18. Фабий Луций. Саллюстий называет его Hispaniensis и senator ex proscriptis (Hist., III, 83), т. e. Фабий был римским гражданином, жившим в Испании, но впоследствии сумевшим сделать карьеру в Риме. Сохранились монеты, чеканенные им в качестве квестора Анния Луска[725]. Проскрибирован, очевидно, после мятежа Лепида, к которому Фабий, как предполагается, примкнул. К числу первых лиц в руководстве восстания, вероятно, не относился, поскольку до Hist., III, 83 Саллюстий о Фабии не упоминал, на что указывает пояснение senator ex proscriptis, сопровождающее сообщение о нем[726].
19–21 (?). Рассказывая о репрессиях Перперны по отношению к оппозиционерам, Аппиан пишет о трех знатных лицах, казненных им (επιφανων… τρεις. — ВС, I, 114). Кто эти лица, неизвестно; не исключено, что среди них были и упоминавшиеся выше эмигранты.
ПРИЛОЖЕНИЕ 2
Перевод выполнен по изданию: Titi Livi ab urbe condita libit Pars VI. Lipsiae, 1882.
…Однако в течение следующей ночи Серторий, бодрствуя, возвел другую башню в том же самом месте, и с первыми лучами она появилась перед пораженным врагом. В это же самое время и (та) башня города[727], которая являлась (его) главным укреплением, подрытая в основании, дала брешь и затем загорелась от брошенных в нее (горящих) факелов; тогда же, боясь огня и разрушений, контребийцы в страхе бежали прочь от стены; и как только были отправлены послы для сдачи города, вся толпа криком выразила одобрение. Та же virtus[728], с которой он атаковал тех, кто озлоблял его, сделала победителя более милосердным. Получив заложников, Серторий взыскал (с контребийцев) небольшую сумму денег и отнял у них все оружие. Перебежчиков из числа свободных он велел привести к себе живыми; беглых рабов, которых было великое множество, приказал перебить самим (горожанам). Умертвив, их сбросили со стены.
Когда Контребия была взята с большими потерями воинов после сорокачетырехдневной осады, а в ней оставлен Л(уций) Инстей с сильным гарнизоном, Серторий привел войска к реке Иберу[729]. Там рядом с городом, называющимся Кастра Элиа[730], устроив зимние квартиры, он расположился лагерем[731]; днем он созвал в городе собрание союзных общин. Он распорядился, чтобы каждое племя по всей провинции заготовило запасы оружия; осмотрев прочее вооружение воинов, которое после частых переходов и сражений пришло в негодность, велел сдать его и распределил новое через центурионов. Всадников Серторий также снабдил новым оружием и выплатил им жалование[732]. Он созвал собранных отовсюду ремесленников, чтобы использовать их в построенных общественных мастерских, подсчитав, что может быть сделано в течение нескольких дней. Итак, одновременно были приготовлены все орудия войны; в достатке оказались и материалы, заготовленные усердием городов, и мастера для каждой из работ.
Созванным затем посланцам всех племен и общин[733]Серторий выразил благодарность за то, что они, согласно его приказу, снабжали его пехоту. Он рассказал им, как защищал союзников и завоевывал вражеские города, и призвал собравшихся к продолжению войны[734], кратко разъяснив им, насколько для провинции Испании важно, чтобы его партия взяла верх[735].
Распустив затем собрание, пожелав всем (его участникам) доброго здоровья и приказав им возвращаться в свои общины, с наступлением весны Серторий отправил М(арка) Перперну с двадцатью тысячами пехотинцев и тысячью пятьюстами всадников (в земли) племени илеркаонов[736] для охраны их области со стороны побережья, дав ему указание, какими дорогами идти, чтобы защитить союзные города, которые может захватить Помпей, и чтобы напасть на войско Помпея из засады[737].
В то же время Серторий отправил приказы и Гереннулею[738], находившемуся в тех же краях[739], и в другую провинцию Л(уцию) Гиртулею, проинструктировав последнего о том, каким образом, по его мнению, следовало бы вести войну: прежде всего защищать союзные общины[740], не вступая в сражение с Метеллом, которому Гиртулей не был равен ни авторитетом, ни войском. Сам же он не имел намерения идти против Помпея и не верил в то, что тот осмелится дать ему бой[741]. Если война продолжится, то враг, имея за спиной море и подвозя отовсюду на кораблях продовольствие[742], будет держать в своей власти обе провинции; Серторий же, истратив в короткий срок заготовленные припасы, станет испытывать нужду в самом необходимом. Перперна был поставлен начальствовать над прибрежной областью, чтобы иметь возможность оборонять ее, до сих пор нетронутую врагом, и, если представится возможность, напасть (на неприятелей) в тот момент, когда они проявят беспечность.
Сам же Серторий со своим войском решил выступить против беронов[743] и автриконов[744], которые зимой[745], когда он завоевывал города Кельтиберии, часто просили Помпея о помощи и отправляли к нему людей, показывавших путь римскому войску, и их всадники тревожили своими нападениями воинов Сертория во время осады Контребии, когда те выходили из лагеря за фуражом или продовольствием[746]. Кроме того, они даже осмеливались побуждать ареваков[747] перейти на их сторону. Составив план войны, он стал решать, против какого врага или в какую провинцию направиться прежде всего, на побережье ли, чтобы защитить илеркаонов и контестанов[748], союзные ему племена, или обратиться против Метелла в Лузитании.
Размышляя так, Серторий повел войско вдоль реки Ибер через дружественные ему области, не причиняя им какого-либо вреда. Достигнув земель бурсаонов[749], каскантинов[750] и граккуританов[751], разоряя и уничтожая все посевы, он подошел к союзному городу Калагуррису Назике[752]. Наведя мост, Серторий форсировал реку рядом с городом и расположился лагерем. На следующий день он отправил квестора М(арка) Мария к аревакам и цериндонам[753] для того, чтобы он набрал воинов среди этих племен и доставил оттуда хлеб в Контребию, называемую Левкадой[754], рядом с которой имелся удобный проход из (земель) беронов, в какую бы область ни вести войско. И Г(ая) Инстея, префекта конницы, отправил в Сеговию[755] и к племени ваккеев[756] для вербовки всадников, приказав ожидать его с ним в Контребии (Левкаде). Отослав их, Серторий двинулся вперед, ведя войско через земли васконов[757], и расположился лагерем на границах беронов[758]. На следующий день он выступил со всадниками, чтобы разведать дорогу, приказав пехоте двигаться в боевом порядке (quadrato agmine), и подошел к Варее[759], сильнейшему в тех краях городу. Он прибыл к ним (беронам), ожидавшим его, ночью…
Перевод выполнен по изданию: The Attic Nights of Aulus Gellius. V. III. L.; N. Y., 1927.
XV, 22. (1) Серторий, энергичный человек и выдающийся полководец, был сведущ в руководстве и обращении с войском. (2) В трудные моменты он и лгал воинам, если ложь была полезна, и поддельные письма выдавал за подлинные, и изображал сновидения, и использовал ложные знамения, если эти меры помогали ему поддерживать дух воинов[760]. (3–4) Из дел Сертория такого рода особенно известно следующее. Некий лузитанец[761] подарил ему белую лань, чрезвычайно красивую и весьма быстроногую. (5) Серторий стремился убедить всех, что она досталась ему по воле богов и беседует с ним, вдохновляемая Дианой, убеждает, и учит, как лучше поступить, и если казалось трудным то, что нужно повелеть воинам, он объявлял, будто это ему внушено ланью. Когда он говорил так, все охотно подчинялись ему, словно самому богу. (6) Эта лань, когда однажды пришла весть о нападении врагов, обращенная в бегство спешкою и суматохой, спряталась в соседнем болоте и после напрасных поисков была сочтена погибшей[762]. (7) И через некоторое время Серторию сообщили, что лань найдена. (8) Тогда тем, кто рассказал об этом, он велел молчать, пригрозил наказанием тому, кто предаст огласке случившееся, и приказал выпустить лань на следующий день туда, где он будет со своими друзьями. Допустив к себе на другой день друзей, он сказал, что видел во сне, как пропавшая лань вернулась к нему и, по своей привычке, предупреждает о том, что нужно сделать. (9) Затем Серторий дал знак слуге сделать то, что он ему приказал. Выпущенная лань вбежала в палатку (cubiculum)