— Спасибо. Элла, что случилось? — Он смотрел на нее, видел, что она неважно выглядит, у нее измученные глаза. Критические дни! — догадался он. Могла бы прямо сказать, не девочка уже, и, после того что между нами было… Впрочем, это неважно. Понятно только, что лезть к ней не нужно. Но выяснить отношения необходимо. Все это время он старался избавиться от мыслей о ней, в какой-то момент ему показалось, что он преуспел в своем стремлении, но стоило ему взять в руки жилетку, впитавшую в себя запахи ее вещей, ее самой… Он вообще-то напрочь забыл, что оставил жилетку в ее квартире. А тут сразу нахлынуло… Но она, похоже, совсем ему не рада. Странная все-таки особа, но до чего привлекательная. Как нестерпимо хочется ее трогать, гладить, обнимать… Ну и все остальное…
С ней тогда было фантастически хорошо, фантастически… И ей вроде бы тоже… Тогда в чем дело?
Или опять вмешалась полоумная Инка? Неужели выследила меня и потом устроила скандал? Как бы это выяснить?
— Почему вы так на меня смотрите?
— А почему ты опять говоришь мне «вы»?
— Мне трудно переходить на «ты». Бабушка так воспитывала…
— В прошлый раз ты легко перешла на «ты».
— В прошлый раз я вообще наделала много глупостей.
— Элла, что случилось? Ты ведь в тот раз не перелета боялась, да? Ты испугалась чего-то другого, связанного со мной? Неужели этой ненормальной, которая учинила скандал?
Она молча покачала головой. Потом встала и взяла из шкафа коробку печенья:
— Вот берите, вкусное…
Ах, как он мне все-таки нравится… Это мужественное лицо, этот квадратный подбородок, синие глаза, этот загар, эти русые с проседью волосы, он похож на англичанина-колонизатора из фильмов пятидесятых годов… И он пришел, он все пытается что-то понять, что-то сказать. Я хочу его, с ним так хорошо… Но неужели я теперь вместо пчел буду видеть Лиркину рожу, ее даже рожей не назовешь, только рожицей… Нет, зачем мне ее объедки? Не хочу.
У него зазвонил мобильный.
— Извини! Алло! Да, здравствуй, — холодно произнес он. В голосе появился металл. — Нет, нет, исключено! Я занят, ты по-русски понимаешь? Еще не хватало! Разбирайся уж как-нибудь сама! Даже не заикайся, подыщи другую кандидатуру! Мне наплевать, слышишь? И вообще, хватит меня доставать! Мне это надоело!
Ага, его достает какая-то баба. Интересно, балерина или та придурочная драчунья? До чего ж холодный голос! Она его о чем-то просит. Никогда не буду его ни о чем просить… Никогда не буду ему звонить… Никогда вообще ничего не буду…
— Лира, сколько можно, прекрати всю эту канитель раз и навсегда, и вообще, мне сейчас неудобно говорить! Все! — Он злобно отключил мобильник. — Прости, ради бога, прости, но это уже невыносимо!
У Эллы резко переменилось настроение. Ага, Лирка добивается его? Хочет вернуть? Значит, не она его бросила, а он ее? Это несколько меняет дело!
— Это ваша очередная дама? — лукаво спросила она, а он сразу уловил перемену интонации.
— Нет, это моя бывшая жена. Прости, у тебя нет холодной воды?
— Есть. Вот, пожалуйста.
Он залпом выпил два стакана ледяной воды.
— Извини, но после разговора с ней… Это невыносимо! — повторил он. — Прости, я не сдержался, вероятно, я был груб с ней, но…
— Бывает, — усмехнулась она. — Я не ослышалась, вашу даму зовут Лира?
— Не ослышалась. Это моя бывшая жена! Но я не хочу о ней говорить!
— Я когда-то училась в школе с одной девчонкой по имени Лира, на редкость противная была девчонка.
— Не надо о Лирах!
— Ну да, теперь ведь в ходу евро!
Он засмеялся и взглянул на нее с нежностью:
— Как Тунис?
— Замечательно! Я просто в восторге! А хотите тунисских фиников? Я еще не все съела!
— Хочу!
Она достала коробочку фиников.
— Расскажите о себе, — попросила она.
— Какой у тебя голос! Аж мурашки по спине…
И вообще.., ты вся… Сплошные мурашки… — вдруг охрип он.
— Это вы обо мне рассказываете, а я о себе и сама все знаю!
— Ну что тебе рассказать? Ты ж, вероятно, многое знаешь от Любашки. Вы ведь наверняка меня обсуждали, я вас, женщин, знаю…
— Да нет, не обсуждали, или совсем чуть-чуть…
Знаю только, что вас бросила жена…
— Теперь это так называется? Что ж, если ей так приятнее… Меня не убудет.
— Значит, вы ее бросили?
— Да, но какое это имеет значение?
— А сколько у вас было жен?
— Две! С первой мы разбежались через год…
А с Лирой я прожил семь лет… А ты? Ты была замужем?
— Была, в ранней молодости, на втором курсе выскочила. По глупости. Бабушка уговорила… Мол, если я выйду замуж, ей будет спокойнее, а Лева хороший человек, из хорошей семьи и все такое… Только я его не любила. Я вообще в жизни никого не любила, только Витьку. А его посадили… Он был вор…
— И ты его любила?
— Да — Знала, что вор, и все равно любила?
— Да. Я думала, он завязал, мне было всего пятнадцать, и я сходила с ума… Он мне обещал… А потом моя бабушка узнала все.., и вытурила меня в Москву, а он кинулся за мной и по дороге обокрал какого-то кагэбэшника. Его замели сразу. А у меня была внематочная беременность… Больше я в Одессу не вернулась. Бабушка обменяла квартиру на Москву, продала дачу… Так все и кончилось.
Зачем она ему это рассказывает? Она и сама не знала Просто потянуло…
— И что дальше?
— Дальше? Стали жить в Москве. Потом заболел Люсик и быстро умер.
— А кто это — Люсик?
— Бабушкин муж. Мы остались одни и опять брали заказы.., бабушка у меня готовила на заказ, я ей помогала. Потом поступила в МГУ на юридический.
— Хотела стать адвокатом, чтобы защищать своего Витьку?
— Наверное, но это было безотчетно.., не знаю даже… Я обиделась на него.
— А он жив?
— Нет, — почему-то сказала Элла. Наверное, так она это ощущала.
В его глазах читалось сострадание.
— Знаешь, а я в юности тоже отсидел полтора года…
— За воровство?
— Нет, за драку.
— Это другое, это не стыдно…
— И что, после Витьки у тебя.., никого не было, кроме мужа?
— Да нет, почему, я же живой человек, но любить не любила. Сердцу ведь не прикажешь.
А между прочим, заложила меня бабушке Лирка!
Донесла, что у меня роман с вором… Она вообще была гадина и ябеда. Если бы я тогда знала, что это ее рук дело… Я бы специально в Одессу вернулась и придушила бы ее на фиг! Но мне бабушка только незадолго до смерти призналась, что это Лирка. Может, если бы не она, все сложилось бы иначе… Может, меня не отправили бы в Москву, Витька не спер бы бумажник, его бы не посадили…
— Эллочка, если бы да кабы…
— Я знаю. Просто услыхала это имя и расстроилась…
Он давно уже смекнул, что речь идет о его бывшей супруге, однако делал вид, что не понимает, но ни на секунду не заподозрил, что эта женщина, такая милая, прелестная, попросту с ним играет.
Зазвонил телефон. Элла схватила трубку.
— Эллочка, вы когда будете? — спросила Мария Игоревна. — Если можно, поторопитесь, вы здесь очень нужны, должен прийти клиент, а меня срочно вызывают — мама заболела!
— Хорошо, я сейчас приеду! Вы сможете подбросить меня до работы? — спросила она у Воронцова.
— Разумеется!
— Тогда я пошла одеваться!
— Что-то случилось?
— Надо срочно подменить коллегу!
— А…
Через десять минут они вместе вышли из квартиры. Когда он открыл перед ней дверцу своего джипа, она помедлила.
— Смелее! — подбодрил он ее и слегка подсадил. — Никто на тебя не бросится!
— Как знать!
— Да ладно тебе! Элла, ты… Что ты делаешь вечером?
— Еще не знаю, я вымоталась за последние дни.
— Мне Люба сказала, что у тебя в перспективе карьера на телевидении.
— Да какая там карьера! Боюсь сглазить.
— У меня не черный глаз. А хочешь, я подарю тебе амулет, настоящий, африканский, из черного дерева?
— Благодарю, не стоит. А вот мы и приехали!
Спасибо, что довезли.
Он вышел, подал ей руку и на мгновение прижал к себе, у нее все внутри задрожало. Но она тут же справилась с собой:
— До свидания, Митя!
— До свидания? Это обнадеживает, все-таки не «прощай». Пока, моя хорошая!
«Моя хорошая»! Никто никогда ее так не называл, ей почему-то это безумно понравилось, просто маслом по сердцу! Странные вещи иной раз производят на нас впечатление. Ей в этих простых словах послышалось что-то неформальное, искреннее, что-то предназначенное только ей одной! Она была уверена, что ни балерине, ни драчунье, ни тем более этой щебечущей мартышке он не говорил «моя хорошая».
— Элла! — встретила ее Леля. — Что за шикарный кавалер тебя привез? Где таких берут?
— Секрет фирмы! — улыбнулась Элла.
— Ты в последнее время меня удивляешь!
— Погоди, я еще не так тебя удивлю!
— Выйдешь замуж за этого джипника?
— Это не так интересно, замуж выходят сплошь и рядом!
— А что еще?
— Пока не скажу! Ну, где клиент?
— Будет Через пять минут. Слушай, Элла, а что это у тебя такой утомленный вид? Кавалер утомил?
— А хоть бы и так!
— Понятно, ты его накормила небось своими чудесами, вот он и вдохновился.
— Ты не поверишь, но я его ничем не кормила, кроме фиников!
Леля посмотрела на нее с абсолютным недоверием. Чтобы такой шикарный с виду мужик клюнул на эту корову? Невероятно! Да еще без классной кормежки? Ерунда! Хотя он так нежно высадил ее из машины…
— Эл, он иностранец!
— Да почему? Самый что ни на есть наш. А, понимаю, ты не в состоянии понять, что такой мужик может на меня клюнуть?
— Это за пределами здравого смысла!
— Леля, ты идиотка, — вмешался в разговор Тимур Измаилович, компьютерщик, чинивший принтер. — И хамка к тому же! Не понимаю, как тебя тут держат.
— Ха! — сказала Элла, давая понять наглячке, что уж ей-то известно, почему Лелю тут держат.
А поскольку Валерий Яковлевич был давно и прочно женат, к тому же побаивался своей супруги, информация о связи с секретаршей была строго секретной