает, что обычно их классифицируют как гангренозную эритему, опасаясь при этом возможности провоцирования заболевания самими пациентами. Эрл приводит любопытный случай такого же типа, сопровождая его содержательной иллюстрацией. Пациентке было 18 лет, в осенний период поражение наблюдалось на лице, левой груди, анальном отверстии, на ногах и стопах. Девушка переболела корью. Сначала ее кожа сильно покраснела, затем на ней проступили водяные пузыри размером с пшеничное зерно. Через три дня они уже были ничем не меньше лесного ореха. Вскоре пузыри лопнули и быстро зажили, не оставив после себя никаких шрамов. Первые менструации пришли к пациентке в пятнадцатилетнем возрасте: обильные выделения длились 8 дней, однако впоследствии они более не возобновлялись. За этим последовало покраснение правой стороны лица: подобное состояние длилось 3-4 недели. В указанный период в пораженном участке наблюдалось расстройство чувствительности, охватившее также правую половину слизистой оболочки рта