Так, последний штрих — сбрызнуть лицо термальной водичкой из пульверизатора, чтобы макияж окончательно приобрел натуральный вид.
Афина взяла в руки изящный баллончик с термальной водой и несколько раз пшикнула на лицо, стараясь увлажнить всю поверхность кожи. Пшикнула привычно, быстро, как делала это всегда, практически на автомате. И долю секунды шокировано смотрела в зеркало, наблюдая, как буквально расползается кожа на лице ее отражения.
А потом пришла боль. Жуткая, невозможная, никогда прежде не испытанная, стирающая разум боль.
— Димми, ты преувеличиваешь! — Атанасия укоризненно покачала головой, с осуждением глядя на сына. — Я абсолютно убеждена, что ни Дора, ни ее отец никакого отношения к трагедии с Афиной не имеют.
— Это же очевидно, мама! Папарацци разнюхали, что именно Афина была инициатором заговора подружек невесты, именно она напоила Дору, а потом благодаря скандалу почти сделал себе карьеру. У моей, к счастью, несостоявшейся жены была более чем веская причина расправиться с беднягой.
— С каких пор ты стал читать желтую прессу, сынок? — усмехнулся Костас, доливая в бокал вина. — А самое главное — с каких пор ты начал верить чуши, что там публикуется?
— Наверное, с тех самых пор, как благодаря вашей дурацкой затее со свадьбой стал хедлайнером этой прессы, — отзеркалил усмешку отца Димитрис.
— Только ли нашей? Тебя вроде на аркане не тянули, ты сам принял решение. И я предполагал, что мой сын умеет держать свое слово, что он, наконец, повзрослел. А оказалось, что он все тот же капризный, избалованный, идущий на поводу своих желаний мальчишка!
— Ты еще добавь — опозоривший бедную несчастную девушку на весь Кипр! И про репутацию семьи ввернуть не забудь!
— Довольно! — хлопнула ладонью по столу Атанасия. — Не надо снова мусолить эту тему, договорились же оставить ее в прошлом! Три месяца прошло, шум утих, жизнь продолжается. Да, некрасиво вышло, но, в конце концов, Ифанидисы изначально ввели нас в заблуждение, пытаясь скрыть алкогольную зависимость Доры. Хотя где-то понять эту слабость девочки можно — рано лишилась матери, да и с внешностью не особо повезло. Но предположить, что именно Дора заменила термальную воду Афины серной кислотой?! Это полный бред!
— Ну не сама, конечно, — проворчал Димитрис, — уверен, что они с папашей заодно действуют, наказания придумывают. А найти исполнителей Ифанидису труда не составит. Да взять хотя бы его верного пса, Агеластоса! Жуткий тип.
— Не надо судить о человеке по внешности, — сухо заметил Костас. — Алекс Агеластос — отличный профессионал, много лет возглавляет службу безопасности Ифанидиса, ни в каком криминале замечен не был.
— Ага, а шрам на физиономии? С лестницы упал? Там же руку потерял?
— И шрам, и рука — результат жуткой автокатастрофы много лет назад. Алекс тогда чудом выжил, в основном благодаря помощи Ифанидиса. Тот и лучшую клинику нашел, и уникального хирурга из Германии личным самолетом доставил, и с протезом помог. И теперь вернее человека у Николаса нет.
— Ну и как это противоречит моему предположению? Верный пес все и подстроил. Я, между прочим, после этой жути с Афиной решил по соцсетям посмотреть, как там дела у остальных подружек невесты.
— И как у них дела? — Атанасия даже не пыталась убрать из голоса скепсис. — Все наказаны?
— Почти все.
— Почти? — фыркнул отец. — Именно наказаны? Что там случилось с бедняжками? Ноготь сломали? Сумочку украли? Браво, сын, ты раскрыл подлый заговор Ифанидисов!
— Меньше сарказма, папа. Не знаю, может, это и совпадение, но у нескольких из несостоявшихся подружек невесты хоть какая-то пакость, да случилась. Кого-то ограбили, кого-то изнасиловали, одна с отравлением в больнице, не смертельным, но довольно паршивым, другую арестовали — наркотики в машине нашли. Кстати, тебе это ничего не напоминает, папа?
— Перестань, — поморщился Костас. — Это уже паранойей отдает. Не делай из Ифанидиса монстра, он серьезный бизнесмен, уважаемый человек, где он, а где понос у какой-то девицы? Афину, безусловно, жаль, не повезло девочке, но Дора здесь совершенно не при чем.
— Скорее всего, это связано с успехом Афины на телевидении, — уверенно заявила Атанасия. — Она в тот день как раз на кастинг ведущих собиралась, вроде бы режиссер решил убрать прежнюю ведущую ток-шоу. Полиция, между прочим, именно эту версию разрабатывает. Так что закрыли тему. И больше имени Доры я слышать в своем доме не хочу. Надо постараться поскорее забыть этот прискорбный случай.
— Вот с этим я согласен, мамуля, забыть, как страшный сон, — примирительно улыбнулся Димитрис и все же не удержался: — Который едва не стал явью.
— Димми!
— Молчу, молчу. Забыть так забыть. И надеяться, что забудем не только мы.
А может, и хорошо, что все так получилось с этой свадьбой?
Ну что ее ожидало, сложись все иначе? Нудная семейная жизнь с равнодушным к ней красавчиком, который обязательно начал бы изменять. И наказать его за это было бы нельзя — во всяком случае, как минимум несколько лет, пока не родится их общий ребенок — наследник и Кралидисов, и Ифанидисов. Вот тогда можно было бы и избавиться от муженька, если надоел. И от его родителей, но тоже сильно не сразу, пришлось бы ждать, сдерживая свою натуру.
Да и проявилась бы она, ее внутренняя сущность, в семейной жизни без особых потрясений? Ведь именно шок от подставы мерзких куриц и наглой выходки красавчика, затем сменившая шок ярость, выкристаллизовавшаяся в лютую ненависть, и помогли ей окончательно повзрослеть и понять себя и свои желания.
Вернее, свое главное желание — управлять чужими судьбами. Иметь неограниченную ничем — ни законом, ни дурацкими условностями — власть.
Такую, как у ее отца.
Дора наконец полностью осознала, насколько ей повезло быть дочерью именно Николаса Ифанидиса, человека, живущего именно так, как намерена жить она. И давно уже ставшего вершителем чужих судеб.
А как приятно было видеть гордость в его глазах, когда Дора успешно справилась с первым самостоятельным заданием — разработать и реализовать способы наказания «подружек невесты», тех, кто был на вторых ролях, всего лишь помогая мерзавке Афине.
Дора — девушка справедливая, судит и наказывает строго по степени вины. Поэтому девки легко отделались, в отличие от главной гадины.
Месть Афине тоже придумала Дора, но реализацию полностью взял на себя отец. Да, для разборок с «подружками» он выделил своих людей, велев им выполнять все приказы дочери, то есть руководила всем она. Но там ничего сложного и не было, ребята справились, не наследили, никто случившееся с курицами не связал с именем Доры.
С Афиной было сложнее, отец даже хотел привлечь своего пса, Агеластоса, но тот отказался. Еще и оскорбился — не его уровень, видите ли, бабские разборки устраивать! Ну и ладно, и без него обошлись, и прекрасно обошлись!
Дора испытала острое, ранее никогда не испытанное удовольствие, наблюдая за тем, как чудовищные язвы разъедают безупречную кожу бывшей красотки, как она воет и корчится на полу. Спасибо маленькой камере видеозаписи, установленной исполнителем, подменившим баллончик с термальной водой.
Да, Афину подлечили в лучшей клинике Лимасола, сейчас родители отвезли ее в Швейцарию, в элитную клинику пластической хирургии, но прежней красотка уже не станет никогда. Ей хотя бы на человека снова стать похожей, а не на рептилию, как сейчас.
Ну что же, эти получили по заслугам, теперь самое сладкое, самое вкусное, самое возбуждающее — дальнейшая судьба Димитриса Кралидиса.
Для него Дора с отцом придумали кое-что особенное.
Убить? Ну что вы, это слишком просто, раз — и все. Его следует уничтожить морально, опозорить, раздавить, заставить страдать, разрушить его жизнь.
Но сначала пусть поработает на Ифанидисов вместе со своим папашей.
Правда, для осуществления задуманного придется серьезно подготовиться, потратить и силы, и время, но оно того стоит.
Глава 17
Странно как-то на душе, пусто, что ли. И непонятно, чего на самом деле хочется — чтобы смерть Алинки подтвердилась, или чтобы нет?
Снежана уже привыкла жить без младшей сестры, став единственной у матери с отцом. Хотя нет, у отца еще и сын теперь есть, но там совсем мелкий клоп, сам пока ничего не просит, да и не надо ему ничего, кроме мамкиного молока да сухого памперса.
А ей, Снежане, надо, и отец дает, практически все, о чем дочь попросит. Машину вот купил, как и обещал. Мать дарственную на однушку преподнесла в день рождения, наверное, пропажа Алинки так подействовала, захотела единственную оставшуюся дочь порадовать.
А теперь папаша пообещал отличный ремонт там оплатить, если Снежана согласится на тест ДНК, за моральный ущерб, так сказать. Понятно, что это из-за предвыборной гонки, но и потом, если папаша выиграет и станет депутатом, репутация будет важна для него.
Впрочем, ремонт обещан не только за моральный ущерб, но и за обещание держать все в тайне от матери, пока не придет результат ДНК-экспертизы. Чтобы не травмировать раньше срока.
Но Снежана в любом случае не стала бы ничего говорить, ей реально жалко мать. Она и так за несколько месяцев превратилась из молодой и красивой женщины в непонятно что. Удивительно, что именно сейчас у нее ухажер появился, и вполне симпатичный, хоть и душнила, конечно.
Впрочем, появление этого Иннокентия оказалось даже кстати — если вдруг тело, которое нашли в лесу, именно Алькино… И ее младшей сестренки, такой смешной и забавной в детстве; совсем не надоедливой, когда они стали постарше; доброй и заботливой, когда повзрослели — ее больше нет.
Перед глазами все расплылось. Слезы? Нет, не надо, не раскисай раньше времени. Скоро все прояснится.
Лаборант, бравший анализ, пообещал ей первой позвонить, было видно, что Снежана ему понравилась. Смущался, краснел, сопел, руки дрожали, в глаза стеснялся смотреть. Еще и потел, фу. Он весь был фу — рыхлый какой-то, нос картошкой, волосенки редкие, прыщи на лбу, хотя не юноша вовсе, лет сорок мужику. И изо рта у него воняет — то ли желудок не в порядке, то ли к стоматологу давно не ходил.