Антонов сдержанно ответил:
— Как бы нам не пришлось направлять на фронты подкрепления из резерва Ставки.
— Почему вдруг? — нахмурил брови Верховный.
— Генерал-полковника Моделя надо крепко ударить, чтобы он повернулся спиной к нашим войскам, — вполне серьёзно объяснил генерал Антонов.
— То есть стал бы, говоря по-русски, драпать? — усмехнулся Сталин.
— Так точно! — После паузы Антонов добавил: — Модель хитрый вояка и кровожадный генерал.
Сталин прошёлся по кабинету вдоль стола, за которым сидел Антонов, разложив перед собой папку с документами и рабочей картой. Верховный остановился рядом с ним.
— Кто у нас начинает операцию «Кутузов»? — спросил он.
Антонов сказал, что 12 июля наступление начнут 11-я гвардейская армия генерала Баграмяна и все три армии Брянского фронта, а через день — соединения 50-й армии.
— По оценке маршала Жукова, — подчеркнул Антонов, — армия Баграмяна очень сильна и хорошо подготовлена к серьёзным боям. Георгий Константинович инспектировал эту армию. Хорошее впечатление на маршала произвёл и генерал Баграмян.
— Ну-ну, поглядим, как развернутся события, — улыбнулся в усы Сталин. — Не получилось бы так, что генерал Баграмян попросит у нас резервы.
— Не должно, товарищ Сталин, — коротко промолвил Антонов.
(Забегая вперёд, отметим, что 11-я гвардейская армия генерала Баграмяна хорошо проявила себя в операции «Кутузов». Верховный главнокомандующий не мог этого не заметить. 16 ноября 1943 года по его указанию генерал Антонов вызвал Баграмяна в Ставку. В те дни войска Красной армии вели широкое наступление на всём фронте — от Финского залива до Чёрного моря. Однако в Прибалтике наступление наших войск шло медленно, и объяснялось это рядом причин, главная из них — враг упорно сопротивлялся, сумел создать там равновесие сил.
Прилетев в Москву, Баграмян прибыл в Генеральный штаб к Антонову. Поздоровавшись, Иван Христофорович спросил:
— Скажите, Алексей Иннокентьевич, зачем меня вызвал Верховный?
Антонов добродушно улыбнулся.
— Приедем в Ставку, и там вам всё скажут.
«Знает, должно быть, но не говорит», — с грустинкой подумал Баграмян.
Антонов, Баграмян и начальник Оперативного управления Генштаба Штеменко вошли в кабинет Сталина. У вождя было хорошее настроение. Он подошёл к Баграмяну и тепло поздоровался с ним за руку. Вскинув на генерала пытливый взгляд, он спросил:
— Как долетели в Москву?
— Всё хорошо, вот только всю дорогу думал, зачем вдруг я понадобился?..
— Вы же сражаетесь с фашистами в Прибалтике, а там у нас дела идут неважно, — сказал Сталин. — Наступление затормозилось. Поэтому Ставка предпринимает сейчас ряд мер, чтобы выправить положение. Надо усилить 1-й Прибалтийский фронт за счёт соседа (2-го Прибалтийского фронта. — А.3.)
«Но я-то тут при чём?» — едва не сорвалось с губ Баграмяна.
— Но этого, очевидно, мало, — подчеркнул Сталин. — Ваша 11-я гвардейская армия сильная и неплохо себя зарекомендовала. Думаем и её отдать генералу Ерёменко. А вас хотим назначить командующим фронтом вместо него. Как вы на это смотрите?
Баграмян заметно растерялся, как-то смешался, слегка покраснел, но ответил твёрдо:
— Благодарю за доверие, товарищ Сталин, постараюсь его оправдать.
— А на армию вместо вас поставим тоже опытного командующего — генерала Чибисова...
«Попыхтев несколько раз трубкой, пока табак разгорелся, — вспоминал генерал Штеменко, участник этих событий, — И. В. Сталин обернулся к молчавшему Баграмяну.
— Что же вы молчите? — сказал он. — Или имеете что-то против Чибисова?
Баграмян ещё более смутился, но потом ответил:
— Нет, товарищ Сталин, что вы, ничего не имею... Это опытный командир. Когда он был генерал-лейтенантом, я был всего-навсего полковником. А теперь Чибисов уже генерал-полковник и Герой Советского Союза. Я буду с ним чувствовать себя как-то неудобно. Нельзя ли командармом назначить кого-нибудь другого, ну, например, генерал-лейтенанта Галицкого?
И. В. Сталин внимательно посмотрел на Баграмяна.
— Будь по-вашему... Подготовьте директиву о назначении Баграмяна и Галицкого, — коротко бросил он нам и, подойдя к торцу стола, нажал кнопку.
Вошёл Поскрёбышев.
— Подготовьте постановление Совнаркома о присвоении звания генерала армии Баграмяну, — сказал ему Сталин.
Поскрёбышев сделал заметку в блокноте, но не ушёл, зная манеру И. В. Сталина отдавать распоряжения не спеша. Сталин опять помолчал и снова отправился к письменному столу, чтобы разжечь потухшую трубку.
— А Штеменко не легче будет работать, если мы ему присвоим звание генерал-полковника? — раскурив трубку, спросил он Антонова.
— Конечно, легче, товарищ Сталин, — ответил тот, — ведь ему приходится иметь дело даже с маршалами, и он часто бывает на фронтах.
— По-моему, надо ещё Говорову присвоить звание генерала армии. Ему в Ленинграде тоже нелегко.
Мы промолчали.
— Подготовьте постановление на всех троих — сказал Верховный главнокомандующий Поскрёбышеву.
Тот кивнул и исчез за дверью».
А спустя три дня, 19 ноября, Сталин подписал директиву о назначении генерала армии Баграмяна командующим 1-м Прибалтийским фронтом. 11-ю гвардейскую армию принял генерал Галицкий. — А.3.)
Но вернёмся к событиям на фронте.
За два дня упорных боёв (12-13 июля) наши войска вклинились в оборону гитлеровцев от 8 до 25 километров, и как говорил генерал Антонов, отличились соединения 11-й гвардейской армии генерала Баграмяна. Они охватили вражескую группировку в районе Волхова с северо-запада и запада и продвинулись на юг, поставив под угрозу пути отступления противника из Орловского выступа. 2-я танковая армия немцев стала нести большие потери, и чтобы предотвратить разгром всей армии, немецкое командование срочно перебросило в её полосу из состава 9-й армии 4-ю танковую и моторизованную дивизии. Это облегчило войскам Центрального фронта выполнение задачи.
Маршал Жуков немедленно позвонил по ВЧ генералу армии Рокоссовскому.
— Давай, Костин, пришёл твой черёд. Когда начнёшь наступление?
— Завтра на рассвете, 15 июля, — грустно ответил Рокоссовский. — Фактически без передышки, тогда как мои три армии нуждаются в пополнении и в отдыхе. Но ни того, ни другого им не было дано.
— Будем отдыхать, когда генерал Модель получит сполна, — усмехнулся Жуков в трубку.
Но Рокоссовскому было не до смеха. Его беспокоило, что наступление шло медленно и тяжело, войска продвигались черепашьим ходом, и это злило комфронта, вызывало в нём чувство неудовлетворённости собой. Фашисты хотя и отходили, но отчаянно контратаковали, бросая в бой танки.
Рокоссовский отмечал: причина заключалась в том, что «была проявлена излишняя поспешность, которая, по-моему, не вызывалась сложившейся обстановкой. В результате войска на решающих направлениях выступили без достаточной подготовки. Стремительного броска не получилось. Операция приняла затяжной характер. Вместо окружения и разгрома противника мы, по существу, лишь выталкивали его из Орловского выступа. А ведь, возможно, всё сложилось бы иначе, если бы мы начали операцию несколько позже, сконцентрировав силы на направлении двух мощных сходящихся у Брянска ударов».
Медленно продвигавшиеся вперёд войска Центрального фронта нанесли удар с юга и юго-востока в общем направлении на Кромы. Немцам надо отдать должное: они стремились удержать Орловский выступ, для чего срочно перебросили сюда семь дивизий, в том числе три танковые, с других участков фронта и предприняли ряд мощных ударов, которые были успешно отражены. Для развития успеха в полосе Брянского фронта 19 июля была введена 3-я гвардейская танковая армия, а 20 и 26 июля в полосе Западного фронта 11-я и 4-я танковая армии. А на правое крыло Центрального фронта была переброшена 3-я гвардейская танковая армия, потому что противник оказывал войскам упорное сопротивление. Прорвав промежуточные оборонительные позиции врага, они продвинулись на 30-40 километров. Противник начал отвод своих войск на запад перед левым крылом Брянского фронта и правым крылом Центрального. Наши войска разгромили болховскую группировку противника и 29 июля освободили Волхов. 5 августа пал Орёл, и в этот же день войска Воронежского фронта освободили Белгород.
Когда об этом стало известно Сталину, вечером 5 августа он вызвал к себе работников Генерального штаба генералов Антонова и Штеменко. Тут же находились и другие члены Ставки, и, как пишет В. Кардашов в своей книге «Рокоссовский», произошёл такой разговор.
— Знаете ли вы военную историю? — спросил Верховный генералов. Вопрос был неожиданным, и они не успели ответить, так как Сталин продолжал: — Если бы вы читали о ней, то знали бы, что издавна, когда войска одерживали победы, в честь полководцев гудели все колокола. И нам неплохо бы отмечать победы, и не только поздравительными приказами. Мы решили, — он кивнул на сидевших за столом членов Ставки, — давать в честь отличившихся войск и командиров, их возглавлявших, артиллерийские салюты и устраивать какую-то иллюминацию.
Предложение вождя пришлось по душе всем. В этот вечер освободителям Орла и Белгорода Москва салютовала 12 залпами из 124 орудий. Так отмечать новые победы Красной армии стало традицией...
Ночью Рокоссовский прилёг на часок отдохнуть после того, как весь вечер работал в штабе с документами вместе с генералом Малининым. Неожиданно ему позвонил командующий Воронежским фронтом, его давний друг и соратник Ватутин. Едва Константин Константинович взял трубку и поднёс её к уху, как услышал звонкий голос:
— Привет, дружище!
— Привет, коллега! — выдохнул в трубку Рокоссовский. — Какова у тебя обстановка? Что-то ты давненько мне не звонил, а?
— Кручусь тут, как белка в колесе, порой даже не могу вовремя поесть — то одно, то другое.
Ватутин стал жаловаться, что за последние дни чертовски устал. Только вчера побывал в армии генерала Чистякова — его 6-я гвардейская с трудом сдерживает атаки фашистов, — потом заскочил в 1-ю танковую армию...