Возле нас Андрон, не обращавший никакого внимания на возбужденную толпу адептов, резко остановился. Ледяной взгляд сначала полоснул по мне, потом резанул Тильду, нервно поправившую очки, потом вернулся ко мне.
Они были поразительно похожи, сын и отец. Одинаковый рост, телосложение, светлые холодные глаза, черты лица, даже жесты, хотя вряд ли когда-нибудь Илай в этом признается.
– Здравствуйте, господин Форстад, – неожиданно вырвалось у меня. Честное слово, сама испугалась.
Армас закашлялся в кулак, маскируя смешок.
– И вам здравствуйте, – неожиданно снизошел Андрон, отвернулся и продолжил триумфальное шествие. И знаете что? От самого влиятельного мага королевства веяло вовсе не силой, не бурлящей энергией, а простым человеческим снобизмом. Сплошное разочарование.
Сидя на следующей лекции, под партой я быстро начертала на ладони пустым пером «приветик» к Илаю:
«Виделись с отцом?»
«Нет», – через несколько долгих минут пришел короткий ответ. А он, Форстад-младший, умел провести черту и намекнуть, где заканчивается поддержка и начинается вторжение в личное пространство. Похоже, из лучших побуждений я не просто вторглась, а вломилась в это самое пространство, как неповоротливый крылатый скиффолс, и еще польку копытами станцевала.
– Адептка Эден, – прозвучал скрипучий голос профессора старомагического языка, – возможно, под столом вы ищете ответ на мой вопрос?
– А? – подняла я голову. Народ захихикал.
– Итак? – гаденько улыбнулся он.
– Напомните, пожалуйста, вопрос.
С семинара я выходила с совершенно противоестественным, более того, возмутительным, самым первым в своей жизни «неудовлетворительно». Однако впасть в уныние отличницы, по собственной глупости потерпевшей оглушительное фиаско, и насладиться страданием не успела – на двери общежитской комнаты висела карточка с приглашением на вечер к ректору в честь приезда главы магического совета королевства.
Как выяснилось, позвали всю команду. Перед званым ужином мы с Тильдой, как и полагается приличным девицам, спустились в столовую, чтобы поесть, пусть не очень вкусно, но точно сытно. Как заметила подруга, жрать отбивные или хрустеть гренком с паштетом из утиной печенки за одним столом с ректором – ужасно неприлично. Я ничего не имела против паштетов, но подозревала, что вряд ли сумею проглотить хотя бы кусочек в присутствии Форстада-старшего, а оставаться голодной ради какого-то там сноба желания не испытывала.
В каменный особняк ректора, стоящий в отдалении от других зданий, пришлось идти через парк, словно не определившийся: он уже сдался зиме или пока предан поздней осени. Среди деревьев кое-где попадались черные кляксы непокрытой земли, а верхушки кустов, сохранившие засохшие листья, обросли тонкой снежной корочкой. Холод стоял страшный (или просто без пальто он казался очень страшным), обледенелые дорожки предупреждающе поблескивали в тусклом фонарном свете.
Мы с Ботаником цеплялись друг за друга, старательно передвигали ноги и почти с ненавистью посматривали на Тильду, успевшую отхватить Бади. Казалось, здоровяк, одетый в импозантную форму выпускника училища боевых магов, не замечал гололед. В отличие от нас он ступал твердо и спокойно, ни разу не поскользнувшись. Вообще я была бы совсем не против идти и даже поскальзываться в паре с Илаем, но перед выходом получила «приветик», что он сопровождал отца. Что-то подсказывало, что вряд ли им придется демонстрировать фигурное катание на туфлях по местным дорожкам.
Наконец добрались, поднялись по ступенькам и постучали бронзовым молоточком. В холл нас впустила экономка. Я осматривалась украдкой, исподтишка, чтобы никто не догадался, что в аристократических домах никогда не бывала. Обстановка отличалась подчеркнутой дороговизной, и не верилось, что для главы Дартмурта этот красивый дом являлся временным пристанищем, почти как общежитие для адептов.
– Проходите в гостиную, – указала экономка нужное направление.
Едва мы оказались в одной комнате с деканами, преподавателями, детьми аристократов и избранными адептами, мне немедленно захотелось сбежать обратно в общежитие. Атмосфера тихих разговоров, серьезных лиц, ревнивых взглядов от подающих надежд выпускников ужасно нервировала. Прости рейнсверский бог, но кто готовил подавальщицу к светскому рауту? Оставалось действовать согласно постулату моей тетки: молчи, если хочешь сойти за умную.
У камина терлись Дживс с Остадом, так что, вежливо поздоровавшись с хозяином дома, мы дружно сбежали в уголок для случайно залетевших в гостиную «почтовых голубей». Пока обменивались вялыми колкостями, появился главный гость вечера. Он вошел в сопровождении Армаса и Илая, громко всех поприветствовал, обменялся несколькими ничего не значащими репликами с деканами, пожал руки паре преподавателей, видимо, из избранных. Из уголка я следила, как к нему подводили знакомиться «цвет» Дартмурта, и все еще недоумевала, какого демона оказалась в столь колоритном месте. Всю жизнь ненавидела ощущение чужого стула под задом, а сейчас этот самый стул еще и нагревали снизу!
За целый час мы с Илаем не обменялись даже быстрыми взглядами, и я закономерно полагала, что в присутствии отца он решительно продолжит не замечать друзей, но ошиблась. Когда всех пригласили в столовую, он проигнорировал место по правую руку от Форстада-старшего и с непроницаемым видом уселся на противоположном конце стола, рядом со мной.
– Чудесно выглядишь, – прошептал Илай, подвигая мне стул.
– Старалась, чтобы понравиться.
Нет, правда старалась! Вытащила из сундука тысячу лет назад подаренную Бринни книжку о красоте и по схеме заплела сложную косу. Надела лучшее платье, в смысле все платья были так себе, откуда взяться дорогим нарядам, но из двух нормальных выбрала самое нормальное. Капнула на запястья благовонием с любимым запахом пиона, хотя последнее было лишним, ведь не станут же меня здесь обнюхивать. Встала перед наколдованным в полстены зеркалом и вдруг поняла, что не только духи, но и все это – платье, красивая коса, накрашенные ресницы, туфли на каблуке – абсолютно лишнее. Как говорят в восточных долинах, желтый одуванчик с красной розой не перепутаешь.
– Кого хотела впечатлить? – ревниво спросил Илай.
– Само собой, Дживса, но подумала, что лучше впечатлять столичную принцессу, – пошутила я. – Рада, что получилось.
И казалось, ужин шел своим чередом. Разнесли закуски, разлили вино. За столом задавались вопросы, звучали ответы. Мы все словно сидели на грандиозном собеседовании перед главным магом королевства и делали вид, будто едим. Впрочем, Хилдис, тоже приглашенный на вечер, действительно пользовался ректорской щедростью, заправлялся утиным паштетом и ни разу не заикнулся о том, что какие-то стервецы осквернили дело всей его жизни. Узнай ограбленный торгаш, что стервецы в полном составе делили с ним трапезу, подавился бы деликатесами.
– Господин Квинстад, – проговорил Армас, – является победителем трех королевских турниров по мироустройству.
– Учитывая, кем при жизни являлся его отец, это не удивительно, – отозвался Форстад-старший. – Он был прекрасным ученым и замечательным человеком. Многие в совете вспоминают его добрым словом. Как поживает ваша матушка?
Напряженный, как сжатая пружина, Флемм выдавил вежливую улыбку:
– У нее все благополучно. Благодарю.
Я не сводила с него глаз. Казалось, что прямо сейчас Ботаник воткнет в стол серебряную вилку, пробив зубцами шелковую скатерть, или же переломит пополам нож.
– А вы?
– Госпожа Эден!
Я не сразу сообразила, что обращались ко мне, и порывисто оглянулась на другой конец стола. Отец Илая проткнул меня тяжелым взглядом.
– Простите?
– Чем занимаются ваши родители? – спросил он.
– Моих родителей не стало много лет назад, – тщательно выбирая слова, ответила я и спрятала нервные руки под стол, где принялась с наслаждением расковыривать заусенец на пальце. – Мама преподавала в средней школе общую магию, а папа был артефактором.
– Я пытаюсь припомнить, но пока не выходит. – Он сделал вид, будто действительно задумался. – Какие из его артефактов попадали в королевскую сокровищницу?
– У папы была маленькая мастерская в провинции, господин Форстад. В основном заказывали волчки для магических боев.
– Вот как, – снисходительно заключил Андрон. Как просто, оказывается, унизить человека парой пренебрежительных слов.
– Да, так, – корчась внутри от злости, со спокойной улыбкой ответила я, когда, казалось бы, разговор уже закончился. – Здорово спасать мир на разломах грани, но, согласитесь, кому-то нужно печь хлеб, обжигать горшки или хотя бы делать волчки для магических боев. Иначе у нас не было бы этого замечательного развлечения.
Неожиданно я почувствовала, как Илай под столом сжал мою руку, крепко, сильно, не позволяя расковыривать дурацкий заусенец.
– Госпожа Эден – исключительно талантливый маг, – неожиданно принялся нахваливать меня Армас, словно безуспешно пытался объяснить покупателям на рынке, что покалеченный однокрылый скиффолс лучше здоровой телушки. – Она освоила сложнейшие заклятья разрушения и созидания в двенадцать лет.
Ах, конечно! Директор средней школы внес сей прискорбный факт в мою личную грамоту. Божечки, а я успела подзабыть, как он орал, когда в школе сами собой разбивались стекла, а потом слетались обратно. Не всегда собирались полностью, бывало, один или два осколка терялись или рассыпались в необратимый пепел, поэтому директор бесился.
– Прекрасный результат, – зашушукались гости.
– Даже Илай освоил только разрушение. Да и то в семнадцать лет, – заметил Форстад-старший.
Все! Сил моих участвовать в этом балагане больше нет! Глотайте паштеты, господа маги, нахваливайте учеников, хватайтесь за выгодное знакомство, но без меня. Только собралась встать из-за стола и удалиться под благовидным предлогом, как Флемминг отложил приборы, с преувеличенной аккуратностью пристроил на столе салфетку и громко произнес: