Не только меня поразило увиденное. Послышались роптание и удивленные вскрики:
– Как это?
– Ректор Врон? Как вы это сделали?
Все цветы снова благоухали на подоконнике.
Ректор повернулся к аудитории. Обвел находящихся темным взглядом.
– Сила некроманта не в умении убивать и поднимать нежить. Сила некроманта – увидеть искру и дать ей жизнь. В этих цветах искра не успела угаснуть. И я смог их оживить. Но… Я мог и опоздать. – Он помолчал, пристально смотря на затихших ребят. – Разве цветы виноваты в узколобости некоторых из адептов? Научитесь ценить чужую жизнь, даже если это жизнь обычного цветка. Иначе из вас никогда не выйдет некромантов! Убийцы, хладнокровные подниматели умертвий, вот кем вы будете. Столь же бездушные и холодные, как и поднятая вами нежить. Разве этому учит наш институт? Вы некроманты, а не каратели, и что бы ни происходило, не имеете права рисковать чужой жизнью. Даже самой крохотной. Это и только это отличает вас от темных повстанцев, для которых нет ценности жизни, а есть только цели. И цели эти все вы знаете.
Он развернулся и направился к выходу. Как раз в этот момент в аудиторию входил магистр Морис.
– Эээ… Ректор Врон, – улыбнулся, завидев ректора.
– Прочитайте сегодня лекцию о ценности жизни каждого существа, – резко бросил тот.
– Но… – Магистр удивленно уставился на Тэвраха. – У нас сегодня зелья бытия и…
– Отойдите от темы, – строго прервал его ректор. – А завтра пусть вся группа сдаст мне расширенные доклады на тему жизни и смерти. Буду ждать.
На этом он вышел. А аудитория тихо застонала.
* * *
Сегодня я впервые попала в столовую и ела нормальную пищу. Оценила слова мадам Блейвес о высоком профессионализме здешних поваров.
Рядом со мной никто не садился. И я наслаждалась обществом себя самой. Правда, иногда все же ловила взгляды адептов и даже слышала их разговоры.
– Она в команде Эррхана.
– Просто удивительно, как он решился ее взять.
– А что вы хотите, говорят, у нее сильнейший фамильяр.
– Я слышала, это элькат.
На этих словах Ми, который во время всех лекций спокойно спал в моей сумке, вытащил мордочку. Зевнул и навострил ушки.
– Да вот же он!
– Это ужасно! Элькат в институте!
– А по-моему, он мило выглядит.
Ми выполз из сумки, лежащей рядом на скамье, и сел.
– Извините, а его можно погладить? – спросили меня тонким женским голоском.
Я повернулась. В шаге от меня стояла улыбчивая рыжеволосая девушка.
– Ми, тебя можно погладить? – спросила я.
Тот взъерошился. Почесал в затылке и нехотя кивнул.
Тонкие пальчики коснулись пушистика. Девушка осторожно почесала его за ушком. Фамильяр хоть и старался выглядеть строгим, но заурчал.
Однако едва девушка отошла, его взгляд погрустнел, элькат вздохнул, что-то промимикал про себя и угрюмо уполз обратно в сумку.
А я продолжила есть. Тушеные овощи, ровненькие кусочки мяса. Мягкий, таящий во рту батон. И компот. Был еще супчик, его я съела первым и не заметила. Слишком поглощена была своими мыслями.
Я раздумывала о произошедшем ночью и пыталась понять, почему лич меня не выпил. Чем больше думала о нем, тем больше мне казалось, что он приходил совсем не за этим. А зачем? И что за знак был в воздухе? Лич явно показывал его мне и ждал какой-то реакции. А может, он показывает его всем, а кто не узнает, того выпивает? Или наоборот. А может, лично я удостоилась такой чести. Хотя последнее я могу узнать. А потом уже будем искать, что это вообще за символ.
Я быстренько допила компот и поднялась.
– Ми? – спросил из моей сумки элькат.
– Навестим кое-кого.
– Ми?
– Сейчас увидишь.
* * *
Шла я к кафедре целительства. А точнее, к лазарету. Заодно решила зайти узнать, как дела у Абса, и рассказать ему о своих продвижениях по учебе, хотя особо пока нечем было хвататься, но я ощущала свою магию. И точно могла сказать, что запоминаю все намного быстрее и потом ничего не забываю. Такое ощущение, словно я поднимала пласты знаний, и так бывших во мне. Уже одно это радовало. И была надежда, что я смогу стать полноценным магом.
Лазарет я нашла быстро. Спросила у первого попавшегося целителя. Я уже не удивлялась странному виду и ошалелым глазам здешних адептов. Худощавый паренек мне не ответил, рукой махнул и побежал дальше с пробиркой в руках, в той что-то бурлило непонятного зеленого цвета. Запах разносился едкий и противный. Я поспешила уйти подальше. По пути спросила еще у парочки встретившихся дорогу, а потом увидела табличку «Лазарет» на белой широкой двери.
Вошла.
Здесь стояла тишина и стерильная чистота. И все белое-белое. Белоснежный коридор с белым полом, стенами и потолком. Белая высокая стойка, за которой белый шкаф с белыми папками.
К стойке-то я и прошла. За ней у белого стола сидела, склонив голову и что-то записывая, белая женщина. То есть совсем белая. Особенно я это оценила, когда та подняла голову и взмыла в воздух. Бледный белый призрак. В белом строгом длинном платье, со светлыми, связанными в пучок волосами и мертвецки бледным лицом. Глаза тоже белые. И она очень напоминала мне мадам Блейвес. Только эта вся белая была.
– Добрый день, – поздоровалась я.
Женщина зависла за стойкой напротив меня.
– Добрый, добрый. Вы к кому? – спросила мягким шелестящим голосом.
– Я к Хьюди. А вы тамплина? – с интересом спросила я.
Женщина кивнула и скороговоркой выдала:
– Она, она. Точно она. Хранительница лазарета, бывший дипломированный магистр по высшему целительству Эвелайна Крисс. Так вы к…
– Хьюди, – повторила я.
Женщина склонилась, смотря на меня.
– Вы не та. Точно не та. Точно не ее подруга. Я вижу…
Я с любопытством смотрела на призрака. Она с вниманием на меня. Интересно, у них все высшие целители заговариваются?
– Да, я не ее подруга, но переживаю, как она здесь. Это я ее нашла и чувствую теперь некую ответственность.
Тамплина облетела стойку и зависла в полушаге, с еще большей заинтересованностью смотря в мои глаза.
Потом выпрямилась и покачала головой.
– Очень любопытная субстанция сил. Нити судеб. Вы что-то об этом знаете? Знаете или не знаете?
– Нет.
– Еще бы, еще бы, – покачала головой целительница. – Их преподают только факультету провидения и высшего целительства. Я много, много, очень много лет посвятила своей кафедре и видела немало, но такое странное сплетение вижу впервые. Довольно разные и совершенно несовместимые качества, в то же время зависящие друг от друга.
Она сложила руки на груди.
– Очень, очень любопытно. Значит, так и надо. Так и надо, значит. Ступайте. У нас сегодня всего две пациентки: Хьюди и Джейна. У Хьюди первая палата. Ступайте, ступайте. Идите, идите. Кстати, как вас зовут?
– Льярра Шео.
– Льярра… – протянула тамплина. – Необычно, необычно. Очень, очень любопытно. Что же вы застыли? Идите, идите.
– Так с ней все в порядке? Она будет нормально жить? – все же решила поинтересоваться я.
Целительница покачала головой.
– Смотря, что вы имеете в виду, говоря «в порядке». И что для вас норма жизни? Сейчас в ее палате происходят оооочень, очень интересные вещи. Поторопитесь, поторопитесь. Ваши нити судеб слишком интересные, и плетение, такое любопытное плетение. Что вы так на меня смотрите? Ступайте, ступайте, не разрывайте нити, не портите такой чудный узор.
Я ничего не поняла, но поторопилась к палате Хьюди.
Однако, дойдя до двери, немного притормозила, так как услышала голос. Мужской. Серьезный и безразличный.
– Ты же понимаешь… Они не примут… И я не могу принять. Мой род всегда славился сильными магами и магичками… Кто может быть от нашего союза? Нет, Хьюди! Я должен уйти. Мы обязаны попрощаться. Я не могу быть рядом с… Пустышкой, которой ты теперь будешь. Ты обязательно найдешь себе какого-нибудь, пусть не мага… Но чудесного человека. И обязательно будешь счастлива. Я знаю, ты очень умная и хорошая. Ты придешь в себя и сможешь понять мой поступок.
Я ворвалась в палату. От негодования у меня дрожали руки. Парень сидел в ногах у бессознательной девушки. Я зло усмехнулась. То есть он даже не дождался, когда она придет в себя.
– Я б на ее месте послала тебя далеко и надолго! – рявкнула на всю палату. – А в глаза ей такое сказать будет стыдно? Или боишься, что получишь леща? Я бы дала. Хорошенько так. С размаху. Это мерзко – так поступать. И слишком низко для настоящего мужчины. Хотя после услышанного я и мужчиной тебя назвать не могу.
Я даже не сразу обратила внимание, что обращаюсь к незнакомцу, презрительно «тыкая».
Парень изумился. У него нервно дрогнули губы. А ведь хорош собой, паскуда. И брови черные, и глаза как уголь, и кожа, словно с картинки писали. А какая редкостная сволочь. Меня всегда радовало, что я не западаю на писаных красавцев.
– Вы кто? – удивленно спросил он.
– Отсутствующие у тебя совесть, мужество и преданность, – сказала, ощущая, как лед моей магии появился и в голосе. – Худшее, что можно сделать, – это бросить девушку в такой момент.
– Вас это не касается, – прохрипел он.
– А вам, я считаю, здесь больше нечего делать. Покиньте палату! – Я указала на дверь.
Парень покрылся красными пятнами.
– По какому праву вы говорите со мной в таком тоне! – повысил голос. – Вы знаете, кто я?
«Если еще один представитель правящей династии, я с ума сойду. Слишком уж их много на меня одну».
Вопросительно уставилась на него.
А он, кажется, не понимал, чего я на него так смотрю.
– Так и будете прожигать во мне дыру?
– Я жду, когда вы представитесь. Кто же вы у нас? – Я все-таки решила чуть сбавить обороты и перешла на «вы».
Парень растерянно моргнул. То есть, судя по всему, я должна была узнать его по одному устрашающему взгляду. Но все пошло не по плану, и он вскинул горделиво голову и торжественно произнес:
– Я Райд Гойнер.