«Пока, – сказал мой внутренний голос. – А потом, когда учует запах жареного, может и выстрелить».
Но что же делать? Что делать, если не могу я, как умная тетя из приличного детектива, сидеть и спокойно примерять костюмчик негодяя на близких людей?! Что, если совесть моя иначе устроена!
Я ведь пробовала. Честно. Но в результате плевала на это занятие и вызывала огонь на себя.
Мне так легче.
«А если легче, так сиди и не ной. Придумай ситуацию, в которой информатор определит себя. Подстрой. Заставь его действовать, высунуться наружу».
Чем? Как?
«Лиши его времени, поставь в цейтнот. До приезда Туполева осталось четыре дня, и ты должна успеть получить хоть какие-то доказательства или как минимум четче очертить круг подозреваемых».
Итак… Подстегнуть информатора временем?
Да.
Но как?!
А очень просто, заставь его поверить, что хозяин Назар Савельевич приедет уже завтра.
И что это даст?
А даст это… Повторную подмену эликсира для полоскания рта!! Если Туполев приедет завтра… ты, как безгрешная жертва, начнешь бить себя в грудь и клясться в непорочности. То есть не исключено, потребуешь провести повторную экспертизу…
А впрочем, для Назара будет достаточным доказательством, если глаза его жены заблестят ночью, как у мартовской кошки. И получается, что информатор просто обязан подменить мне бутылочку с эликсиром, подмешав туда кокс. Хотя бы на первый вечер.
А потом убрать. Чтобы следов не осталось.
Точно. Именно это поможет ему… или ей убедить Туполева в моем лукавстве. На утро Назар сам отведет меня под белы ручки к наркологам. И получит новое доказательство.
Я сбегала в спальню за сотовым телефоном и набрала на нем номер приемной Туполева.
– Доброе утро, Маргарита Натановна, это Софья.
– Добрый день, – поздоровалась секретарша.
– У меня к вам просьба. Я уже отъезжаю от города… а от Назара Савельевича пришло СМС-со-общение о том, что у него изменился день вылета. Не могли бы вы связаться с нашим домом и передать в гараж, что машина понадобится уже завтра днем. У меня что-то мобильник глючит, я смогла дозвониться только до вас.
– Хорошо, Софья Николаевна, – отозвалась секретарша. – Кому это сообщить?
– В гараж. Начальнику охраны. Ирине Яковлевне я сама позвоню позже.
– Я все сделаю, Софья Николаевна. Счастливой поездки.
В том, что Маргарита Натановна сделает все как надо и не будет говорить больше положенного, я не сомневалась. Натановна у нас не болтушка и лишних объяснений типа «мне тут позвонила жена шефа, а тот прислал ей эсэмэску» не делает. Она просто и сухо передаст информацию по линии. И все.
А вот разговор с домочадцами мне придется взять на себя. Наврать маленько – Назар Савельевич на яхте вне зоны действия сотовой связи, а спутниковый телефон барахлит, и сообщение он отправил рано утром, выходя из порта.
Перезванивать сыну и проверять информацию Ирина Яковлевна не будет. Туполев не любит, когда его беспокоят в деловых поездках пустыми звонками, он звонит сам и преимущественно мне. Так уж повелось. Пару раз Ирина Яковлевна откровенно обижалась (ей казалось, что сын ее контролирует, проверяет) и постепенно свела эти звонки на нет.
… Я слегка подкрасила губы, связала волосы в конский хвост и, кряхтя, выбралась из подполья. Отправилась на улицу – готовить почву под посевы тучной лжи.
Много времени пахота не заняла. Уже к обеду я знала – план работает. Поместье готовится к приезду Хозяина. Но эти несколько часов в обществе мне, как неопытному подпольщику-пахарю, показались истинной пыткой. Соню Туполеву жалели – все. Ирина Яковлевна и прочие ничего не знали о причинах, по которым меня не пустили отдохнуть на Ривьере, и старались на совесть. (Вот будет цирк, когда родственники вспомнят свои реверансы, выслушивая от Туполева рассказ о настоящих причинах моего затворничества!) Ирина Яковлевна угощала невестку самолично исполненным пирогом с клубничным джемом, Раечка заботливо подливала чаю, Ульяна – молодая и оттого более зоркая – пытливо играла глазами.
Я держалась не хуже подпольщика на допросе в гестапо. То есть врала складно и давала подкупить себя булками.
Чаем меня угощали в саду под яблонями, и окрестности своего дома – в особенности входную дверь – я держала под неусыпным контролем. Баночку и тюбик, привезенные из аптеки, я, конечно, пометила, но обнаружить позже в своей ванной подмену мало. Важно увидеть человека, который ее произвел. Иначе весь мой план совершенно бесполезен и наживка в виде средств для ухода за полостью рта соскочит впустую.
От обеда и ужина в гостях у Ирины Яковлевны мне удалось отвертеться, сославшись на плохое самочувствие и головную боль. Дамы дружно поохали и снабдили меня пилюлями и общими рекомендациями о пользе здорового питания.
– Ты очень осунулась, Сонечка, – сетовала дорогая свекровь. – Надо лучше кушать.
– Я позже тебе борща принесу, – сказала Раечка и очень удивилась ужасу в моих глазах, последовавшему за столь невинным предложением.
Врать, так с размахом, решила я и пожаловалась еще и на понос.
Свой дом я снова заперла. И если бы когда-то поддалась клептоманской привычке и стащила из какого-нибудь отеля табличку с просьбой не беспокоить – на трех языках, – то обязательно повесила бы ее на ручку двери с обратной стороны.
Но впрочем, мне хватило и устного приказа. Не думаю, что горничная Ирина сильно грустила, когда ей убавили фронт работы и попросили не появляться в хозяйском доме.
Прилаживать на ручки двух дверей сигнализацию из стаканов с медяками я тоже не стала. Вряд ли информатор отважится при свете дня, на глазах всего поместья ломиться в запертый дом. Подобное желание трудно объяснимо. А поместье у нас населенное.
Так что, по моим расчетам, визита врага следовало ожидать ночью.
Я улеглась в постель и, чувствуя приятную тяжесть в желудке, полном пирога, уснула. Ночка мне предстояла тяжелая в любом случае. Придет информатор или нет, безмятежно дрыхнуть мне точно не придется.
Проснувшись поздним вечером, я начала приводить план в исполнение. Изобразила на своей постели «спящую Соню» из диванных думочек и коричневого плюшевого медведя. Входную дверь запирать на задвижку не стала, так как мы с Туполевым вообще это редко делаем. В полночь погасила свет во всем доме и села ждать на стул, поставленный в темной комнате напротив коридора к ванной.
Если злоумышленник проникнет в дом, он обязательно пройдет мимо этой комнаты к полочкам над умывальником. Дальше я незаметно прокрадусь за его спиной и в зависимости от обстоятельств либо огрею колотушкой для бифштексов, либо оглушу электрошокером. Колотушку я взяла на кухне, шокер достала из собственной прикроватной тумбы. Положила все это на колени и превратилась в слух.
Примерно через полчаса меня навестили здравомыслие и пугливые мысли. А если гад увернется? Если не достану я его ни колотушкой, ни шоке-ром? Не лучше ли засесть где-нибудь возле кнопки сигнала тревоги – есть у нас в нескольких помещениях такие, только дотронься, и над всей округой сирена взвоет…
Но в комнате, где мы с колотушкой засели, подобной кнопки не было. Эта комната планировалась как будущая детская, она еще совсем не обставлена и совершенно не обжита.
Может быть, перейти обратно в спальню? Забраться под кровать и, чуть что, выскакивать и жать на сирену?
Под кровать я не поместилась. Кабинет Назара исключила сразу, оттуда ванную не видно. А в прочих местах, где имелась кнопочка сигнализации, было совершенно негде спрятаться. Я на цыпочках побегала по всему дому, проверила работу электро-шокера и вернулась в прежнюю позицию. Эх, мне бы сейчас туполевский пистолет! Хотя бы травматический. Я бы в злоумышленника всю резиновую обойму разрядила! Но пистолеты хранятся в сейфе его офиса, а шифр замка мне неизвестен.
Лунный свет падал из окон и рождал в углах жуткие тени. В два часа ночи я начала зевать. Не от недосыпа, а от нервов. Нервная зевота корежила рот, хотелось чихать и тереть глаза, что я с успехам и проделывала, не выпуская из рук оружия.
Что и как делать с этим оружием, я, в принципе, так и не решила. Но одно знала твердо: если я нажму на кнопку сирены, прежде чем оглушу врага чем-нибудь этим, он уйдет. Выпрыгнет ли в окно, пробежит ли до двери, но домчаться до калитки на реку или спрятаться в одном из домов он, факт, успеет. (Доказывай потом, что мне не померещилось, а синяк на скуле не от падения с лестницы.) Предположительно он здесь каждый кустик и каждую собаку знает. Так что как ни страшно, но прежде, чем поднимать тревогу, врага следует привести в бессознательное состояние. И рассчитывать надо на фактор внезапности. Испугать его неожиданным появлением и сразу бить. Всем подряд. (Только бы не перепутать, откуда ток идет, а что просто ударный инструмент!)
…Старинные напольные часы в кабинете-приемной Туполева на первом этаже пробили три раза. Лунный свет исчез из окна потенциальной детской, и стало страшно. Вооруженная не до зубов, я сидела на ставшем вдруг дико неудобном стуле и убеждала его не трястись вместе со мной. Неизвестно откуда взявшийся сквозняк холодил икры, остужал спину, я постепенно костенела и начинала проклинать все на свете амбразуры и собственное упрямство.
Зачем мне это надо?!
Пока дом не накрыла беспросветная мгла, я была храброй. Все представлялось легко и просто – колотушкой по кумполу и орать: «Караул, милиция, убивают! Злоумышленник с наркотой в дом залез!»
Темнота все изменила. Исказила и предала адекватности.
Что я делаю?! Я, богатая женщина с кучей достоинств, сижу на деревянном стуле в собственном доме и жду, пока меня придушат в родимой ванной?! Зачем?!
Наняла бы сыщиков, привезла их незаметно в багажнике через гараж, расставила по номерам…
Эх, Соня, правильно сказала Дуся: ничему тебя жизнь не учит! Все сама, все храбро, все… бестолково. Если гад сегодня не придет, завтра же позвоню Андрюше, пусть пихает мне полный багажник спецназа!..