левой руке. Как будто я смотрел на свое чудовищно увеличенное и искаженное отражение в каком-то кривом зеркале. Вероятно, при взгляде из одного измерения в другое правая и левая стороны зеркально менялись местами.
Я встал на ноги и начал расхаживать по лаборатории, слегка покачиваясь из-за упомянутой частичной потери мышечного контроля. Фигура в другом измерении тоже поднялась и стала передвигаться столь же шаткими, неуверенными шагами. Я взял со стола мензурку. Существо одновременно взяло и подняло повыше причудливой формы сосуд. Однако мензурка выскользнула из моих ослабевших пальцев, упала на пол и разбилась вдребезги. И в тот же миг существо выронило сосуд, осколки которого разлетелись по полу в ином мире.
Похоже, любое мое движение с идеальной синхронностью дублировалось этим невероятным альтер эго.
И только тут меня осенила, казалось бы, очевидная мысль. Подойдя к столу, я взял градуированный флакон, в котором хранился новый наркотик. Затем отмерил одну пятую от ранее принятой дозы, рассудив, что такая добавка не причинит мне большого вреда, растворил порошок в небольшом количестве воды и проглотил.
Существо в лаборатории другого мира повторило все мои действия, используя сосуды более сложных геометрических форм.
Что, если оно тоже экспериментировало, стремясь прорваться сквозь множественные преграды космоса? Был ли я так же виден ему? Стало ли все это таким же откровением для него, как для меня? Может, оно копировало мои действия, чтобы проверить связь между нами? Неужели все предметы, сущности, причины и следствия его мира имели свои отражения в моем?
Возможно, подумал я, наши два мира соотносятся как причина и следствие. Но тогда какой из миров первичен, а какой вторичен? Это я побуждал двигаться «чужого себя» или он побуждал меня?
Я чувствовал, как благодаря небольшой добавочной дозе наркотика обостряется мое новое зрение. Детали другого измерения становились яснее и четче. Если до того там все было бесцветным, как серые тона на фотографии, то сейчас я начал различать цвета, хотя описать их не могу, ибо они принадлежали к иному, неведомому мне спектру.
Ощутив легкое головокружение, я прилег на кушетку, которую ранее установил в лаборатории и порой использовал при экспериментах. Одновременно существо в запредельной лаборатории растянулось на обширном, составленном из множества кубов объекте, соответствующем моей кушетке.
Так мы лежали неподвижно лицом друг к другу. Через какое-то время видение другого мира начало размываться, вновь становясь фрагментарным и хаотичным. Наконец оно исчезло совсем – вокруг снова была только привычная обстановка моей лаборатории.
Во время следующего эксперимента я рискнул на пике действия наркотика выйти на улицу. Шаг за шагом постепенно менялись картины второго плана вместе со сменой здешнего пейзажа; и шаг за шагом меня сопровождало видение этого существа, которого я уже привык считать своим космическим альтер эго.
Передо мной открывались виды двойного города: один – из нашего мира, с автомобилями, трамваями и толпами пешеходов, а второй – из иного измерения, где также присутствовали прохожие, транспорт, здания, и все это располагалось или перемещалось в точном соответствии с нашими объектами, при этом намного превосходя их размерами и сложностью конфигураций.
Поглощенный невероятным зрелищем, я забыл об опасностях, которым здесь подвергался. Когда я шагнул с тротуара на проезжую часть, меня толкнул бампером медленно ехавший автомобиль. Уже в падении я успел заметить, как падает наземь мой визави, в своем городе тоже сбитый транспортным средством.
Я не получил серьезных повреждений, отделавшись несколькими ссадинами. Прохожие помогли мне подняться на ноги, тогда как существа в том городе оказали аналогичную помощь моему странному двойнику.
Я продолжил эксперименты в разных ситуациях, как в городе, так и в сельской местности. И всякий раз двойник дублировал все мои действия. Похоже, в нашем мире не было ни одного человека, животного, растения, машины, здания или пейзажа, которые не имели бы своего отражения по ту сторону. Все события в обоих мирах совпадали.
А потом произошла потрясающая перемена. Несколько дней перед тем я не принимал наркотик, сознавая, что и так уже сильно подорвал свое здоровье и дальнейшие эксперименты могут вскоре меня погубить. На протяжении этих дней я не раз испытывал странные психические состояния, которые позднее не мог отчетливо вспомнить. Кроме того, у меня случилось несколько необъяснимых многочасовых провалов в памяти, которым всякий раз предшествовали спутанность сознания и навязчивые мысли, обычно меня не посещавшие. В частности, мысль об абсолютной пустоте между мирами, вне времени и пространства. И о том, что живое существо, используя сверхволю, подобную божественной, может проникнуть в эту пустоту и тем самым изолироваться от космических законов, в иных случаях определяющих его судьбу. Такая изоляция казалась мне желанной целью, и я мысленно устремлялся к ней – а затем был очередной провал в памяти. Я не видел другого способа отделить мои действия от действий существа в другом мире, избавив нас обоих от мрачной участи, которую уготовило нам злоупотребление мощным наркотическим средством.
Все еще слишком слабый и больной для выхода на улицу, я провел следующий эксперимент в лаборатории, лежа на кушетке. Наркотик подействовал как обычно: возникло и постепенно прояснилось видение чужой лаборатории со всей обстановкой и оборудованием. Но, к моему изумлению, огромное, состоящее из множества кубов подобие кушетки, где я ожидал узреть лежащую фигуру, на сей раз оказалось пустым! Я осмотрел все помещение в поисках моего визави, но напрасно.
И тут, впервые за все время употребления супернаркотика, у меня возникло звуковое ощущение. Я услышал низкий, лишенный всяких интонаций голос, исходивший не из какой-то точки в пространстве, но как будто сразу со всех сторон. Порой мне казалось, что он звучит у меня в мозгу, а не доносится откуда-то извне. И этот голос сказал:
«Ты меня слышишь? Я Абернарда Хамихамах, твой двойник из четырехмерного космоса, который виделся тебе ранее».
«Да, я тебя слышу, – ответил я. – Но где же ты сам?»
Не уверен, произнес ли я это вслух или только мысленно.
«Я изолировал себя в абсолютной пустоте суперпространства, – прозвучало в ответ. – Это единственный способ разорвать связь между нашими существованиями, а она должна быть разорвана, чтобы я избежал грозящей тебе смерти. В этой пустоте не действуют никакие законы или силы, кроме мыслей и воли. Мне достаточно волевого усилия, чтобы войти в область пустоты или вновь покинуть ее. Мои мысли могут проникать в другой мир и восприниматься тобой в нынешнем состоянии, когда ты находишься под действием препарата».
«Но как ты можешь делать это независимо от меня?» – спросил я.
«Благодаря превосходству моей воли и моего разума, хотя в остальном они идентичны твоим. Как ты уже понял, наши миры составляют пару, однако мой, где на одно измерение больше, первичен; это мир причин. Твой же – вторичный мир следствий. Это я изобрел супернаркотик в попытке развить новое чувство, позволяющее увидеть космическую реальность. Твое открытие – результат моего, как и твое существование – результат моего существования. Я единственный из обитателей моего мира, кто с помощью этого препарата узнал о существовании вторичной сферы, а ты стал единственным в своем мире, кто смог узреть первичную сферу. И теперь знание закономерностей высшего измерения позволяет мне влиять на вторичный мир посредством одной лишь мысли. Изолировавшись в этой пустоте, я усилием воли заставлял тебя совершать действия, от необходимости которых сам я был избавлен. Несколько раз ты просто впадал в беспамятство на все время, что я проводил в пустоте. Но теперь я наконец добился успеха. Ты возобновил прием наркотика, тогда как я пребываю между мирами, незримый, обособленный от цепочки причин и следствий».
«Но если ты сам не принимал наркотика, как тебе удается со мной общаться? – спросил я. – Ты меня видишь?»
«Нет, я тебя не вижу. Но я ощущаю тебя посредством органа чувств, не зависящего от наркотика. Мне достаточно лишь знать о твоем существовании, чтобы привести этот орган в действие. В этом одно из преимуществ моего более развитого интеллекта. Впредь я не намерен принимать наркотик, но хочу, чтобы ты продолжал».
«Почему?» – спросил я.
«Потому что наркотик очень скоро тебя убьет. А я, не принимая его, останусь в живых. Полагаю, ничего подобного еще не случалось за всю историю двойного космоса. Смерти в твоем мире – так же, как рождения и все прочее, – всегда совпадали с аналогичными событиями в моем. Но в данном случае я не могу уверенно предсказать исход. Быть может, разорвав связь между нами и пережив тебя, я уже никогда не умру».
«Но разве моя смерть возможна без твоей смерти?» – спросил я.
«Я думаю, возможна. Ты умрешь в результате последовательных действий, которые вызвали бы и мою смерть, если бы я не прервал эту последовательность. Когда ты будешь умирать, я снова удалюсь в абсолютную пустоту, где меня не достанут никакие космические причины и следствия. Таким образом я обеспечу себе двойную защиту».
Несколько предыдущих часов я провел за столом в лаборатории, составляя этот отчет. Какая бы участь меня ни постигла – будь то смерть или нечто более странное, – по крайней мере, сохранится письменное свидетельство о необычайных событиях, участником коих я стал.
После беседы с существом, известным мне под именем Абернарда Хамихамах, я долгое время старательно избегал приема супернаркотика, неоднократно подавляя импульсивное желание к нему прибегнуть. Подспудно я желал (или, скорее, направлял всю свою волю на то), чтобы Абернарда Хамихамах сам возобновил употребление препарата и погиб вместо меня.
Позднее, в ходе немногочисленных недавних экспериментов с наркотиком, я видел только пустую лабораторию моего двойника в другом измерении. Надо полагать, каждый раз он находился где-то в суперпространстве. Со мной он больше не разговаривал.