чала уясните, что здесь посетитель – главный. Сегодня в магазине жирная тётка потребовала от меня не загораживать витрину – потому что я не собирался ничего покупать. Мне было неприятно. Нет, её не уволили за грубость, а вот вас за подобное турнут только так. Поэтому лучше сразу настройтесь на нужный психологический лад и будьте очаровательными фейками, а не бабками ёжками. Вопросы есть?
— А… — одна из девушек смутилась, когда вылезла первой, — а вы директор клуба?
— Нет, я вообще работаю в индийской корпорации Глобал Телевижн. Но да, здесь, в этом клубе директора назначу я.
— А кто к нам придёт? — спросила другая девушка, жгучая брюнетка, — партия?
— И они тоже. Но вообще-то клуб состоит на балансе организации „Космос“, которая руководит нашей космической программой. Отдельно замечу, что никакие служебные отношения неприемлемы. Вы должны слегка флиртовать с гостями, но в рамках приличия, едва заметно, чтобы им понравилось у нас. Поэтому если вы хотите себе мужика найти – то пришли не по адресу.
Девочки захихикали, брюнетка смутилась. А я продолжил:
— Никаких партийных бонз. Клуб исключительно для космической и околокосмической, культурной тусовки. Чиновники могут завидовать, но приглашения не получат. Меня тошнит от принятой в Союзе практики „всё лучшее – иностранцам и чиновникам“. Я надеюсь, вы быстро поймёте, что к чему и будете получать удовольствие от работы. Работа у нас в три смены – утро-вечер, вечер-ночь и ночь-утро.
Открытие клуба мы решили приурочить к первому полёту человека в космос. Вообще, Никита Сергеевич охреневает с нас всё больше и больше. Мы готовимся к первому полёту в космос человека! Мы клепаем модельки ракет, игрушечных космонавтов, часы в форме шлема космонавта, делаем постеры, печатаем книги, выпускаем мягкие игрушки в виде „кофмонафтов“, даже разработали лайт-версию космического скафандра, для продажи широким слоям населения. Никита Сергеевич охреневает, нет, он в глубоком шоке и у него вообще шарики за ролики уехали, уже много раз орал на Сергея Павловича, чтобы тот не занимался ерундой, а занялся делом. Однако, Сергей Павлович активно занимался ерундой. Склады забивались под завязку сувенирами и прочей околокосмической продукцией. Наконец, мы делали детские игры в космонавта, с оранжевыми детскими скафандрами без флага СССР, настольные игры „Орбитальный полёт“ по правилам, похожим на данжеон-драгонс, в которых игрокам предлагается смоделировать полёт в космос и решать вполне реальные задачи броском кубиков. Повезёт или нет!
Лично я ещё подготавливал сериал в стиле "Стар трек" – про полёт группы военных кошмонафтов из будущего по галактике. Уже отсняли четыре серии первого сезона….
Март наступит вот-вот, а там апрель, и всё. И Гагарин, или кто-то ещё, улетят в космос. Ох, какую же масштабную и мощную программу мы разрабатывали вокруг полёта! Хрущёв топал ногами и орал, но не вмешивался – Королёв убеждал его, что всё правильно.
Товарищ Гагарин забрался в космический корабль. Он был в лёгком скафандре, развалился на ложементе и пристегнул ремни. Сергей Павлович заглянул через люк. Капсула стояла на подставке.
— Ну как, начнём?
— Начнём, — Юрий щёлкнул тумблером „Вкл. КК“ — „Включить космический корабль“.
Надо отметить, что почти все надписи внутри корабля составлял Шпильман. И, понимая, что это будет эпохальным, он оторвался на полную. Так, например, большая красная кнопка с надписью „АТАС!“ включала систему аварийного спасения, а автоматика отключалась клавишей с пиктограммой корабельного штурвала. Шпильману показалось забавным популяризовать полёт такими забавными элементами, ну и заодно – показать миру, что тут не всё так сухо, как могло показаться.
Юрий Алексеевич достал из держателя пульт управления, похожий на старый советский калькулятор… нет, на новейший, но для Шпильмана – археология. Пульт с двумя дюжинами кнопок и цифровой клавиатурой, полагался использовать для управления автоматикой.
Тестовый полёт у Юрия Алексеевича удался на отлично – программа, загруженная в компьютер, произвела все необходимые действия и завершила полёт включением радиомаяка. На этом работа была закончена. Сергей Павлович мандражировал, а стоящий чуть ниже Шпильман был горд за свою работу.
Дальше они пошли заниматься очередными тестами. А ракету Р-7 уже устанавливали на старт. Через две недели должно было произойти эпохальное событие, которое изменит всё. По этому поводу решено было рассекретить Сергея Павловича. Поэтому он был воодушевлён.
Отряд космонавтов был… очень важной вехой в истории авиации. Лучшие из лучших, при этом все относительно лёгкие, маленькие. Но после голодных лет найти таких было несложно. Сергей Павлович на их фоне выглядел монументально. В угольно-чёрном пальто, грузный, крепкий, степенный. Говорил он размеренно, и нередко отпускал колкости, едкие во многом. Как человек он был исключительным интеллектуалом и романтиком.
Космонавты собрались вокруг космической капсулы – назвать это кораблём язык не поворачивался. Мечта девушек всего Союза – все красивые, сильные, лётчики-космонавты…
Они находились в ОКБ, в большом недавно построенном ангаре, где стояла техника и велась подготовка по поводу матчасти. Давид выглядел среди них почти что своим – молодой и красивый, по сравнению с остальным персоналом, среди которого моложе тридцати пяти не было никого. Давид привлёк внимание:
— Сергей Павлович, вы закончили?
— Да, Давид. Можешь забирать.
Шпильман привлёк внимание молодых людей в форме:
— Товарищи космонавты, пойдём за мной, у нас ещё работа.
— Какая такая? — спросил Леонов.
— Будем фотографироваться.
— А, ну это хорошо…
Они прошли полсотни метров и оказались у фотостенда. Большое белое полотно, рядом спутники, солнечные батареи… Фотоаппарат на штативе. Давид пояснил:
— Будем делать календарики и постеры, а также фото в журналы. Никакого официоза. Попрошу джентльменов снять верхнюю одежду.
А дальше последовал театр абсурда на взгляд Сергея Павловича. Давид был посредственным фотографом, но всё-таки умел делать фотки, а фотошоп ему в помощь. Космонавты уже смеялись над происходящим, но фотографировались. Фотосесия была в стиле с лёгким намёком на эротику – пока ещё не космонавты слушаясь указаний фотографа, позировали. Гагарину достался снимок, на котором он, в тренировочных штанах и голым торсом держит на вытянутой руке над собой спутник-1. Давид конечно не был голубым, однако, оценил прекрасную физическую форму космонавтов и использовал это в полную силу. Сергей Павлович, наконец, когда отсняли сотни снимков, вмешался:
— И к чему эти скабрезности?
— Сергей Павлович, — Давид убрал фотоаппарат в кофр, взглянул на одевавших прежнюю форму космонавтов, — каждый из этих ребят скоро станет известным всему миру. Мечта всех девушек от четырнадцати лет, вот мы и стараемся извлечь выгоду из темы секса. Постеры, календари и прочее будет активно покупаться. Особенно если знать, что фотографируются не какие-то модели, а настоящие космонавты. Вот увидите, мы заработаем на этих фотографиях столько, что ещё на три новых ракеты хватит.
— Как-то это неправильно, зарабатывать на таком.
— Деньги не пахнут, как говорил один император, вводя налог на общественные сортиры. Тем более, это послужит нам пиаром. Хорошим пиаром, в том числе и за рубежом, и у нас.
— Если ты, конечно, уверен в этом… — Королёв пожал плечами, — но всё равно, у меня космонавты, а не модели ню!
— Труселя можно не снимать, — ухмыльнулся Давид, — кстати, о птичках, — он посмотрел в сторону толпы уже одевшихся космонавтов, — вам, ребята, полагается премия за фотосессию. Она ждёт вас у ангара.
— Премия? — один из них улыбнулся, — что, денег целый мешок?
— Нет, автомобиль. Волга, новой модели. Плюс наши ребята её прокачали… вам понравится!
Давид выдал связки подписанных номерами ключей и счёл свой долг на этом выполненным. Документы уже оформили, всё было в порядке….
Как же я ошибался, когда тут, на космодроме, началась свистопляска! Нет, даже не так, я и в страшном сне не мог представить, что будет твориться в день старта. Мы прилетели на самолёте. Ракета Р-7 уже стояла на старте и ждала своего единственного пассажира. Вечер уже, а утром должен был быть полёт. Утром должно начаться самое жаркое, самое сильное действо. Сергей Павлович места себе не находил, и никто не находил. Но все были на своих местах. С нами было множество военных, известные всё люди. В ЦУПе установилась ещё с вечера звенящая гомонящая атмосфера, а всеобщее напряжение можно было пощупать руками.
Погода установилась неплохая. Ветер слабый, на небе – ни следа от облаков. Проснувшись утром в восемь часов, я пошёл по стартовому комплексу. Коридоры, двери, искал Сергея Павловича. Однако, мне сказали, что он где-то катается. И действительно, перед стартовой площадкой Сергей Павлович нарезал круги на своём Мазерати, распугивая техников и оглашая окрестности рёвом мотора. Я вышел, подивившись тому, что происходит с людьми. Королёв – человек не железный, и видимо, ему тоже нужно как-то сбрасывать напряжение. Ох, как он гонял, любо-дорого посмотреть. Стритрейсеры-любители и рядом не стояли. Места тут много, врезаться не во что, людей почти нет, и те ходят далеко.
Ветер доносил до меня запахи казахстанской степи. Эдакий уникальный запах пожухлой прошлогодней травы, сырой земли… хорошо, что ни говори. Судя по количеству следов от шин, Сергей Павлович уже изрядно испоганил колёса тормозами. В конце концов, он заметил меня и подъехал. Выбрался из машины, резко захлопнув дверь.
— Волнуетесь? — очевидное, конечно, но…
— Нет, я спокоен как буддистский монах, — едко ответил он, — конечно волнуюсь. Считай, труд всей моей жизни. И хотя ты уверяешь, что всё будет в порядке…
— Сергей Павлович, тут всю зиму ракеты стартовали, — я развёл руками, — уже всё отработано настолько, насколько возможно. Мы сделали всё. Шансы на аварию ниже в разы, чем раньше.