— Ну что ж, Маркиан Михайлович, обстановка на вашем фронте мне ясна, ваши действия считаю правильными, о чём и будет доложено Верховному главнокомандующему. Но темпы продвижения надо наращивать.
— Будем стараться, Алексей Иннокентьевич, этим живём и дышим!
На рассвете, когда небо по краям заалело, стих ветер и перестал лить дождь, в штаб прибыл заместитель командующего Брянским фронтом генерал Казаков. Вошёл он в комнату дежурного тихо, также тихо снял плащ и повесил его на вешалку. Причесав волосы, он спросил дежурного:
— Командующий ещё спит?
Не успел майор ответить, как дверь открылась, и из комнаты вышел генерал Попов. Увидев своего заместителя, он воскликнул:
— Михаил Ильич, как я тебя жду!.. Проходи ко мне и присаживайся. Ну, как там генералы Горбатов и Колпакчи?
Казаков привычно разгладил жёсткие чёрные усы.
— По-всякому им приходится, они и наступают, и обороняются. Танков у них маловато, не то бы их войска продвигались быстрее, ну а теперь им сам бог велел действовать с удвоенной энергией: рядом танки генерала Рыбалко. — Он передохнул, повёл плечами. — Ну а вы как тут, Маркиан Михайлович?
— Голова кругом идёт, то одно, то другое, — приглушённым голосом промолвил Попов. — В два часа ночи звонил по ВЧ заместитель начальника Генштаба генерал Антонов: как, мол, обстановка на фронте, нельзя ли ускорить продвижение войск?..
— Чего вдруг? — удивился Казаков. — На Орловском направлении немцы соорудили такую сильную оборону, что впору по ней бить из орудий. Я хорошо там всё видел и не могу упрекнуть генералов Горбатова и Колпакчи в чём-либо. Танков-то у них в избытке нет? А руководство вермахта бросает туда самые сильные соединения, их авиация господствует в небе...
— В таком духе я всё и объяснил Антонову. — Попов неуклюже передёрнул плечами, взял папиросу и хотел закурить, но тут же бросил её на стол. — Хорошо ещё, что Верховный пошёл мне навстречу и направил на фронт танковую армию генерала Рыбалко, не то бы до сих пор войска двигались черепашьим шагом. — Попов посмотрел на Казакова. — А я, честно признаться, переживал за тебя. Думаю, ринется в какое-нибудь пекло и схлопочет вражью пулю. Ты же, Михаил Ильич, горяч в сложной ситуации. Мне даже пожаловался генерал Колпакчи, когда ты ходил с ним по передовой. Говорит: «Я иду по окопу согнувшись, а Казаков идёт едва ли не строевым шагом и в полный рост!..»
Генерал Попов засмеялся, щуря серые глаза.
«Он такой, Михаил Ильич, всё ему нипочём, как будто сделан из железа. — На минуту командующий задумался. — Но то, как он ведёт себя с бойцами и командирами, мне нравится. Просто и по-человечески может поговорить с каждым, не горячится, да и начальство он знает, о чём спросить и что сказать ему...»
(В начале Отечественной войны М. И. Казаков был генерал-майором и исполнял должность начальника штаба 53-й Отдельной армии, с января 1942 года начальник штаба Брянского, затем Воронежского фронтов, а с февраля сорок третьего командовал 69-й армией, был помощником командующего Резервным фронтом, в июле сорок третьего был назначен заместителем командующего Брянским фронтом. В 1955 году стал генералом армии. В 1978 году М. И. Казакову было присвоено высокое звание Героя Советского Союза. — А.3.).
Глава третья
Помощник Сталина генерал Поскрёбышев сидел в своей уютной комнате, находившейся в приёмной вождя, и пил чай. День был какой-то суматошный, то и дело его вызывал Хозяин, давал одно поручение за другим, и так до самого вечера. Александр Николаевич не мог даже пообедать вовремя.
С утра у Сталина было совещание, в котором приняли участие Лаврентий Берия, Анастас Микоян, Лазарь Каганович, ответственные работники ЦК партии, некоторые наркомы. Едва оно закончилось, как на приём к Верховному прибыли нарком танковой промышленности Малышев и командующий бронетанковыми и механизированными войсками Красной армии Федоренко.
Поздоровавшись с Поскрёбышевым, Малышев улыбнулся.
— Хозяин у себя?
— Да, он ждёт вас. Проходите, пожалуйста...
Малышев и Федоренко вошли в кабинет вождя. Сталин встал, поздоровался с ними и усадил за стол.
— Я пригласил вас, чтобы ознакомить с одним документом. — Он раскрыл папку и вынул из неё листок. — Это рапорт командарма 5-й гвардейской танковой генерала Ротмистрова на имя моего заместителя маршала Жукова. Товарищ Жуков прочёл рапорт командарма и передал его мне. Добавлю, что сейчас идут ожесточённые бои на Курском направлении и генерал Ротмистров не покидает огневые рубежи. Его танки сражаются против фашистов. Так что в деловых качествах командарма можно не сомневаться...
— А мы с Яковом Николаевичем Федоренко в Ротмистрове не сомневаемся, — подал голос Малышев, воспользовавшись паузой в речи Верховного.
— Павел Алексеевич из поколения храбрых и отважных, — добавил генерал Федоренко.
А сам он уже невольно подумал, не на него ли пожаловался Ротмистров, с которым на днях состоялся телефонный разговор о том, как сражаются наши танкисты. Федоренко покритиковал Ротмистрова за то, что тот слабо учит молодых танкистов владеть танковым оружием. На это командарм с обидой в голосе ответил: «Учить-то ребят некогда. Вы знаете, Яков Николаевич, я из боя выхожу на короткое время, а потом снова в бой! А в сражении под Прохоровкой я ожидал, что мой танк фрицы сожгут, но обошлось...»
Сталин сделал паузу и вновь заговорил:
— Вот этот рапорт генерала Ротмистрова. — Он развернул вдвое сложенный листок. — Не стану утруждать вас чтением его, но один абзац послушайте: «Я как ярый патриот танковых войск, — пишет Ротмистров, — прошу Вас, товарищ маршал Советского Союза, сломать консерватизм и зазнайство наших танковых конструкторов и со всей остротой поставить вопрос о массовом выпуске уже к зиме 1943 года новых танков, превосходящих по своим боевым качествам и конструкторскому оформлению ныне существующие немецкие танки». Ну, что скажете?
— Смелое заявление, но так ли это на самом деле? — высказал сомнение нарком Малышев. — Конечно, наши танки имеют конструктивные недоработки, но это мелочи, и раздувать их негоже.
Сталин с огорчением произнёс:
— Поначалу у меня тоже возникла такая мысль, но прочёл рапорт, и мои сомнения рассеялись.
— Интересно, что там написал Ротмистров, грех не прочесть рапорт, — огорчённо промолвил Федоренко.
— Вячеслав Александрович, — Сталин посмотрел на Малышева, — вам как наркому танковой промышленности я отдаю рапорт генерала Ротмистрова и поручаю во всем разобраться в деталях. Сделайте это вместе с Яковом Николаевичем Федоренко. Если потребуется привлечь к обсуждению танковых «огрехов» генерала Ротмистрова, мы вызовем его в Ставку. Не забудьте посоветоваться с конструкторами. Словом, надо совершенствовать наши танки. У них коротки стволы орудий, их следует удлинить, но как это сделать, вам лучше знать...
В кабинет вошёл заместитель Председателя ГКО Молотов.
— Привет, Иосиф! — бросил он с порога. — Ты что, занят?
— Заходи, Вячеслав. — Сталин поднялся с места. — Ну как, товарищи Малышев и Федоренко, всё ясно? Вопросов нет? Тогда вы свободны.
— Когда нам представить материал для обсуждения? — спросил нарком Малышев.
— Когда всё будет готово, дайте мне знать, и мы соберёмся, чтобы обменяться мнениями. Но долго с рапортом не тяните. Даю вам три дня. Уложитесь?
— Вполне! — улыбнулся нарком.
Малышев и Федоренко вышли.
— У меня хорошая новость, — сказал Молотов, протирая платком очки.
— Что ещё? — поднял брови Сталин.
— Первый уральский автомобиль «Урал-ЗИС» сошёл с конвейера! Вот телеграмма твоего кумира Патоличева. — Молотов дал Верховному листок.
Сталин прочёл телеграмму.
— Я рад, что не ошибся в Патоличеве, — довольно произнёс он. — Талантливый руководитель и организатор.
— Возьми его на работу в ЦК, — предложил Молотов. — Тебе, Коба, нужны люди, подобные Патоличеву.
— Кем же взять его в ЦК? — Сталин сощурил глаза.
— Будь моя власть как заместителя Председателя Государственного Комитета Обороны, я бы сделал его секретарём ЦК партии.
Сталин сказал Молотову, что в ЦК партии Патоличева он возьмёт, но в качестве кого, ещё не решил. Он ещё раз прочёл телеграмму и поднял глаза на своего соратника.
— Подготовь, пожалуйста, приветственную телеграмму коллективу завода за моей подписью.
Молотов улыбнулся, потом извлёк из папки листок.
— Я уже набросал текст, вот он, прочти.
«Дорогие товарищи!.. В трудных условиях военного времени своей напряжённой работой вы разрешили важную оборонную и народно-хозяйственную задачу и создали на Урале мощный завод по выпуску автомобилей для Красной армии и народного хозяйства. Родина высоко оценит вашу самоотверженную работу и помощь в деле укрепления могущества нашей страны».
— Пойдёт, — одобрил вождь и тут же подписал телеграмму.
Молотов напомнил Сталину, что Государственный Комитет Обороны присудил заводу Красное знамя: рабочие уже выпустили 20 тысяч автомобильных моторов!
— В этом месяце завод отгрузит для тыла Красной армии два эшелона грузовых автомашин, — добавил Молотов. — У них трудности с вагонами.
— Фронты остро нуждаются в них, — заметил Сталин. — Вечером у меня будет генерал Хрулёв, и я распоряжусь, чтобы он помог Уральскому автомобильному заводу с вагонами и паровозами. Их у нас всё ещё не хватает.
(В годы войны Н. С. Патоличев проявил себя как талантливый партийный и хозяйственный руководитель, и это по достоинству оценил Сталин. В марте 1946 года на Пленуме ЦК партии по его предложению Патоличев был избран в состав Оргбюро ЦК и утверждён заведующим Организационно-инструкторским отделом ЦК партии. Секретарь ЦК партии А. А. Жданов, хорошо знавший Николая Семёновича, тепло поздравил его. Патоличев смутился:
— Справлюсь ли, Андрей Александрович?
— Справишься! Не боги горшки обжигают... Правда, опыта работы в ЦК партии у тебя маловато... Сколько лет ты был инструктором ЦК?