Обострившийся до невероятности слух выловил из ночной тишины тихий скрип половицы. Внизу, на первом этаже, чьи-то подошвы исследовали прочность нашего паркета.
Мамочки родные! Я только-только решила быть благоразумной и умеренно-трусливой, мою голову только что посетила здравая мысль насчет Андрея и прочих защитников, как нате вам —свершилось. В мой дом проник отчаянный враг.
Так вот откуда сквозняк! Я тут сижу, трясусь, а подо мной уже половицы скрипят!
Интересно, как долго? И почему он не поднимается наверх?!
Я осторожно сползла со стула, подкралась к дверному косяку и, вжимаясь в него, как в любимое плечо, затаила дыхание. (А если бы позволили обстоятельства, то с удовольствием еще бы и зажмурилась.) Одно радовало: не знаю, что там злоумышленник делает на первом этаже, меня там, слава богу, нет. Я не засела за спинкой кресла в прихожей напротив сигнальной кнопки, не стала рисковать, ползая под журнальным столом, а мудро схоронилась в пустой комнате второго этажа.
А на постели моей спит медведь.
Но страшно стало, просто жуть! Половицы уже не скрипели, чьи-то ноги исследовали прочность лестницы на второй этаж.
Господь Всемогущий, яви чудо! Пусть на крышу дома упадут парашютисты в бронежилетах!
Половицы едва слышно скрипели уже совсем близко. Я вжалась уже в стену и пропустила мимо себя того, кто ночью пришел в мой дом.
Почти беззвучно прошелестели петли двери в ванную комнату, я выглянула из-за косяка и увидела, как по стеклянным полкам, прикрываемый чьей-то спиной, скользит узкий луч фонарика.
Ну. С Богом. Я шагнула из укрытия, взяла на изготовку шокер, нажала на кнопку включения иллюминации в ванной и приготовилась заорать «Стой, руки вверх, работает ОМОН!».
Крикнуть я в общем-то крикнула. Но так себе. Выключатель щелкнул под моими пальцами, но свет не загорелся. Я стояла в полной темноте, сжавшееся от страха горло душило крик на выходе.
Я пощелкала выключателем – безуспешно – и наугад выбросила в темноту руку с шокером, хотя лучше бы было бежать на улицу, отмахиваясь назад колотушкой. Моя рука ушла в пустоту. Кто-то пропустил удар мимо себя и скользнул в сторону.
А в той стороне была ванная. И огромная шелковая штора, над которой вечно смеялся Туполев: «Оставь, дорогая, совковые замашки, в нашей ванной можно мыться не закрываясь». Но я вела себя целомудренно и в первую очередь купила себе к джакузи подарок – красивую шторку, расписанную райскими птицами. Закрываясь в ванной от мира, я чувствовала себя уютнее в огромной ванной комнате. Мне казалось так безопаснее.
И как оказалось, не только от сквозняков. Злоумышленник запутался в длинных складках и успел перехватить не мою руку, а только край рукава.
Сильный толчок втянул меня в жуткую темноту, шокер бесполезно мотался в руке с зацепленным рукавом, я мотнула колотушкой и, кажется, попала в цель. Судя по звуку, мягкую. Череп не треснул.
В абсолютном молчании – орать из ванной бесполезно, а силы надо беречь – мы пыхтели и пихались. Шокер давно улетел куда-то в угол, колотушка упала и больно стукнула меня же по ноге. Враг был намного сильнее.
Но темнота, плохая ориентация в незнакомом помещении и благословенная(!) штора, намотавшаяся на ноги, мешали врагу качественно дотянуться до горла и придушить на месте и сразу. Я изловчилась и поступила нестандартно. Перестала отпихиваться, упала на грудь злоумышленника и буквально обрушила его в джакузи.
С громким стуком – надеюсь, затылком! – мой враг рухнул вниз и автоматически расправил руки. Разжал немного тиски, но сознания не потерял. Пытался вновь нашарить меня в темноте и утянуть за собой.
Лягнув его коленом – тут уж точно в пах или как минимум в диафрагму! – я буквально взлетела над овальным чаном ванны и, вереща перепуганным зайцем, понеслась на выход.
Сзади бухали тяжелые шаги, но мне снова помогали темнота и хорошее знание препятствий. Враг натыкался на углы и мебель, я уверенно летела вперед и готовила легкие для крика на всю вселенную: «Караул, убивают!»
Дверь в дом оказалась заперта на внутреннюю задвижку. Я рухнула на нее всем телом, задергалась и чуть не скончалась от ужаса, пока догадывалась, что задвижку следует переместить влево.
Непослушные пальцы с трудом выполнили простейшую задачу, я вывалилась на улицу и огласила ее ревом:
– Караул!!! Спасите!! Убивают!
Сама пронеслась до центрального сада и юркнула за куст древней смородины. Пока охранники дотумкают, что хозяйку мочат, гад три раза успеет мне шею свернуть, и от его поимки мой труп теплее не станет.
Тяжело дыша, я скорчилась за пышным, практически декоративным кустом и, не сводя глаз с двери в свой дом, начала ждать, когда, наконец, по периметру поместья вспыхнут лампы, когда раздастся вой сирены и лай собак или как минимум пара парней с пистолетами появится на лужайке.
– Да что они там, спят, что ли?!?! – пропыхтела я, разинула рот пошире, готовясь заорать, и тут увидела, как согнутая мужская фигура, выскочив из-за угла дома, метнулась к крайним деревьям сада и скрылась под их сенью.
Крик застрял в горле. Враг почему-то не выбежал сразу за мной из дверного проема, а, судя по всему, воспользовался открытой дверью веранды. Он, вероятно, ждал, какая реакция последует за моими призывами, убедился, что все спокойно, и теперь обходил сад – трава тихонько шуршала уже метрах в пяти от меня, – целенаправленно двигаясь в нужную сторону. То есть ко мне.
«Боже, что происходит?! – мелькнула суматошная мысль. – Где охрана?! Где собаки?! Куда они все подевались? Спят, что ли?!»
Бежать к своему пустому дому абсолютно бессмысленно. Этот гад отключил электричество, возможно, также отключены и кнопки сигнализации. (Ведь не зря же он копошился на первом этаже, пока я на стуле мерзла!) От дома свекрови меня отрезал тихий шелест травы под чьими-то ногами, к воротам и охране мне не добежать – уж больно далеко! – и путь оставался один: через лужайку, наперегонки со смертью, к дому Ульяны.
В окне второго этажа, где была детская, чуть теплился свет ночника, значит, этот дом не обесточен, и кнопка сигнализации должна работать.
Согнувшись в три погибели, я прострелила мимо длинного деревянного стола и лавок, проскочила яблони и, добавляя прыти, понеслась вперед.
Орала снова. С разбегу ударила в дверь Ульяны всеми конечностями, заколотила и принялась вопить: «Караул!! Пожар!! Ульяна, проснись!!» Задирала голову вверх и смотрела на темное окно ее спальни.
Свет в нем так и не зажегся. Дверь мне так и не открыли. А такого, по моим представлениям, просто быть не могло. Это Яковлевна с Раечкой могли «разгуляться» на свободе, добавить к вечернему рациону лишнюю рюмочку и валяться сейчас почти в коме. Но молодая мать спит чутко.
Бывшая любовница моего мужа не захотела впускать меня в дом. Охрана куда-то запропастилась. Бежать мне было совершенно некуда. А под деревьями, на грани слабого лунного света и абсолютной тьмы, стоял под деревьями мой враг. Он тоже ждал – откроет мне Ульяна дверь или оставит на улице.
Ульяна меня предала. Меня все предали.
Плечи мужчины под деревьями колыхнулись, он выдвинулся вперед – пока не очень решительно, – и я побежала. Теперь мой враг договариваться не будет. В ванной уже душить начал, я не оставила ему выбора, он шел убивать. Жену мстительного человека-топора нельзя оставлять в живых, и это понимали мы оба. Игры с кокаином зашли слишком далеко…
Обогнув дом Ульяны, я побежала к реке. Точнее, к железной ограде, отделяющей двор от берега. Эта решетка полностью стоит на сигнализации, достаточно ударить по ней руками, изображая проникновение, и в домике возле ворот загорится на пульте сигнальная лампа. Если охранники сейчас элементарно под пиво порнушку смотрят – какой футбол в три часа ночи?! – и оглохли совершенно, то уж зуммер на приборной панели привлечет их внимание обязательно. Слов нет, дисциплина в отсутствие хозяина и шефа безопасности Антона могла разболтаться. Но не настолько же, чтобы охрана даже на пульт не реагировала!!
Я сбежала по легкому склону от дома Ульяны практически по плиткам дорожки и сразу уткнулась в железную кованую дверь. Вцепилась в нее всеми пальцами, дернула что было дури и чуть не упала.
Калитка на реку оказалась открытой!!
Доли секунды – пока принимала устойчивое вертикальное положение – хватило понять: сигнализация поместья отключена. Если не по всему периметру, то со стороны реки однозначно. Эту калитку нужно запирать, иначе цепь размыкается и зажигается сигнальная лампа – охрана дезактивирована.
Оглянувшись назад, я увидела, как по косогору немного боком сбегает высокий мужчина. В темной распахнутой ветровке и черных брюках, он несся на меня и, словно олениху, загонял к воде.
И выбора у меня не осталось. Спрятаться в прибрежных камышах у меня вряд ли получится, они огорожены рабицей, и перебраться через нее можно только по глубокой воде. Так что путь был один – вперед, по деревянному причалу и дальше вплавь, на другой берег, так как на этой стороне он меня встретит. Обойдет по берегу, спрятанный растительностью, и встретит.
Воды я не боялась. В пионерском лагере даже первое место по плаванию на двадцать пять метров заняла (на спине, правда). Я добежала до конца причала и с разбегу рухнула в реку, показавшуюся моему разгоряченному телу обжигающей, не по-июльски холодной.
На воде я сразу легла навзничь и, как сумасшедшая мельница, заработала руками. Гребла, отплевывалась, задирала голову и ждала второго всплеска.
Уже на середине реки остановилась на секунду, если можно так сказать, подпрыгнула и посмотрела в сторону поместья.
На берегу никого не было. Я болталась посреди реки и никак не могла решить, куда мне плыть дальше. Течение сносило вниз, еще немного промедления, и противоположная деревенька, к которой стремилась первоначально, станет так далеко, что сил добраться до нее вплавь уже не останется.
Я так и не решилась плыть обратно к дому. Вернулась в прежнее положение и снова погребла. Если мой враг не умеет плавать или плавает плохо, то разделительная водная преграда меня вполне устраивает.