Кроме того, Казанцев обещал фирме всячески содействовать в реализации любого количества концентрата редких руд и даже никеля, в большом количестве присутствующего в металлических астероидах за пределами станции. Естественно, это касалось лишь объема, выходящего за пределы потребностей корпорации, но такое обещание говорило само за себя.
По большому счету от его помощи можно было отказаться. На Церере и марсианских верфях в излишках было разве что железо, остальное расхватывалось как горячие пирожки. Однако некоторые связи управляющего могли существенно увеличить цену поставок, и грешно было бы от этого воротить нос.
Как ни странно, начальник станции остался на своей должности и ему даже не выразили порицание. То ли Земле было не до того, то ли неофициальное положение Казанцева было настолько крепким, но ни одного замечания по службе он не получил. Возможно, даже крохи предоставленной им информации были настолько важны, что никто и не подумал про иное.
И в самом деле, астероидная атака на станцию была отбита с небольшими потерями, а сам он был на острие нападения. Судя по рассказам пилота, они с Казанцевым действительно вышли навстречу потоку, попытавшись проанализировать Митькину информацию. Однако первое же неожиданное движение метеороида застало их врасплох, и основной двигатель вместе с топливным баком получил критические повреждения. На остатках горючего в маневровых движках они сумели подправить траекторию корабля, чтобы тот ни с кем не столкнулся, после чего неуклюже зависли рядом с Церерой.
Пока на планете разобрались, что к чему, и выделили помощь, до этого почти в полном составе отправленную к станции, прошло больше суток. Учитывая, что вокруг царил хаос, связь с корабля наружу была заблокирована, а искин на все запросы извне отвечал о полном порядке на борту, такая медлительность была не удивительной. Мало ли какой грузовик болтается на орбите, стараясь не мешаться под ногами силам спасения? Вкупе с событиями на станции это говорило лишь о комплексной атаке со стороны противника, и Казанцева даже не пожурили.
Другое дело, что командир должен быть позади строя на боевом коне и следить за сражением. Однако останки биологического индивидуума, прикидывавшегося начальником станции, а также скан искусственного объекта были весомыми доводами для того, чтобы признать работу управляющего удовлетворительной и оставить его на руководстве. Видимо поэтому он не только потворствовал экспедиции, но и всячески ей помогал. Все-таки все упомянутые выше материалы были предоставлены ему теми, кто в эту экспедицию собирался.
Также возможно, что дополнительной причиной его усилий служила гложущая Казанцева вина перед Зинаидой, чуть было не погибшей в результате его исчезновения, но об этом никто судить не мог, а он сам это никак не озвучивал. Многочисленные попытки примирения с его стороны заканчивались лишь бóльшим отчуждением любимой. Сама же она медленно превращалась из скабрезной веселушки в мрачную, молчаливую стерву, гоняющую всех в хвост и гриву.
Так или иначе, экспедиция отправилась в сторону Весты, пока они с Церерой находились достаточно близко друг от друга. Гигантский астероид был под протекторатом Китая и на него высаживаться они даже не попытались бы, однако следы разведбота вели в его окрестности.
Благополучно миновав сеть из беспилотников, диверсионный кораблик нырнул под «вуаль» и помчался в противоположную от Весты сторону, однако через сутки Митькина антенная конструкция заметила след его двигателя уже на пути к ней. Начальнику станции ничего не оставалось делать, как отправить кого-то вслед за ним и как можно скорее.
Что еще можно добавить к вышеперечисленному?
Тело биологического объекта увезли в неизвестном направлении, а с участников событий взяли подписку о неразглашении и вскоре выпихнули за пределы станции. Возможно, эта была еще одна из причин, по которой экспедиция состоялась так срочно. Как говорится, чем меньше слухов, тем спокойнее живется начальству.
А еще Митькина сеть дронов была выкуплена на нужды орбитальной станции. На неметаллических объектах она не показала достаточной эффективности, но на дальних подступах это было лучше, чем ничего. Новая команда технарей даже увеличила численность ее элементов и установила лазеры на каждый беспилотник, что позволило заранее реагировать на отдаленные угрозы.
На выплаченную сумму экспедиция закупила триста дронов в той же комплектации и такие же управляющие искины. Почему станция закупила старое решение, спросите вы, а фирма согласилась и махнула старое шило на новое мыло? А работы по программированию, а отладка сети и оплата за все это, в конце концов? Время всех поджимало, да и технари, осуществлявшие настройку комплекса, в полном составе уходили в экспедицию. Куда всем было деваться? Пришлось идти на компромисс.
В результате на Федора и двойняшек упала дополнительная работа по вводу новой техники в эксплуатацию. Помимо восстановления самой сети на дроны следовало установить интеллектуальные приемопередающие устройства, которые умели объединяться в одно целое. Кошка сказала, что любые «самодвижущиеся микроволновки», несмотря на все свое экранирование, должны нехило излучать и дополнительно приобретенные модули должны были помочь экспедиции в поисках разведбота.
Также к беспилотникам докупили ядерные движки и лазеры приличной мощности, но в связи с загрузкой технарей, до установки всего этого было как до Китая раком, поэтому с собой пришлось тащить арендованную заправочную станцию, залив ее под горлышко.
Мозгов после вирусной атаки на его вычислитель, которую теперь называли не иначе как ментальной, все еще лежал в реанимации на станции. Диана, в отличие от него, быстро оклемалась и продолжила веселить экипаж экспедиции, испытывая новое вооружение на истребителе. У Варвары рука еще заживала, и она дежурила в кабине грузовика по очереди с Зинаидой. Каждая из них сокрушенно молчала, переживая о своем, но у Варьки хотя бы был под боком ее доктор.
Митька отжал в личное пользование челнок со вторым истребителем и наслаждался жизнью в отдельных апартаментах, попутно перемывая кости Мурке и помогая ей отлаживать искин базы. С другой стороны, Степанида на грузовозе кашеварила на всю команду, и он был единственным, кто не мог оценить ее кулинарные шедевры. Приходилось питаться концентратами.
Технари не вылезали из грузового отсека.
Все шло своим чередом.
– Внимание, на грузовозе!
– На связи!
Митька с сочувствием выслушал тусклый ответ Зинаиды.
Свои переживания он давно запрятал в самый дальний уголок памяти, а ее простил. Но вот она себя перебороть не смогла, и крушение личной жизни (которое фактически сама и организовала, пойдя на поводу у эмоций) прорывалось у нее наружу либо бессмысленным гневом, либо полным равнодушием к окружающим. Те, в свою очередь, постоянно пытались ее растормошить.
– Сеть дронов зарегистрировала слабый всплеск сигналов SOS со стороны Весты.
Зинаида подключилась к видеоканалу и всем своим видом продемонстрировала неудовольствие тем, что ее отвлекают с использованием столь надуманного повода.
– Что значит слабый? Мы всего лишь в миллионе километров от нее! Подобрались, можно сказать, на расстояние выстрела!
– Было двенадцать всплесков. Учитывая стандартные интервалы экстренных автоматических повторов, считаю, что доходит лишь каждый десятый из них и то с искажениями избыточного кода.
Митька конечно же умолчал, что сам сигнал фактически зафиксировала кошка, слушая и анализируя окружающий эфир.
– Наша система ничего не регистрирует. Ни-че-го!
– Это и странно. Веста должна фонтанировать электромагнитными возмущениями.
Голос бывшего капитана ВКС слегка ожил:
– А ты прав, курсант!
– Подозреваю, что ловлю сигнал от скафандра. Он еле заметен на фоне белого шума.
– Ты шутишь, там полуваттный передатчик! Это все равно, что услышать звук крыльев бабочки во время пушечной канонады! У нас же ни одной направленной антенны!
– Я выстроил дронов таким образом, что у меня получилась суперразреженная неэквидистантная ФАР с остронаправленными приемо-передающими конструкциями. Взаимного влияния между отдельными излучателями практически нет и…
– Своими словами, курсант!
Митька про себя возмутился – он целых пять минут разбирался в предложенном кошкой решении, а потом еще и запоминал его название, а его так безапелляционно прервали.
– Если своими, то мы шли на разведку в логово вероятного противника, и я был настороже!
– Больше ничего не слышно?
– Какие-то локальные всплески есть, но понять, что это такое, я не могу. То ли белый шум, то ли шифрованные сигналы, под него маскирующиеся… Искин, по крайней мере, никакой симметрии не видит. Возможно, надо послать кого-то на разведку и посмотреть, что там творится?
Зинаида размышляла недолго.
– Что ты задумал?
– Наши легкие истребители как раз для этого и предназначены. Разогнать один из них по траектории, отключить питание – и он прошмыгнет рядом с якорными минами, еще стоящими у Весты, как мышка. Ни одна пассивная система не отличит его от булыжника, да и активные, если близко не приближаться, ничего не заподозрят.
– А по остаточному фону от топливных элементов?
– Хм… Истребители прекрасно экранированы, поэтому предполагаю, что на фоне космических излучений заглушенный двигатель скорее будет выглядеть слепым пятном.
– Допустим. И что дальше?
– Поскольку фонарь прозрачный, через него можно рассмотреть общую обстановку, а автономная оптика в случае нужды прекрасно зафиксирует все остальное.
– Ну что же… Диана, кстати, как раз решила развеяться и собирается надевать скафандр. Куда отправим?
Митьке показалось странным, что у него таким замысловатым образом спросили совета, но потом вспомнил о субординации. Несмотря на передел собственности и назначение Боярцевой руководителем экспедиции, он по документам оставался главой фирмы.