Симона опустилась на каменную скамью и раскрыла Ветхий Завет Кира. Все поля были исписаны. Это был его почерк — набросанные торопливо буквы наезжали друг на друга, как будто стремились спрыгнуть со страниц.
Jounam, жизнь моя, я пишу это для тебя, пишу в самом безопасном месте, какое только знаю. Эти записи предназначены для тебя на тот случай, если со мной что-нибудь произойдет.
Бытие
Вот уже в течение некоторого времени я отмечаю тревожные и необъяснимые расхождения в химическом строении красных бриллиантов, которые прошли через мои руки в разных уголках земного шара. Тщательные исследования их структуры показали, что девяносто девять процентов этих красных бриллиантов добыты на недавно открытом новом руднике Жан-Поля Дюбуа.
Как тебе известно, я занимаюсь импортом красных бриллиантов в Персию. Боюсь, что невольно и против своего желания я стал участником грандиозного мошенничества. Меня гложет опасение, что бриллианты, приобретенные мной для шахского браслета и скипетра, продемонстрируют те же весьма любопытные отклонения в химическом строении.
Сейчас я сижу один в ювелирной мастерской шаха. Один, но ты всегда со мной, любимая моя красавица жена.
Я исследую браслет, который некогда привозил в шато Габриэль, чтобы произвести на тебя впечатление. И сравниваю свою серьгу с бриллиантами в браслете шаха.
Сначала займусь серьгой.
Миниатюрный мир бриллиантов раскрывает мне свои секреты, когда я смотрю на него в лупу. Это захватывающее зрелище!
Кристально чистая Вселенная.
Хрупкая. Текучая.
Великолепные оттенки.
Теперь очередь браслета.
И снова то же совершенство.
Ярко-красный цвет без малейших оттенков коричневого.
Ровное распределение цвета.
Одинаковая интенсивность окраски, с какой стороны ни посмотри.
Минуточку!
Камни не одинаковые.
Налицо необъяснимое различие.
В глубине моего бриллианта заметен более яркий блеск. Интенсивно-красные слои цветовой гаммы вырываются наружу сквозь грани.
А у бриллиантов шаха этого нет.
Симона!
Мои подозрения все-таки оправдались.
Я столкнулся с мошенничеством в грандиозных масштабах.
Целый картель занят подделкой красных бриллиантов.
Он выбрасывает их на рынок.
Используя при этом некий мистический метод интерференции, вмешательства во внутреннее строение. Бриллианты добыты на одном и том же руднике. Тогда почему не все они обработаны соответствующим образом (читай, не все подделаны)?
Хотя камень в моей серьге тоже найден на том же самом руднике, похоже, он не тронут.
Молись вместе со мной о том, чтобы бриллианты в браслете и скипетре оказались чистыми.
Я должен вернуться в Южную Африку, чтобы разобраться, что там происходит.
Мне больно и страшно оставлять тебя одну, jounam.
Но ответ, я уверен, можно отыскать только в Намакваленде.
Исход
В Намакваленде время близится к полудню.
Несколькими часами ранее Намибия, слуга Дюбуа, проводил меня в странного вида подвал, залитый светом ослепительных ламп, в котором находятся высокотемпературные печи.
Там работают резчики и гранильщики бриллиантов. Паровые машины вращают шлифовальные круги.
На столах в беспорядке лежат подозрительные принадлежности.
Зачем резчикам нужен столь яркий свет, чтобы шлифовать бриллианты?
И еще эта невозможная жара!
Я вернусь сюда ночью.
Сейчас два часа ночи.
Я вернулся в спальню персидских монахинь.
Вот что произошло.
Я опять побывал в подвале.
Дверь была не заперта.
Оказавшись внутри, я понял, чем вызвана такая кажущаяся небрежность.
В комнате отсутствовали все улики и доказательства.
Она сверкала чистотой. Тишина. Нигде ни единого пятнышка.
Горны печей забиты досками. Поверхность столов
вычищена и выскоблена, на них ничего нет.
Машин для резки нигде не видно.
В комнате не осталось ни одного газового фонаря или лампы.
Взяв в руки лупу, я пытался отыскать следы того, чему я был свидетелем только сегодня утром. Я ощупываю руками стулья. Провожу рукой по поверхности столов.
Трогаю их края и ножки.
Внимательно изучаю каменные полы.
И нахожу остатки почти бесцветного порошка.
Похоже на серый кристаллический порошок.
Это не высохшее пятно или свернувшаяся кровь из пореза, нанесенного режущим лезвием.
Оно не вязкое.
Ничем не пахнет.
Я наклоняюсь, чтобы рассмотреть его получше.
Я встревожен.
Боясь прикоснуться к веществу, которое может оказаться токсичным, я собираю его своим носовым платком, чтобы привезти домой.
Симона сорвала цветок жасмина с ветки, обвившей решетку, и положила его в рот. Аромат растворился на языке, напомнив ей вкус жасминового чая, которым они наслаждались с Киром в ночь перед его отъездом в Намакваленд. Они создавали тогда собственную историю — историю, которую жестоко прервали, но она надеялась возродить ее в Библии.
Она поняла, что он держал свои подозрения при себе, потому что боялся за нее и не хотел подвергать опасности. Министр двора и месье Жан-Поль Дюбуа, не раздумывая, заставили бы ее замолчать навеки, узнав, что ей известно о поддельных бриллиантах.
Третья книга Моисеева
Я снова в Персии!
Снова в твоих благоуханных объятиях.
Ты беременна!
Какая радостная новость!
Ты спишь в соседней комнате.
Не знаю, подозреваешь ли ты что-нибудь.
Я имею в виду, догадываешься ли ты, для чего я ездил в Южную Африку.
Я прошу прощения за то, что скрываю от тебя правду.
Ты должна понимать, что я поступаю так только потому, что хочу уберечь и защитить тебя.
А сейчас я проведу исследования того вещества, которое привез из Намакваленда.
Я должен попытаться идентифицировать его до того, как ты проснешься.
Невероятно!
Это бериллий!
Да! Это бериллий!
Самый легкий из всех химических элементов.
Я познакомился с бериллием в одном эксперименте, еще в университете, несколько лет назад.
Его микроскопические частицы случайно диффундируют в сапфиры, что приводит к изменению их окраски.
Но это выглядит очень странно.
Бериллий невозможно диффундировать в твердый и плотный камень, такой как бриллиант.
Что же в таком случае происходит?
Я снова прошу у тебя прощения, Симона.
Чтобы разгадать эту загадку, я должен рискнуть всем нашим состоянием.
Следующий эксперимент способен разрушить наш с тобой красный бриллиант.
Я помещаю бриллиант в зажим для ювелирных изделий. Укрепляю его в трех зубцах зажима.
С помощью миниатюрного сверла я сделал канал к центру камня.
Прорубил окно.
Наш бриллиант не разрушился!
Она отчетливо помнила тот день, когда Кир вернулся из Намакваленда. Утонув в его запахе кардамона и табачного дыма, она проспала почти весь день и проснулась только на закате, когда заходящее солнце озаряло лучами вершины величественных гор. Она обнаружила его в соседней комнате, он сидел, согнувшись, за столом, с головой уйдя в работу. Он отказался ответить на ее вопросы. В тот вечер они впервые поссорились. А на следующий вечер ей принесли отрезанное ухо его коня.
Четвертая книга Моисеева
Ты по-прежнему спишь.
Я рассматриваю бриллиант в увеличительное стекло.
Направляю более мощный луч света в самое сердце бриллианта.
Мне больно, Симона.
На глазах сбываются самые худшие мои опасения. Яркий свет снимает с нашего бриллианта его окраску, слой за слоем.
По краям расплывается розоватая фасетка.
Она переходит на другую грань.
Затем на следующую.
Мои догадки подтверждаются.
Невероятно!
Теперь наш бриллиант похож на камни из браслета шаха.
Совершенно очевидно, что все бриллианты подделаны. В этом и заключается причина обнаруженных мною несоответствий.
Должно быть, бриллианты для браслета и скипетра добыли раньше нашего.
А значит, они дольше находились под воздействием света и прочих факторов.
Просверленное мной окошко сделало наш бриллиант более уязвимым для света.
Процесс раздевания камня, который мог тянуться несколько лет, необходимых для того, чтобы обнаружить его изъян, завершился в течение нескольких часов.
Природа не всегда совершенна и идеальна, что вполне естественно.
Высококачественные африканские аметисты и некоторые сапфиры, несмотря на глубокий насыщенный цвет, под воздействием высоких температур и яркого солнечного света могут побледнеть и выцвести. Но, в отличие от аметистов и сапфиров, атомы углерода в бриллиантах обладают большой плотностью и тесно связаны между собой. И это не позволяет свету и другим факторам влиять на них.
Это пока все, что мне известно.
Аномалии в строении и химическом составе бриллиантов Жан-Поля Дюбуа заставляют их реагировать на свет так, как это делают некоторые аметисты и сапфиры.
Под воздействием некоторых факторов атомы этой разновидности бриллианта слабеют, утрачивают плотность и становятся уязвимыми для света.
Дюбуа обрел свое несчастье в момент, когда популярность его драгоценных камней достигла наивысшей точки.