– Я? Один?
– Почему же один? Со светильником. Мы не звери, поделимся.
Он икнул, вроде от холода, но скорее всего представил, как в гордом одиночестве, убоявшись нарушить еще парочку правил, посеменит по извилистым темным коридорам подземелья. Судя по затравленному виду, возвращение в скромной компании потрескивающей лампы трусишку не вдохновляло.
– Значит, ищем незапертую дверь, – похлопала я его по плечу.
Долго искать не пришлось. Открытой оказалась последняя комната, и мы вошли. Обстановка ничем не отличалась от той, где нам пришлось проходить проверочное испытание: те же деревянные полы, каменные стены и песочные часы на высокой каменной подставке. Наученные горьким опытом, мы старались держаться вместе и не расходиться в разные углы.
– Если не успеем за час, то нас перенесет сюда, – предупредил Илай. – Сможем попробовать еще раз. Эден, переворачивай часы.
– На счет три, – предложила я и, стараясь побороть дурацкую нервозность, начала отсчет: – Один, два…
– Подожди! – вскрикнул Флемминг с белым от страха лицом. – Глаза забыл закрыть!
– Да ты достал, Ботаник! – рявкнул Илай.
Пока они не ввязались в новый спор, я перевернула часы. Секунду ничего не происходило, но вдруг нас накрыло непроницаемой, почти ослепляющей темнотой. Кто-то тоненько испуганно взвизгнул.
Мрак неохотно прояснялся, сменяясь серым тусклым светом, словно в квест-комнате медленно наступали предрассветные сумерки. Появились очертания стены, выложенной из неровных валунов. На ее фоне зажмуренный Ботаник крепко-накрепко прижимался к ошеломленному, стоящему навытяжку Бади. Он обхватывал здоровяка руками, беспрестанно закидывал соскальзывающую ногу в ботинке на толстой подошве и напоминал испуганного кота, пытающегося от паники вскарабкаться на голову хозяину.
– Флемм, – сдержанно позвала я.
– А? – промычал тот.
– Тут светло.
Он немедленно открыл глаза, резко отшатнулся от Качка, кажется, выдохнувшего с облегчением, и с дурацким видом одернул одежду:
– Вперед!
Не дожидаясь остальных, Ботаник нырнул в первую попавшуюся прогалину и исчез за каменными стенами. Несколько удивленные напором, мы не сдвинулись с места. Любому адекватному человеку, кто хотя бы раз оказывался в лабиринтах на ярмарочных площадях, было известно, что для начала стоило осмотреться. По всей видимости, умник всю жизнь читал книжки по мироустройству и понятия не имел, как вести себя в реальном мире.
– Потеряется ведь, – предрекла я.
– И как он до своих лет дожил? – Казалось, Илай по-настоящему заинтересовался этим необъяснимым фактом.
Субтильная фигура Ботаника мелькнула в проходе – он прошагал в противоположную сторону.
– Или не потеряется, – протянула я.
Наконец он вернулся и заключил:
– Там с обеих сторон тупик… Кстати, кто-нибудь проверил, магия действует?
Он звонко щелкнул пальцами, выбивая магические искры.
– Отлично! – обрадовалась я. – Создадим следящее заклятье?
Заклинание могло приобретать форму птицы, жука, стрекозы… летающей рыбки (не спрашивайте, до сих пор вспоминаю со стыдом о крылатой пиранье, доведшей тетку до истерики). Главное, оно способно подняться в воздух и подсказать, где выход.
Но я рано радовалась! Едва искры потухли, осыпавшись Ботанику на штаны, как стены вокруг нас дрогнули и тяжело сдвинулись с места. Невольно мы потеснились в центр свободного пятачка, с удивлением следя, как лабиринт поменял облик. Наколдовать птичку, рыбку, таракашку или что-нибудь поуродливее, если не хватит таланта изобразить приличный фантом, без сомнений, самое очевидное для мага решение, о чем прекрасно знали создатели испытания и заранее пресекли любые поползновения в сторону логичного варианта.
– Ясно, – мрачно прокомментировала я. – Легких путей не ищем.
– Опять?! – простонала Тильда. – В этом вообще есть смысл?
– Смысл в том, чтобы дойти до двери и не прикончить особо громких товарищей, – предположил Илай.
Самое прискорбное, что он оказался прав! Бродить по лабиринту оказалось весьма нервным занятием. Мы то и дело упирались в стены, нестройно разворачивались, натыкаясь друг на друга, из последних сил сдерживали ругательства. Бродили со страстью путешественников, потерявшихся в реликтовом лесу и почти отчаявшихся выбраться к цивилизации.
– Этот камень мне кажется знакомым! – громко объявила Тильда, когда мы наконец сумели отыскать проход.
– Здесь все камни похожи, – процедил Илай.
– Думаешь, я не отличаю графитовый цвет от светло-серого? – взвилась Матильда. – Почему? Потому что я в очках, да? Из-за очков?
– Очкастая… – Противник примолк, осознав, что как-то промахнулся с прозвищем и быстро исправился: – Канделябр!
– Кто? – угрожающе уперев руки в бока, сделала в его сторону шаг Тильда.
Все! Форстад – труп. Мы поступим по чести и прикопаем его в парке академии.
– Тебя в детстве за очки травили? – вдруг напрямую спросил он.
– И вовсе нет! – Она мгновенно стушевалась.
– Тогда откуда комплекс? Ты, по-моему, единственная думаешь об очках.
– Время! – многозначительно напомнил Бади.
Мы повернули очередной раз и… неведомым образом снова очутились в центре лабиринта. Это был полный провал!
Печатных слов не находилось. Цель добраться до двери за час мигом отошла на второй план. Все сосредоточились на том, чтобы не сорваться и не накинуться на ближнего с кулаками. Матильда мигом прикусила язык, а парни, не сговариваясь, отошли на пару шагов от Бади. Неудачный вираж, приведший нас на старт, пошатнул спокойствие непробиваемого здоровяка, и у него очень подозрительно заходили желваки.
– Поглядеть бы на него сверху, – пробормотала я, запрокидывая голову. Вместо потолка над нами клубилась серая дымовая завеса, словно затянутое облаками небо перед самым рассветом.
Команда молчала. Я покосилась на товарищей.
– Что?
– Надо на стену забраться. – Илай кивнул Бади: – Подтолкнешь?
Здоровяк немедленно приблизился к высокой каменной кладке, превосходящей по высоте его рост. Форстад уперся ногой на подставленные сцепленные ладони и мигом вознесся на стену. Забрался ловко, легко подтянувшись на руках, словно всю жизнь только и делал, что карабкался на чужие балконы. Выпрямился. Высокая худощавая фигура в черной одежде выделялась на фоне дымных «небес».
– Ну что? – поторопила я.
– Дверь там, – указал он направление рукой, потом еще некоторое время изучал лабиринт, видимо, пытаясь вычислить верный путь, и гибко спрыгнул. – Пойдем.
Мы двинулись следом.
– Налево! – повернул он.
Тильда немедленно повернула направо.
– Налево, которое не право, – кивнула я, указывая подруге верное направление.
Направо, налево, прямо и снова. Он уверенно вел нас по хитросплетению запутанных ходов. Казалось, что финиш был совсем рядом, осталось чуточку… Неожиданно Флемм наступил на незаметно развязавшийся шнурок и чуть не кувыркнулся головой вперед. По инерции я налетела на него, буркнула ругательство и крикнула друзьям, успевшим скрыться за очередным поворотом:
– Подождите нас!
И лабиринт дрогнул! Стены начали перестраиваться. Проходы сужались.
– Ребята, быстрее! – заорала Тильда. – Вас сейчас закроет!
В панике мы бросились к прогалине. Ботаник заскочил первым, за руку выдернул меня. Движение в лабиринте прекратилось. Наступила почти невозможная тишина. Тяжело дыша, мы огляделись: вокруг высокие каменные стены, никакого выхода, разве что верхом.
– Эден, ты где? – прозвучал из-за стены обеспокоенный голос Илая. – Ты в порядке?
– Если мы попали в ловушку, считается, что все хорошо? – ответила я вопросом на вопрос, обескураженная тем, что нас закрыли. – Вокруг одни стены, но ни одной двери.
– Ботаник с тобой?
– Да.
– Никуда не уходите.
– Хотелось бы! Но куда?! – выкрикнул Флемм и добавил тихо: – Кажется, у меня начинается боязнь замкнутых пространств.
– Вдыхай через нос, выдыхай через рот, – посоветовала я.
– Помогает? – с надеждой спросил несчастный.
– Нет, но точно отвлечет.
Через некоторое время Илай возник на стене, осмотрелся.
– Давайте выбираться. – Он протянул руку. – С этой стороны Бади подстрахует.
Я задрала голову и уточнила:
– Ты подозреваешь, что я или Флемминг способны вскарабкаться на такую высоту? Спасибо, конечно, но…
– Подвинься, Ведьма, я смогу! – Ботаник без раздумий подтянулся, вцепился в запястье Илая, а потом начал истерично скользить по стене ногами, стараясь найти выступ. Пыхтел, сжимал зубы, выслушивал злобные комментария спасателя, похоже, тысячу раз пожалевшего о предложении. Ботинок у Флемма слетел, обнажив полосатый носок, потом чуть со стены не слетел сам Мажор, поведав миру, что он думает о физической подготовке всего исторического клуба в общем и отдельного его представителя в частности. На этом попытки изобразить цирковых акробатов закончились. Оба выдохлись и сдались.
– Эден, а ты что хотела предложить?
– Самую обычную магию, – пожала я плечами и кивнула: – Спрыгивай, Мажор. Мы будем пытаться найти лазейку.
Ботаник быстро обулся, крепким узлом завязал шнурки и кивнул, мол, готов. Мы снова взялись за руки. Я щелкнула пальцами, выбивая магическую искру, и лабиринт дрогнул. Стены начали медленно расходиться. Образовался проход, в котором появились наши друзья. Мы ринулись в него.
Побег вышел сумбурным и нелепым. Я вмазалась плечом в стену, Ботаник споткнулся. Кубарем вывалившись из дыры, мы грохнулись на пыльный пол. От сильного удара в ушах звенело, расхотелось и шевелиться, и жить. Гори в синем драконьем пламени все эти лабиринты, лучше умру во цвете лет!
– Эй, ребята, вы как? – Тильда присела на корточки рядом с нами.
– Ох, я при смерти! – простонал Флемм.
Как не согласиться с этим правильным утверждением? У меня тоже ноет плечо, травмированное еще в прошлом месяце, коленка отбита и самолюбие испуганно забилось под половицы в комнате.